Губы, к которым прикоснулся палец Рудвиля, горели, словно обожжённые огнём.
— …Я не говорила, что пять лет будем спать в разных комнатах.
Она постаралась добавить это равнодушно, но поднять голову так и не смогла.
Оделли прижала губы тыльной стороной ладони, будто пытаясь остудить его тепло.
Но прикосновение всё ещё пульсировало на губах огненным следом.
— Если скрыть не получится, то хотя бы сегодня…
— Только сегодня? Вы ведь не можете не знать, что сегодня самое важное.
Да, она знала.
Именно поэтому всё было так сложно.
Первая брачная ночь — это не просто ночь, когда супруги делят одну комнату.
Это обряд, в котором впервые переплетаются их души.
Даже в императорской семье эту традицию строго соблюдают.
Считалось, что именно в первую ночь благословение божества проливается сильнее всего, и что ребёнок, зачатый в этот час, рождается под покровом богов.
Так что ради политического веса ей нужно было провести ночь с ним…
«В прошлой жизни меня не признали настоящей супругой в аристократии ещё и потому, что стало известно, что первой ночи у нас не было».
Значит, в этой жизни всё должно быть иначе.
Разум твердил: если достаточно всего одного-единственного обряда, чтобы её признали, можно просто перетерпеть.
Но.
«Это же дурная примета… Что если наши души действительно свяжутся?»
И без того связаны. Плотно. Узлами.
Она с трудом выдержала то, что уже было и только воспользовавшись его потерей памяти смогла разорвать цепи.
Оделли глубоко вдохнула, собираясь оттолкнуть Рудвиля ещё раз.
Но он даже не шелохнулся. Наоборот обхватил её ещё крепче.
— Я ещё не услышал. Слова, которые вы должны сказать.
— …
— Или… вам так противны мои объятия?
Золотой бальный зал по-прежнему сиял.
Сотни канделябров висели под потолком, словно сотни звёзд; золотые колонны и мраморный пол лились светом в отблесках хрусталя.
Когда-то всё это великолепие создали, чтобы заманить «женщину с голубыми глазами».
И теперь на вершине этой роскоши остались только двое.
Рудвиль и Оделли.
Когда она попыталась отступить, он, полуприкрыв глаза, резко потянул её за запястье.
Медленно наклонился.
Поцелуя не было.
Его губы приблизились к шее Оделли почти вплотную, но не коснулись.
Вместо этого её кожу накрыли его тёплое дыхание, жар и странное, слишком знакомое оцепенение.
— Что? Страшно? Или…
Тёплое дыхание скользнуло под мочку уха.
В ослепительном золотом свете, со всех сторон падающем на них, его низкий голос проник в её слух:
— …боишься, что всё закончится вот так, жена?
Оделли не могла пошевелиться.
Его дыхание, ни грубое, ни нежное, держало её словно цепями.
Эти чувства не всплыли, когда она стояла против рода Кардель.
Но сейчас хлынули, как прорвавшая плотину река.
Она захлёбывалась.
Если от одного объятия, от одной мысли о поцелуе так перехватывает дыхание…
Если окажется с ним в одной комнате, сколько воспоминаний всплывёт.
Боясь, что не выдержит, Оделли вдруг испугалась.
— У… у нас же брачный контракт. Как бы мы ни притворялись влюблёнными…
Она сама удивилась, как дрогнул её голос.
Рудвиль смотрел на неё долгим, странно тихим взглядом.
На губах была лёгкая усмешка, но в глазах не было ни капли смеха.
— Вот как. То есть из-за контракта ты предпочла бы умереть, чем делить со мной комнату?
— …
Она такого не говорила.
Рудвиль коротко рассмеялся.
— Потому что я не мужчина, которого ты любишь?
Ах.
Она забыла.
«То кольцо…»
Рудвиль до сих пор зол из-за него.
Из-за того, что она стояла на свадьбе с кольцом другого мужчины.
Похоже, он весь вечер ждал подходящего момента, сдерживался, выжидал.
«Так вот почему он меня не отпускал… Хотел объяснений о кольце?»
Но сказать она ничего не могла.
Она пыталась объяснить раньше, он не поверил ни слову.
Оделли схватилась за виски, в голове звенело.
Пока она молчала…
— Понятно.
Вдруг Рудвиль просто выпустил её.
Так легко, так быстро, что все её тщетные попытки вырваться ранее стали смешными.
— Сегодня спим раздельно.
— …
— Раз уж жене неприятно, что я рядом. Не могу же я её заставлять.
Он повернулся.
Его тень вытянулась по холодному мрамору.
— Пусть всё будет как раньше. В разных комнатах.
— …
— Хотя… я ведь всё равно не сплю. Так что это и не постель. Постою на террасе. Погляжу, как солнце поднимается над снежными горами…
Оделли вздрогнула и инстинктивно схватила его за руку.
— Подождите.
Он остановился.
Но не обернулся.
— Вы… вы всё ещё не спите? По-прежнему?
— «По-прежнему», говоришь…
Он тихо усмехнулся, будто сам вопрос уже смешон.
— Но… в тот раз, когда вы пришли ко мне. Тогда вы заснули. Я точно помню.
— Ах, тогда… да. Было.
— …
— Ничего. Привык. Как всегда.
Оделли растерялась.
Она была уверена, что его бессонница становится лучше.
Думала сначала, он просто ищет повод сблизиться…
Она подняла взгляд.
Под глазами тёмные тени.
Кожа ещё бледнее, чем обычно.
Она и правда в последнее время слишком мало обращала на него внимания.
«Он всё ещё каждую ночь не спит?..»
Даже если бы это была очевидная уловка, в таком состоянии она бы всё равно поддалась.
— …Вы нарушили шестой пункт?
Спать не менее шести часов в сутки.
На её вопрос Рудвиль медленно приподнял уголок губ.
— Ничего не поделаешь. Непреодолимые обстоятельства. Если хотите заставить, остаётся только сильно ударить по голове и вырубить. Или, хоть эффект слабый, курить сигареты.
— …
— Разрешите мне использовать снотворное?
Он упомянул седьмой пункт контракта — лекарства только с её разрешения.
— …Только сон.
Она прикусила губу и с трудом выдавила:
— Только спим вместе. …Вы же понимаете.
Его взгляд медленно скользнул по ней — от лба, по дрожащим ресницам, к губам, которые она пыталась удержать от дрожи.
Он тихо усмехнулся.
— Да, разумеется. Только спим.
И, сказав это, он мягко потянул её к себе за руку.
http://tl.rulate.ru/book/141792/10153345
