Цзинь Чэн взглянул на Цинь Цзю мутным от алкоголя взглядом, но в его глазах не было и тени растерянности.
Спустя долгую паузу он усмехнулся и сказал:
— Договорились.
Его слова, сказанные Лилит ранее, о желании остаться при дворе Звёзды Сижан не были шуткой, потому что он отдавал себе отчёт в своём положении.
Однако мысль о том, что если он останется на Сижан, Лилит может оказаться втянута в его проблемы, заставила его отказаться от этой идеи.
Когда Цинь Цзю внезапно спросила о его планах, даже в состоянии опьянения Цзинь Чэн понял, что она что-то почувствовала.
Нельзя было отрицать, что интуиция Цинь Цзю порой была пугающе точной.
— Ты слышала поговорку «самое опасное место — самое безопасное»? Со мной ничего не случится, потому что он… не позволит мне умереть на Звезде Утреннего Короля, — сказал Цзинь Чэн.
Цинь Цзю была в курсе дел королевской семьи Чэньван, и внешне их репутация безупречна, особенно восхваляют их братскую дружбу.
Цзинь Чэн в детстве был сорванцом и часто попадал под горячую руку отца, а его старший брат, Цзинь Юй, неизменно вставал на его защиту, принимая на себя родительский гнев.
Если бы они оказались в другой королевской семье, давно бы уже рвали друг другу глотки за трон.
Мир превозносил их нерушимую братскую связь.
Но Цинь Цзю ни разу не слышала, чтобы Цзинь Чэн рассказывал о брате, что для него было нехарактерно.
Мысль о причастности Цзинь Юя к покушению на жизнь Цзинь Чэна возникла у неё мгновенно.
Возможно, их отношения не были столь идиллическими, как казалось со стороны, и под гладкой поверхностью бушевали скрытые течения, где один неверный шаг грозил гибелью.
Но Цзинь Чэн был прав, потому что на его месте Цинь Цзю тоже не стала бы устранять его на Звезде Утреннего Короля, сея подозрения.
Гораздо выгоднее, чтобы он погиб «случайно» за несколько световых лет от родной планеты, тогда можно разыграть скорбь и остаться в стороне, избежав даже тени подозрений.
— Смотри не сгинь где-нибудь, а то некому будет разгребать дела студсовета, — сказала Цинь Цзю, полушутя-полусерьёзно.
Цзинь Чэн рассмеялся, уловив за её поддразниванием искреннюю заботу.
— Обязательно вернусь.
Ван Лин, слушая их разговор, промолчал, но в его взгляде мелькнула тревога.
Цзинь Чэн оказался куда более зрелым и надёжным, чем они предполагали, и помочь ему они не могли, поэтому оставалось лишь надеяться, что он справится и вернётся целым и невредимым.
К полудню следующего дня похмельная компания наконец начала приходить в себя.
Лилит, прижимая ладонь к вискам, открыла глаза и увидела перед собой прекрасное лицо Цзинь Чэна.
Даже во сне он не находил покоя, потому что брови у него были слегка сведены, а ресницы вздрагивали.
Он проспал всю ночь, склонившись на спинку дивана, лишь бы не потревожить Лилит, устроившуюся у него на коленях.
Её сердце учащённо забилось, и она осторожно приподнялась, чтобы накрыть его своим, вернее, его же, пиджаком.
Тихий, безмятежный Цзинь Чэн будто заворожил её, и рука сама потянулась, чтобы разгладить морщинку между его бровями.
— Проснулась? — неожиданно спросила Цинь Цзю.
Лилит вздрогнула, отдернула руку и, покраснев, уставилась в пол.
— Д-да… проспала… — пробормотала она.
Цинь Цзю с ухмылкой наблюдала за её реакцией.
Похоже, чувства Цзинь Чэна не остались безответными…
Шум разбудил и самого Цзинь Чэна, который, потянувшись, открыл глаза, ещё красные от недосыпа, с выражением полной отрешённости.
— Ещё не отошёл? — спросила Цинь Цзю.
Цзинь Чэн медленно повернул голову, моргнул и промолчал.
— У него такое состояние после сна — вроде проснулся, а на самом деле нет, — пояснила Лилит.
— Ты уж очень хорошо его знаешь, — ехидно заметила Цинь Цзю.
Лилит вспыхнула, вскочила на ноги, и уши её пылали.
— Конечно знаю! Он же у нас жил в детстве!
Цинь Цзю решила не перегибать, потому что Лилит была обидчива, и шутки могли ей запомниться надолго.
На другом конце дивана застонал Гу Чжэн, который ещё не открыл глаза, но уже выражал недовольство.
— Ну как, мучишься? — подошла и спросила Цинь Цзю.
Гу Чжэн, прищурившись, уставился на неё.
— Ты что, раздвоилась? — пробормотал он.
— Видимо, ещё не протрезвел, — усмехнулась Цинь Цзю.
Ван Лин, привыкший к режиму, проснулся раньше всех и, вернувшись с похмельным бульоном, как раз застал бред Гу Чжэна, после чего невольно улыбнулся.
Раздав всем порции, он протянул одну Цинь Цзю.
— Мне не надо, я не пьянела, — отказалась Цинь Цзю, но всё же взяла чашку и, сев рядом с Гу Чжэном, стала поить его.
После бульона голова у всех прояснилась, а Гу Чжэн, выпивший больше всех, продолжал ныть.
— В следующий раз подумаешь, прежде чем столько пить! — строго сказала Цинь Цзю.
— Мне и так плохо, а ты ещё ругаешь… — жалобно ответил Гу Чжэн.
— Ван Лин! Покажи нашему «малышу» его вчерашние подвиги! — насмешливо продолжила Цинь Цзю.
Ван Лин подошёл и открыл запись на терминале.
На экране Гу Чжэн, стоя на столе, размахивал бёдрами под одобрительные крики подвыпивших однокурсников, а затем начал стягивать футболку, обнажая торс, но на этом видео обрывалось.
Гу Чжэн, забыв про головную боль, бросился к Ван Лину, пытаясь вырвать терминал.
— Удаляй! Немедленно!
Ван Лин ловко увернулся, вопросительно глянув на Цинь Цзю.
— В следующий раз будешь знать, как напиваться. Если бы не мы, ты бы тут голым плясал, — сказала она, смеясь.
Гу Чжэн, никогда раньше не пробовавший алкоголь, не ожидал, что сладкие коктейли окажутся такими коварными, и поклялся себе, что это в первый и последний раз.
После угроз и шуток Цинь Цзю велела Ван Лину удалить компромат.
Но этот позорный эпизод навсегда врезался им в память.
Остальные студенты постепенно приходили в себя, а в комнату зашли сервисные дроиды убирать пустые бутылки.
Один из них, подсчитывая тару возле Цинь Цзю, выдал на дисплее неожиданную цифру:
[36!]
http://tl.rulate.ru/book/141475/7206252
Готово:
