После ужина Чэнь Ши постелила ему постель. Чэнь Саньлан, глядя на её спину, почувствовал, что что-то не так. Подумав, он осторожно спросил:
— Ты… поправилась?
Он заметил, что её талия уже не была такой тонкой, как прежде, а лицо округлилось, став похожим на жемчужину — мягким и сияющим. Это не было некрасивым, но…
Чэнь Ши резко отреагировала:
— Ты меня разлюбил?
Её брови сомкнулись, глаза сверкнули. На мгновение печаль исчезла с её лица, открыв ослепительную красоту, напоминающую ту, что была раньше, как у настоящей небожительницы, а не у простой женщины из переулка Ганьцзы.
Чэнь Саньлан захихикал, подошёл сзади и обнял её за талию:
— Как можно, моя красавица? Разве я могу тебя разлюбить?
Когда он приблизился, она тоже заметила, что его когда-то подтянутое лицо теперь обвисло, утратив былую привлекательность, став похожим на увядший лотос. А когда он заговорил, от него повеяло слабым запахом прогорклого сала, смешанным с дешёвыми духами, который пробирался повсюду.
Разве Чэнь Саньлан всегда был таким?
Она попыталась вспомнить, каким он был при первой встрече. Тогда он был бродячим торговцем, среднего роста, но худым, с бледным лицом и тонкими чертами. Он лежал без сознания у входа в её обитель, похожий на молодой тополь, побитый дождём и ветром, вызывая жалость.
На нём был зелёный халат, придававший ему свежий вид. Она дала ему напиться росы, и, когда он очнулся, его бледно-розовые губы дрогнули, а в глазах, полных слёз и усталости, мелькнул тёплый взгляд. В тот миг она забыла обо всём и не удержалась от объятий.
Тогда от него тоже исходил запах, не противный, а лёгкий аромат духов, случайно попавший на одежду при отборе товаров. Этот запах кружил ей голову.
А теперь? Чэнь Саньлан поцеловал её в щёку, но ни следа былой юности не осталось. Вместо этого всё более сильный отвратительный запах, от которого её тошнило. Неужели его подменили? Может, это уже не он?
Оглядевшись, она увидела: люди те же, дом тот же, но всё казалось чужим. Будто кто-то другой жил в её доме, носил её тело, проживал её жизнь. Эта комната, этот человек — всё стало пугающе незнакомым.
Стоило взглянуть на всё под этим углом, как её охватило беспокойство. Она не могла ни сидеть спокойно, ни есть, ни спать.
— Нет!
— Всё не так!
Храп Чэнь Саньлана гремел, будто готов был развалить дверные косяки и сбить луну. Чэнь Ши рыдала в темноте, закрыв лицо руками. Как так вышло? Что пошло не так?
Ей было страшно. Она чувствовала, что в темноте за ней следит кто-то невидимый, кто управляет её жизнью, а она только сейчас это осознала!
Что ей делать?
Тот, кто прячется во тьме, хочет занять её место?
Уже подменили Чэнь Саньлана, теперь очередь за ней! Голова раскалывалась от боли, в горле першило, сердце бешено колотилось, пока наконец её не вырвало.
Храп резко оборвался, казалось, он вот-вот проснётся. Чэнь Ши зажала рот рукой, не смея пошевелиться.
Чэнь Саньлан перевернулся на бок и снова захрапел. Она не расслаблялась до самого утра.
На следующий день она, как обычно, проверила бочку с вином.
Уровень вина не изменился, порошок реальгара не подействовал, змея не появилась.
Это было плохим знаком.
На третий день она снова проверила бочку.
Вино оставалось нетронутым, змеи не было.
На четвёртый день история повторилась.
Вино стояло без изменений, змеи не было видно. Но на краю бочки появился бурый налёт, засохшая кровь. Сердце Чэнь Ши снова забилось часто-часто.
На пятый день… пятого дня не было.
Чэнь Саньлан умер.
Чэнь Ши была беременна. Её тогдашнюю тошноту вызвала не неприязнь к мужу, а, наоборот, радость. Ребёнок в её утробе рвался на свет, чтобы увидеть отца. Отец и сын понимали друг друга, даже через материнскую плоть, стучась друг к другу: тук-тук-тук.
Чэнь Ши сглотнула горечь. Теперь она и правда стала похожа на моллюска, круглую раковину, хранящую белую жемчужину.
Только вся она была в крови.
Казалось, она не чувствовала боли. Слегка округлившийся живот не мешал ей выпить бокал вина, а затем проверить бочку. Бочка была полна, и вино слегка колыхалось, издавая тихий зов:
— Юйчжу… Юйчжу…
Она удивилась, наклонилась ближе, почти касаясь щекой поверхности. Сильный аромат окутал её. Голова закружилась, а тихий голос, словно колыбельная, продолжал звать:
— Юйчжу… Юйчжу…
Колыбельная звучала, живот вздрагивал в такт, будто отвечая:
— Мама… мама…
— Юйчжу… Мама…
Голоса переплелись. На лице Чэнь Ши появилась блаженная улыбка.
Так её звали Юйчжу.
«Большая жемчужина и маленькая жемчужина падают на нефритовое блюдо…» — когда-то кто-то с нежным голосом ласково называл её так:
— Юйчжу…
Кто же это был?
Голова снова заболела, чувство отчуждения вернулось. Почему она стояла перед бочкой с вином, глядя в своё отражение? Чэнь Ши резко очнулась и изо всех сил захлопнула крышку, заглушив голос.
http://tl.rulate.ru/book/141471/7123876
Готово:
