Глава 274: Игра окончена? Тогда пора действовать!
Однако Цунаде не знала, что Нисикадо Макото отчётливо воспринимал каждое её действие и движение.
Более того, на таком близком расстоянии он не просто всё ощущал — Макото мог даже слышать звуки и чувствовать запахи.
Сначала Макото размышлял, не слишком ли по-юношески он себя ведёт, но оказалось, что и Цунаде, вернувшись в молодость, была не лучше.
Казалось, она была так взбудоражена возвращением юности, что уже с трудом сдерживала свои эмоции.
Особенно в самый ответственный момент, когда Цунаде не смела ни вздохнуть, ни издать ни звука. Её взгляд сквозь деревянную дверь был прикован к Макото лишь потому, что тот перевернулся на другой бок. Такое, пожалуй, возможно только тогда, когда в тебе кипит молодая кровь.
Ах, молодость. Поистине прекрасна.
Жаль только, что у молодости есть и побочные эффекты. Интересно, сколько раз Цунаде сможет устоять перед ними?
Когда Шизуне вернулась, Макото сделал вид, что медленно приходит в себя. Затем они втроём весело болтали и смеялись за ужином.
Все трое молчаливо договорились делать вид, будто ничего не произошло, но у каждого в голове были свои, не слишком приличные мысли.
После ужина Цунаде собралась отправиться в игорный дом, чтобы сорвать большой куш.
Макото, естественно, не мог пойти с ней. Он решил остаться в комнате в тишине.
Однако сидеть без дела он не собирался. Воспользовавшись случаем, он начал писать книгу.
Макото уже закончил «Легенду о Хашираме Сенджу», но теперь мог написать послесловие, которое послужило бы связующим звеном для «Легенды о Тобираме Сенджу».
Макото знал, что, написав это, он раскроет Цунаде свою личность.
Однако Цунаде узнает в нём лишь того Нисикадо Макото, который написал «Легенду о Мадаре Учихе» и «Легенду о Хашираме Сенджу», а не того, кто устроил бойню на экзамене на чунина.
В оригинальном сюжете Цунаде узнала о смерти Сарутоби Хирузена только после того, как к ней явился Орочимару.
Это означало, что Цунаде не стремилась узнавать новости из Конохи, но Макото был уверен, что две его книги станут исключением.
Эти две книги Макото разошлись по всей Стране Огня. Увидев знакомые имена, Цунаде не могла не купить экземпляр, чтобы прочесть.
А в «Легенде о Хашираме Сенджу» Макото превозносил его как абсолютно положительного персонажа.
Хотя с точки зрения Макото как переселенца, объединение мира шиноби под властью Хаширамы Сенджу было бы лучшим способом покончить с войнами, он не был настолько глуп, чтобы писать подобное в книге.
Потому что тогда Макото стал бы изгоем из изгоев, его бы возненавидели Коноха, Страна Огня и, возможно, весь мир шиноби. Вероятно, его участь была бы хуже, чем у ниндзя-отступника.
Некоторые вещи можно делать, но нельзя говорить — эту истину Макото усвоил ещё в прошлой жизни, пройдя через множество испытаний, и сейчас она была как никогда актуальна.
Благодаря этой книге, Макото был уверен, что Цунаде проникнется симпатией к писателю по имени Нисикадо Макото, просто она не связывала его с ним.
Пришло время сорвать этот покров. Более того, в следующей рукописи Макото даже похвалил Цунаде в её лучшие годы, отметив, что она была достойна звания внучки Хаширамы Сенджу.
Это был довольно рискованный шаг, но риск того стоил.
Сейчас Цунаде вернулась в молодость, и эта неделя была временем, когда её разум был наиболее активен, а эмоции — наиболее обострены.
Если не воспользоваться этой неделей, чтобы запечатлеть свой образ в её сердце, то в дальнейшем Макото, возможно, придётся завоёвывать Цунаде силой.
Макото писал несколько часов подряд, одновременно отслеживая с помощью своих способностей передвижения Цунаде и Шизуне.
В полночь они медленно побрели в сторону гостиницы. На щеках Цунаде играл румянец, а Шизуне ворчала, что та опять перепила.
Цунаде закатила глаза. Она и сама не хотела напиваться!
Но если не напиться, то ей придётся снова встретиться с Макото, а это было для неё и стыдно, и неловко.
Если бы ей не было так жаль расставаться с этим ощущением бьющей ключом молодости, она бы уже сама сняла эту странную печать.
«Ладно, я сегодня так рано вернулась, это уже можно считать самодисциплиной, не так ли?»
«Будешь ещё ворчать, с завтрашнего дня я снова буду путать день с ночью».
Шизуне рассмеялась от возмущения: «Госпожа Цунаде, вы угрожаете мне собственным здоровьем? Госпожа Цунаде, вы просто издеваетесь над теми, кто о вас заботится!»
«Мне не нужна твоя забота, живи своей жизнью».
«К тому же, я уже говорила, тебе пора возвращаться в Коноху и набираться опыта. Я одна...»
«Одна, с гемофобией, пьяная в стельку, чтобы однажды умереть в какой-нибудь сточной канаве?»
Сказав это, Шизуне замерла, осознав, что перегнула палку. Цунаде уже подняла руку.
Однако ожидаемого наказания не последовало. Цунаде лишь похлопала Шизуне по щеке и сказала: «Я тебя пугаю. Я же не из тех, кто злится по пустякам. К тому же, моя гемофобия прошла. Не веришь, смотри».
Цунаде прокусила кончик пальца и провела им по щеке, после чего довольно улыбнулась. Похоже, реакции действительно не было.
Лицо Шизуне озарилось радостью, но затем она что-то осознала, и её взгляд быстро поник.
Она не хотела покидать Цунаде и уж тем более не знала, как, вернувшись в деревню в одиночку, смотреть в глаза всем этим знакомым незнакомцам.
Внезапно Шизуне нашла причину: «Госпожа Цунаде, но ведь когда вы пьяны, на вас могут напасть!»
«Если вы не перестанете пить, то я буду вынуждена остаться с вами».
«Э-это...»
Цунаде посмотрела на пустой кувшин из-под саке в своей руке с большим сожалением.
Она действительно не знала, что ей делать, если не пить и не играть. Все эти годы она только так и жила...
«Вот видите, госпожа Цунаде, вы всё-таки не можете без меня...»
«Хорошо, я согласна».
«Следующую неделю я не буду пить. Этого достаточно в качестве доказательства?»
Шизуне недоверчиво посмотрела на Цунаде, а та лишь самодовольно улыбалась.
Глаза Шизуне покраснели. Она обняла Тонтон, вбежала в гостиницу, заперлась в своей комнате и заперла дверь.
Ей казалось, что её бросают.
Цунаде молча смотрела вслед Шизуне. Ей казалось, что её жизнь окончательно прогнила и спасения нет.
Но Шизуне была ещё молода. Она вполне могла вернуться в Коноху, применить свои таланты в медицинском ниндзюцу, и даже создать семью и оставить потомство.
Шизуне не должна, не может повторить её путь.
Цунаде швырнула бутылку. Услышав звук разбившегося стекла, она тяжёлыми шагами поднялась наверх, вернулась в свою комнату и, рухнув на кровать, пробормотала: «Да что это вообще за жизнь...»
«И ещё неделю нельзя пить. Да лучше убейте меня...»
Сказав это, Цунаде вдруг вспомнила о Макото. Пора было проверить его состояние. Это был её долг как врача.
Она тихонько открыла дверь в его комнату и, увидев в лунном свете, что он крепко спит, с облегчением вздохнула.
Вернувшись в свою комнату, она заметила на письменном столе большую стопку рукописей.
Цунаде без особого интереса взяла их, но, взглянув, её глаза загорелись.
Аккуратный почерк, живой слог, увлекательное повествование — это была история её деда, Хаширамы Сенджу!
«Погодите-ка, здесь есть и про меня?»
Увидев своё имя, Цунаде почувствовала, как в голове зашумело. Неужели Нисикадо Макото — автор тех двух книг? И он всё это время знал, кто она?
Значит, он знает, сколько ей лет?
На мгновение Цунаде почувствовала, как ей сдавило грудь, словно кто-то схватил её за горло.
Затем внутри зародился слабый гнев. Ей показалось, что Макото её обманул.
Но в итоге осталось лишь чувство растерянности. Ведь она и сама не связала Макото, стоявшего перед ней, с автором этих книг. В конце концов, слог в этих книгах был очень зрелым, и Цунаде подсознательно полагала, что автору должно быть лет тридцать, а то и пятьдесят... «Постойте-ка, а что, если Макото на самом деле тоже старик?»
Цунаде вдруг показалось это возможным. Неужели он использовал ту злую технику, чтобы сохранить молодость?
Цунаде тут же насторожилась. Она решила, что должна серьёзно это расследовать.
Запросить информацию о Макото в Конохе или расследовать самой?
Цунаде, естественно, выбрала последнее. Ведь Макото был прямо здесь, а связываться с Конохой было для неё немыслимо.
Она не считала, что это опасно, и не думала, что Макото сможет ей противостоять.
К тому же, всё это было для того, чтобы убедиться, что её не обманули, а также ради безопасности Шизуне. Решено!
С этой мыслью Цунаде вошла в комнату Макото, на цыпочках подошла к нему и кончиком пальца коснулась его лба.
В тот же миг чакра Рашиншо проникла в тело Макото, заставив его окончательно потерять сознание.
Только после этого Цунаде включила свет, потянулась к одежде Макото, распахнула её и осмотрела его живот. Убедившись, что там ничего нет, она с облегчением вздохнула.
«Нет... не то».
«Ещё слишком рано расслабляться. А что, если печать Макото спрятана в другом месте?» — подумав об этом, Цунаде продолжила расстёгивать одежду Макото, дюйм за дюймом осматривая его тело. Выражение её лица становилось всё более странным.
Когда она увидела на груди Макото Инфуин, она окончательно замерла.
Кроме неё, Инфуин владела только её бабушка, Узумаки Мито. Неужели Макото — потомок клана Узумаки?
«Нет, нужно проверить, настоящая ли эта печать!»
Цунаде поспешно коснулась Инфуин, пытаясь её снять.
Вскоре ей это удалось. Мощный поток чакры хлынул по телу Макото, и его волосы стали красными.
Печать жизненной силы, которую Цунаде так хотела найти, не появилась. Это её успокоило. По крайней мере, это доказывало, что Макото не имел отношения к злым техникам запечатывания.
Оставался один вопрос: сколько лет Макото на самом деле? Она знала, как это проверить.
Она положила руку ему на пояс, влила чакру и одновременно проверила активность его внутренних органов. Инфуин мог изменить внешность, но не мог изменить возраст внутренних органов. К тому же, на теле Макото не было печати жизненной силы, так что Цунаде решила, что этот способ надёжен.
Результат заставил Цунаде покраснеть. Макото действительно был ещё очень молод.
«Тогда всё, что я сделала...» — глядя на полностью раздетого Макото и вспоминая, как она его ощупывала, Цунаде покраснела ещё сильнее.
Для неё, женщины в возрасте, это, конечно, не было искушением.
Но для неё, находящейся в расцвете молодости, гормональные изменения в теле были ей неподвластны.
Она в панике попыталась одеть Макото, её пальцы даже слегка дрожали.
И именно в этот момент Макото открыл глаза и невинно посмотрел на Цунаде.
Цунаде, словно робот, повернула голову, встретилась с ним взглядом и, выдавив из себя улыбку, неловко произнесла: «Я пришла проверить твоё тело...»
«Правда?»
«Конечно, правда! А какая ещё может быть причина?»
«Ты, паршивец, ведь давно знал, кто я, да? Я — Саннин Цунаде. Неужели я стала бы делать с тобой что-то странное?»
Цунаде вдруг заговорила свысока, как старшая. Макото вздохнул, поправил штаны и сказал: «Похоже, игра окончена, госпожа Цунаде».
Цунаде на мгновение замерла, а затем с растерянностью произнесла: «Окончена, да...»
«Хоть игра и окончена, госпожа Цунаде, но если вы не хотите, чтобы я написал о случившемся в книге, то должны согласиться на одно моё условие».
На лбу Цунаде тут же вздулись вены, и она недобро посмотрела на Макото: «Какое условие?»
«Просто закройте глаза».
Цунаде насторожилась: «Что ты задумал?»
«Я уже знаю, что вы — Саннин Цунаде. Что я могу сделать? Бабушка Цунаде, так вас устроит?»
Цунаде закипела от злости. Ей хотелось одним ударом отправить Макото в полёт.
Но, видя, что он всё ещё застёгивает ремень, она закрыла глаза. В конце концов, он вряд ли сделает что-то из ряда вон выходящее.
И как только Цунаде так подумала, Нисикадо Макото коснулся её губ своим поцелуем и даже смело углубил его.
http://tl.rulate.ru/book/141346/8727607
Готово:
