Телефон выскользнул из рук Чжо Хуая после того, как он дёрнулся, и больше никто не обращал на него внимания.
Хотя они были помолвлены уже давно, до этого дня у них была лишь одна временная метка, и ничего больше.
Первый этап прошёл относительно гладко, но затем оба остановились.
Су Тинбай наклонилась, чтобы вытереть капельки пота на лбу Чжо Хуая.
— Как ты, Хуай?
Продолжая страстно целовать его, она успокаивала его.
Чжо Хуай действительно чувствовал себя не очень хорошо, но после того, как Су Тинбай остановилась и начала ласкать его поцелуями, ему постепенно стало легче.
Су Тинбай, прижавшись к нему, прекрасно понимала его состояние, но, возможно, в женщинах-альфах действительно есть что-то порочное, потому что она не сделала следующий шаг.
Чжо Хуай ждал и ждал, пока наконец, покраснев до ушей, не позвал её:
— Тинбай?
Су Тинбай хрипло отозвалась:
— М-м?
Она словно не понимала, чего он хочет, продолжая покусывать его мочки ушей, отчего и без того алые уши стали влажными и блестящими.
Чжо Хуай уже не мог терпеть, но не решался сказать прямо и начал соблазнять её своими феромонами. Ведь их действие взаимно, и если омега не может сопротивляться альфе, то и альфа не устоит перед призывом омеги.
Су Тинбай чувствовала, как феромоны Чжо Хуая действительно стараются изо всех сил, и это было чертовски соблазнительно.
Она больше не медлила и склонилась над ним.
Комната наполнилась жаром страсти.
Но незадолго до кульминации Су Тинбай вдруг отстранилась, словно что-то вспомнив.
Чжо Хуай открыл глаза, смотря на неё с немым вопросом:
— Почему ты...
Он не договорил, потому что она снова остановилась.
Его руки, обнимавшие её голову, теперь лишь касались её лица из-за внезапной дистанции.
Су Тинбай повернула голову и поцеловала его ладонь, затем опустилась к запястью, прежде чем встретиться с ним взглядом.
Чжо Хуай не произнёс ни слова, но его покрасневшие глаза ясно спрашивали, зачем она это сделала.
— Прости, забыла... ты же хочешь... малыша, — прошептала она.
Слово «малыш» здесь звучало двояко, потому что либо она напоминала себе, что он хочет ребёнка, и потому не нужно останавливаться, либо просто называла его «малышом».
Так или иначе, после двух остановок за ночь альфа наконец перестала издеваться.
Но из-за этих двух пауз Чжо Хуай дважды укусил её за палец, даже не подозревая, что это действовало на неё сильнее, чем феромоны.
Когда всё закончилось, за окном уже начинало светать.
Су Тинбай отнесла Чжо Хуая в ванную, вымыла его и уложила обратно в постель.
Казалось, он не привык спать в обнимку, потому ворочался, пытаясь выскользнуть из её объятий.
Но сил у него не осталось, так что всё свелось к лёгким потягиваниям и потираниям.
— Ещё хочешь, малыш?
Су Тинбай была более чем удовлетворена сегодняшним «ужином», но если он продолжит так тереться, она не откажется от добавки.
Чжо Хуай, казалось, уже спал, но, услышав её слова, замер.
Однако теперь Су Тинбай, в отличие от прежней осторожности, сделала вид, что не заметила этого.
— Значит, ещё хочешь... Ну ладно.
Она снова начала осыпать его тело поцелуями, оставляя свежие следы на уже исчерченной коже.
Но до нового «раунда» дело не дошло, потому что, увидев, что на улице уже рассвело, она остановилась, обняла Чжо Хуая и задремала.
Он давно не засиживался так допоздна, если это можно назвать «засиживаться», ведь на самом деле это была полноценная бессонная ночь.
Из-за усталости, алкоголя и физического истощения Чжо Хуай проснулся лишь ближе к закату. Но шторы в комнате были плотно задёрнуты, создавая иллюзию ночи.
Сначала он не понял, который час, поскольку не нашёл телефон рядом с кроватью.
Приподнявшись, он отодвинул край шторы и выглянул наружу.
Увидев закат, он на мгновение застыл.
— Ты проснулся.
Раздался голос Су Тинбай, приближающейся к кровати.
Прежде чем он успел опомниться, она уже сидела рядом, обняв его, а её рука естественным образом легла на его талию.
Чжо Хуай инстинктивно приподнял подбородок, затем опустил его ей на плечо.
Луч закатного солнца, пробиваясь сквозь щель в шторах, мягко освещал их.
Подержав его так некоторое время, Су Тинбай почувствовала, как он постепенно вспоминает вчерашнее и начинает краснеть.
Он отстранился, пытаясь отодвинуться, чтобы увидеть выражение её лица.
Но едва он сделал движение, как резкая боль пронзила поясницу.
— А-а...
Рука Су Тинбай, до этого лишь нежно лежавшая на его талии, начала массировать больное место.
Боль сменилась ноющей тяжестью, которая, хоть и оставалась неприятной, стала хоть немного терпимой.
http://tl.rulate.ru/book/141321/7107420
Готово:
