Когда ты заместитель командующего рыцарской бригады, дел у тебя хватает. Особенно если твой командующий, Везен, к бумажной работе относится как к мифу. В результате — у меня не просто гора дел, а прям архитектурное чудо из пергаментов.
Днём, само собой, времени на бумажки нет: тренировки, совещания, чудища всякие. Вот и таскаю документы домой, словно какой-нибудь книжный червь.
И ещё одна привычка — ночные перекусы. У меня на столе стоит хрустальная ваза с орешками в жёсткой скорлупе. Когда они поспевают, скорлупа трескается в нужных местах, так что её легко расколоть. Я выработал ритуал: прочитал документ, раскусил орех, съел — подписал. Спокойствие, только спокойствие.
В тот вечер я уже был погружён в ритм, когда вдруг — стук в дверь. В это время суток мог прийти только один человек. Я сразу встал и сам открыл дверь.
На пороге стояла Серафина — волоча за собой Канопуса, как щенка на поводке.
— Слушай, Сириус! — сияя глазами, заявила она. — Похоже, я гений!
Серафина действительно была гением… но объявляла об этом исключительно в ситуациях, когда гением не пахло. Вот недавно она завершила магическую формулу, которую никто до неё не мог даже придумать — и ни слова. Зато когда она отличала вышитую розу от настоящей или скакала на цыпочках — тут же: «Я гений!» Я это списывал на её годы в лесу.
И что же в этот раз? — с интересом взглянул я на неё.
Серафина с гордой улыбкой сунула мне в руки тарелку:
— Я написала соусом, Сириус! Смотри!
Я молча посмотрел. На тарелке лежали овощи с расплавленным сыром и соусом — простое, но питательное блюдо. А поверх — что-то вроде надписи. Едва различимой. Если прищуриться и сильно захотеть, можно было угадать: Ты отлично работаешь.
Что-то тёплое кольнуло в груди.
— Ты пришла сюда ночью только чтобы показать это?
Хотя мы оба жили в замке, наши комнаты были на разных этажах. Для её коротких ножек — почти экспедиция. И ведь я отлично справлялся с ночной работой. Никто бы и не подумал, что обо мне стоит волноваться…
Но, похоже, Серафина не совсем поняла мой вопрос.
— Ага! — радостно кивнула она. — Ты ведь работаешь по ночам, вот я и принесла тебе перекус!
— То есть… это мне? — Я был растроган. С улыбкой принял тарелку.
Будучи герцогом, племянником короля и заместителем командующего, я получал подарки не реже, чем указы. Но подарки от Серафины… всегда были самыми ценными.
Возвращать её в комнату сразу мне показалось невежливо, так что я пригласил её внутрь. Она плюхнулась на диван и уставилась на вазу с орехами.
— Это мои ночные закуски, — пояснил я. — Хорошо жуются, когда работаешь.
— А можно мне один? — глаза у неё блестели, как у котёнка, просящего рыбку.
— Только один, поздно уже. Они в скорлупе, нужно расколоть руками и съесть сердцевину.
Сказано — сделано. Серафина тут же схватила орех и принялась его раскалывать. Только вот... не вышло. Видимо, силёнок не хватило.
Я посмотрел, как она борется с упрямым орехом, и мысленно покачал головой: Нет, так дело не пойдёт.
— Дай сюда, Серафина, я сам раску—
Я не успел договорить.
Потому что она просто сунула орех — весь, со скорлупой — себе в рот и с хрустом на него надкусила.
Этот звук… нет, это точно не был обычный ореховый хруст. Это был зловещий ХРУМП, как будто внутри оказался… камень? Металл? Древнее проклятие?
Я в панике вытянул руку:
— Серафина! Быстро выплюнь всё, что у тебя во рту!
Я действительно испугался. А что если там был камень? Никогда раньше такого не было, но звук... этот звук был не из мира живых.
И вот, она выплюнула содержимое прямо мне в ладонь. Я посмотрел вниз — и застыл.
Ужас. Настоящий, первобытный ужас.
Моя рука задрожала. Впервые в жизни — по-настоящему.
О нет… я… я только что угробил Серафину?!
Надо было самому колоть этот проклятый орех…
Потому что, видите ли, крошечные зубки Серафины — два штуки, если быть точным — в тот момент уютно покоились… в моей руке. Видимо, даже малейшая жёсткость оказалась для них непреодолимым испытанием.
– Вызови святую! И лекаря! Тащи их хоть из постели за шиворот! – заорал я Канопусу, взлетая с дивана.
Он уставился на меня, как будто я потребовал воскресить дракона. Но я говорил абсолютно серьёзно. У меня под ложечкой уже мутило.
– Сириус? – Серафина попыталась утешить меня своей самой обаятельной улыбкой… и продемонстрировала зияющую пустоту на месте передних зубов.
Мой взгляд приковала капля крови, медленно вытекающая из пустующей лунки.
Что за ужас? Что за варварство? А святой вообще умеет возвращать зубы? Или это уже не в их компетенции?
Я подхватил Серафину на руки и похлопал по спине, стараясь её утешить. Она радостно захихикала, как ни в чём не бывало. Какой же я ничтожный негодяй, раз довёл до такого милого существа!
Клянусь, я восстановлю её зубы. Хоть всё состояние сожгу, но добьюсь этого.
Но едва я проникся решимостью, как заметил: Канопус по-прежнему стоял у двери. Хотя я вроде бы ясно выразился: святую. Лекаря. Срочно.
– Канопус, ты почему всё ещё тут?! Времени в обрез! – рявкнул я.
Тот, не смутившись ни капельки, приблизился с задумчивым выражением лица.
– Вице-командир Сириус, разрешите задать принцессе Серафине один вопрос?
Я уже открыл рот, чтобы сказать “нет, марш за целителями”, но Серафина опередила:
– Что такое, Канопус?
– Эти два зубика… раньше не шатались?
– Ага! – тут же ответила она. – Уже несколько дней как. Даже есть больно было.
Канопус кивнул, будто услышал именно то, что ждал.
– Логично, – сказал он и посмотрел на меня так, словно я должен был внезапно всё понять. Я, естественно, не понял ничего.
– К делу, Канопус! – буркнул я.
Он на миг задумался.
– Думаю, у принцессы Серафины просто начинают расти постоянные зубы. В её возрасте молочные выпадают, а взрослые появляются. Вон, если приглядеться — уже видно, как проклёвываются.
Я повернулся к Серафине, та разумно распахнула рот.
– А! Точно! – ахнул я. – Прямо там, крошечные новые зубки!
В пустом пространстве действительно появились два едва заметных беленьких краешка.
– В Сазерленде мы все вместе приглядываем за малышнёй, – продолжил Канопус. – Там всегда кто-то шумит из-за выпавших зубов. Вот я и догадался, что у принцессы начинается тот самый этап.
До этого момента я, по правде говоря, никогда всерьёз не задумывался, что у детей вырастают новые зубы. Канопус, вероятно, пытался смягчить мою неловкость.
Но мне, честно говоря, было всё равно. Главное — зубы Серафины не сломались. Остальное — детали.
– Отличные новости, Серафина! – сказал я.
– Ага! Теперь можно есть всякое потвёрже! – обрадовалась она.
В моей голове тут же возник образ, как она хрустит зубами обо что-нибудь… Не то чтобы я разделял её радость.
С тех пор у меня выработалась стойкая привычка вмешиваться каждый раз, как только Серафина тянулась ко всему хоть немного твёрдому. Про скорлупки от орехов и говорить нечего — я даже обычную еду старательно разламывал ей на мелкие кусочки.
Все вокруг смотрели на меня так, будто у меня выросло второе лицо прямо на лбу.
– Ты не перегибаешь палку? – спрашивали они.
Я игнорировал всех.
Легко вам рассуждать, если вы не видели весь тот кошмар своими глазами.
Так что я смиренно терпел косые взгляды и ехидные замечания. Потому что не было в моей жизни ужаса сильнее… чем выпавшие зубы Серафины.
http://tl.rulate.ru/book/140832/7190850
Готово:
