Однако Ванниус в очередной раз недооценил Овинию и её влияние в Трире. Узнав от Ванниуса, что у неё слишком мало сестёр для формирования боевого порядка, Овиния, воспользовавшись остановкой большой армии, отправилась по окрестным деревням набирать рекрутов. Всего за пять дней её отряд увеличился до двадцати пяти человек, чего с трудом хватало для построения небольшого пятирядного пятиугольного построения.
Ещё больше Ванниуса смутило то, что эти новобранки оказались незамужними знатными девушками, причём не только обладавшими внешностью и фигурой выше среднего уровня, но и превосходящими обычных женщин в физической подготовке и боевых навыках.
Хотя Ванниус и недоумевал по поводу столь страстного увлечения Овинии изучением строя копейщиков, он всё же терпеливо и детально начал инструктировать этих девушек. В будущем, женившись на Овинии, он собирался забрать её в Молодёжный коммуну, и если бы удалось прихватить с собой и её подруг, это было бы просто замечательно.
Что до Овинии и её сестёр, то, хотя они и не могли сразу полностью осмыслить то, о чём говорил Ванниус, увидев мощь "Копейщиков Мужской Силы", они начали пылать желанием овладеть подобной боевой формацией.
Особенно Овиния.
Та ночь в городе Трир, внезапное появление Ванниуса и его последующий прорыв для захвата знамени оставили у неё неизгладимое впечатление – хотя, по мнению девушки, этот простой и грубоватый великан, возможно, и уступал её отцу, но среди молодого поколения он был уже редким воином.
Но затем этот негодяй публично, при всех, дерзко поцеловал её! Ещё и заявлял, что женится на ней, и что готов увести её силой! Овиния, сколько бы жила, видела немало поклонников: были и простые, и честные, и прямолинейные, и грубые, и самонадеянные. Но такого, как Ванниус, – столь необузданного – ей встречать ещё не доводилось.
Что ещё больше её возмущало, так это то, что, казалось, бабушка Сафу была им очень довольна!
Однако, к счастью, бабушка Сафу не сказала последнего слова – о её замужестве ещё должен был высказаться отец. Когда она доберётся до фронта и увидит папу, посмотрим, сможет ли этот тип и дальше так же дерзить.
Но вскоре, в ходе марша, Овиния воочию убедилась в мощи "Копейщиков Мужской Силы". Этот невиданный доселе боевой строй вдруг пробудил в ней живейший интерес.
Будучи единственной дочерью лидера племенного союза Трира и будущего лидера племен Трира, Овиния получила прекрасное образование и хорошо понимала тактику и построения германцев. В обороне германцы смыкали щиты, образуя стену щитов для защиты. А в наступлении наиболее распространённым и знаменитым их боевым порядком был так называемый «Таран».
Эту формацию составляли самые сильные воины из всей армии, собранные вокруг вождя. Воины послабее располагались по флангам, а самые слабые — на крайних флангах. Как только начинался бой, вождь, ведя за собой сильнейших воинов, первым устремлялся вперёд. Затем следовали воины с флангов. Поскольку центр боевого порядка концентрировал в себе всю силу, войско обычно с лёгкостью прорывало вражеский строй. А затем уже воины с флангов продолжали наступление, окончательно уничтожая вражескую армию.
Однако, увидев построение «Копейщиков Мужской Силы» с фронта, Овиния в уме смоделировала результат лобовой атаки «Тарана» на строй копейщиков и замолчала – даже её отцу, такому великому воину, потребовалось бы заплатить десятками жизней, чтобы прорвать построение из пяти рядов копейщиков с фронта. Во всём племени Трира не было и десятка таких же великих воинов, как её отец.
Далее, восторженные парни из «Копейщиков Мужской Силы» сообщили Овинии, что они – не воины, а простые люди, которые овладели этим боевым построением лишь под руководством Ванниуса. Более того, это построение подходило не только для обороны, но и для атаки.
Это привело Овинию в состояние полного замешательства. Что же это за человек такой? Говорят, «Таран» был сильнейшим боевым построением, лично переданным Одином его любимым воинам. И этот человек создал построение, способное противостоять «Тарану»? Неужели он тоже получил наставления от Одина?
Но тут Овиния увидела луч надежды. Всегда её отец, Тре, сокрушался, что она не мальчик, и потому не сможет стать великим воином. Именно поэтому Овиния и сдерживала в себе неутолимое желание соревноваться с мужчинами. Но если даже простые люди, после тренировок у Ванниуса, могут на равных противостоять великим воинам, то, возможно, и она, пройдя тренировки у Ванниуса, сможет стать великим воином?
Именно с этой мыслью Овиния отправилась к Ванниусу, прося научить её «технике кромсания». Однако Ванниус, намеренно вводя её в заблуждение, уговорил Овинию, которая хотела в одиночку сражаться, собрать команду и начать учения по боевым построениям.
Однако, к сожалению, время пролетело незаметно. Даже несмотря на то, что в эти дни Ванниус, разбив лагерь, полностью посвящал всё своё время обучению девушек, они успели лишь освоить оборонительное применение построения копейщиков. Что же до перемены формаций и атакующих построений копейщиков, то это было лишь из области легенд.
Затем, когда Овиния с некоторой неохотой думала о том, что «после входа в большой лагерь придётся сражаться и тренировки закончатся», Ванниус отдал совершенно непонятный приказ. Войска из Майнца должны были разбить небольшой дополнительный лагерь позади лагеря войск Трира. Всем в отряде было запрещено направляться в лагерь Трира. Более того, даже Овинии и её подругам было запрещено там появляться.
Не сумев смириться с этим, Овиния немедленно отправилась к Ванниусу, чтобы потребовать объяснений. Однако Ванниус выглядел так, будто говорил: «При твоём уровне интеллекта мне будет сложно объяснить тебе это ясно» и, взяв двадцать четыре «медвежонка» из своего отряда, в сопровождении бабушки Сафу отправился в лагерь трирцев.
Эта бабушка Сафу обладала высоким статусом и огромным авторитетом, будучи известной всей области Трира. Видя, как эта почтенная старуха лично прибыла на передовую, все вожди племён Трира спешили на поклон. Естественно, Ванниус также встретился со своим будущим тестем – лидером племенного союза Трира, Тре.
По мнению Ванниуса, Тре, являясь главой германцев уровня наместника, очевидно, должен был быть мужчиной высокого роста, крепкого телосложения и выдающейся храбрости, со взглядом, как два колокола, и голосом, как громовой рокот. Точно как его собственный горе-отец.
Однако на деле этот германский лидер, находящийся в самом расцвете сил, не был ни высоким, ни статным, ни суровым.
Рост у него был около метра восьмидесяти, худощавое, но крепкое телосложение придавало ему вид высокого и стройного. Вся его копна золотых волос была тщательно заплетена мелкими косичками, скрепленными золотыми обручами, а на шее красовалось массивное золотое ожерелье. Пара голубых глаз излучала свет мудрости, а не отваги, аккуратно подстриженные усики над губами придавали Трею гораздо более изящный вид, чем остальным вождям вокруг.
Что же до жены Трея, матери Овинии, Яны, то она также появилась на собрании в кожаных доспехах и с оружием. Эта германская женщина, ставшая матерью, хоть и не была уже молода, но в чертах ее лица все еще угадывались прежние прелести, а вместе с уже полностью сформировавшейся фигурой она была поистине редкой красавицей.
Что еще важнее, супруги Треи и Яна стояли вместе, идеально дополняя друг друга, как талантливый юноша и прекрасная девушка. Если бы на месте Ваниуса и Овинии стояли...
Хотя рост Овинии тоже приближался к метру восьмидесяти, что было высоким для девушек, по сравнению с Ванниусом, рост которого превышал два метра, она выглядела немного нескладно. Учитывая также могучее телосложение Ваниуса и его неотесанные манеры, это было прямо-таки «красавица и чудовище»...
Пока Ваниус предавался таким размышлениям, бабушка Саффа уже успела познакомиться со всеми вождями и представить им Ваниуса – естественно, она лишь сообщила о его уже имеющихся титулах, а о его брачном предложении старушка, казалось, совершенно забыла, не упомянув ни слова.
Услышав, что из Майнца были отправлены войска на помощь, трирцы, конечно, обрадовались. Но когда выяснилось, что численность вспомогательных войск составляет менее двух тысяч человек, воины вновь пришли в уныние – всего несколько дней назад несколько галльских племен, подчинившихся римлянам, отправили им подкрепление, и теперь противнику, с которым пришлось столкнуться германцам, прибавилось тридцать тысяч человек. Хотя трирцы были уверены в своих силах, чтобы одолеть врага, но в отношении подкрепления, в котором было менее двух тысяч человек, воины не могли возлагать никаких надежд.
Ваниус не обращал внимания на этих прямолинейных воинов, лишь заявив, что завтра отправится на разговор с римским командующим – если удастся договориться, то бой не потребуется. В общем, первое – римляне должны отступить, второе – римляне должны выплатить задолженность по комиссионным трирцам, третье – римляне должны возместить убытки за эту войну.
Услышав слова Ваниуса, группа вождей начала пренебрежительно относиться к нему – сейчас трирцы собрали более десяти тысяч воинов, и они не могли заставить римлян отступить, не говоря уже о долгах и компенсациях. Неужели этот молодой человек считал, что сможет добиться этого, имея всего около тысячи человек?
Однако Ваниус в этот момент был полон уверенности и, естественно, не обращал внимания на сомнения и пренебрежение этих людей, без колебаний выдвинув предложение о браке с Овинией.
Как только эта тема была поднята, многие вожди в шатре одновременно выразили удивление и возмущение. Удивление вызывало то, что этот парень не только самонадеян, но и совершенно невежлив – Овиния была сокровищем трирцев, и даже если бы ей предстояло выйти замуж, то следовало выбирать среди достойных юношей трирцев, как можно было выдать ее замуж за майнцского человека? Гнев же вызывало то, что Ваниус, не дав никаких объяснений своим предыдущим хвастливым заявлениям, тут же поднял этот вопрос, явно не воспринимая их, вождей, всерьез.
По сравнению с ними, сам Треи вел себя гораздо спокойнее, лишь сославшись на то, что приближается большая битва, и сейчас не время обсуждать браки детей, предложив вернуться к этому вопросу позже. А бабушка Саффа лишь улыбалась, ничего не говоря.
Увидев такую ситуацию, Ваниус попрощался с вождями, договорившись о новой встрече после завтрашней победы над римской армией.
Это было германское 044-е свидание с Рабинием.
Время обновления: 201231411:00:25 Количество слов в главе: 5106
На следующее утро, хорошо выспавшись, Ваниус поручил Херманну присмотреть за пленными и Овинией, приказал копейщикам и топористам выставить караулы, запретив кому-либо приближаться к лагерю, а отрядам варварских воинов продолжить отработку формаций, сам же, взяв двадцать четырех стражников, отправился к римскому лагерю, чтобы вызвать их на бой.
Пришлось признать, что, увидев римский лагерь и вспомнив германский, сразу стало видно различие.
Германский лагерь представлял собой лишь вырытую канаву, за которой ставился частокол из бревен, после чего жилые помещения воинов хаотично располагались за защитой частокола.
А римский лагерь был совершенно иным.
Обширный ров был не только шире германского, но и с фронтальной стороны, обращенной к противнику, были вбиты заостренные колья. За рвом вместо частокола был насыпной земляной вал, что не только сильно затрудняло преодоление рва, но и позволяло защищающимся в лагере получить полную защиту.
За земляным валом находилась деревянная стена, которая была не только более плотной и прочной, чем германский частокол, но и позволяла римским солдатам патрулировать по стене и вести обстрел с нее. На стене, примерно каждые сто шагов, располагалась небольшая сторожка, способная вместить около десяти человек, которая не только обеспечивала лучшую огневую позицию для лучников, но и использовалась для дозора, чтобы заблаговременно обнаружить нападение.
За стеной, из-за большого расстояния и преграды, кроме развевающихся на ветру флажков на вершинах шатров, Ваниус ничего не видел.
Оценив дальность стрельбы римлян, Ваниус остановился перед римским лагерем и спокойно стал ждать.
Как и предвидел Ваниус, увидев, что их группа стоит вне лагеря, но не предпринимает никаких действий, через короткое время из главных ворот выскочила группа римской кавалерии и подъехала к ним.
«Варвар, что вы задумали?» – подъехав вплотную к Ваниусу, всадник во главе, с той высокомерной гордостью, присущей римским всадникам, посмотрел на Ваниуса сквозь ноздри и спросил с безупречным римским акцентом.
Проклятье… Мой рост под два метра, а ты, сидя на какой-то жалкой лошади, не намного ниже меня, еще и так задираешь голову, не боишься получить шейный остеохондроз? Испытывая недовольство к римскому всаднику, Ваниус тоже стал говорить с напускным достоинством: «Позовите вашего командующего Рабиния, мне нужно с ним поговорить».
«Командующий доступен для тебя?» – услышав слова Ваниуса, всадник тут же усмехнулся. «Если есть какое-то дело, скажи мне».
– Не хочу слушать бред всяких ничтожеств, – пренебрежительно поднял руку и вынул из уха серу Ванниус, холодно усмехнувшись. – Ты с какого дерева свалился, чертов инжир? Если я расскажу тебе, ты поверишь, что никто из вас здесь не уцелеет? Живо, чтоб я видел, как ты мигом вернёшься и приведёшь сюда Рабинуса. Не спрашивай зачем, просто делай – брат твоё добро желает.
Неприкрытое высокомерие Ванниуса заставило римского всадника колебаться. Он никак не мог понять, что такого важного этот варвар хотел обсудить с командующим. Даже если бы он явился с повинной, то не стал бы заявлять: «Если я расскажу тебе, ты поверишь, что никто из вас здесь не уцелеет». Судя по его дерзкому и заносчивому поведению, он явно не собирался сдаваться…
Взвесив все «за» и «против», всадник, наконец, дёрнул поводья, бросил напоследок грозное: «Если посмеешь солгать, тебе несдобровать!» – и вместе с остальными отступил обратно в лагерь.
Подождав ещё некоторое время, он увидел, как из лагеря выбежала новая колонна всадников.
http://tl.rulate.ru/book/140481/7301854
Готово:
