– В общем, в свое время в Америку прибыло очень много германских иммигрантов. Так что, по сути, Кен – светловолосый, это точно, значит, он, вероятно, германец.
— Исполняя эти три приема, он, размахивая дубовой боевой дубиной, одолел одного невероятно могущественного врага за другим. (Кен: Да чтоб тебя, когда это у меня было оружие!)
— А когда Валькирии забрали его в Вальхаллу, «Три приема свирепого медведя» остались жить, став приемами, которые мог освоить лишь истинный германский герой. — Произнося это, Ванниус пришел в себя, перестав смотреть на усеянное облаками небо под чистейшим углом в сорок пять градусов, и со всей серьезностью обернулся к своим стражникам. — Сейчас я обучу вас «Трем приемам свирепого медведя». Учитесь прилежно, стремитесь к лучшему каждый день и не подведите духов предков.
— Р-р-р! — В одно мгновение двадцати четырех германских берсерков сработала внутренняя сила, и они испустили ауру, способную растопить снег вокруг.
— Смотрите внимательно на мои движения. Первый прием «Трех приемов свирепого медведя» — «А Дуген!» — произнес Ванниус, медленно повторяя движения, которыми он только что одолел двадцати четырех берсерков. — Хват дубины обеими руками, отведение в сторону, резкий разворот и удар. Позвольте пояс вести плечо, плечу — руку, вложите всю силу тела в этот удар!
— Все понятно? — спросил Ванниус, закончив демонстрировать прием, и посмотрел на своих учеников.
— Все понятно! — дружно закивали германцы, подтверждая, что все поняли.
Конечно, перенестись в прошлое не так уж и трудно. По крайней мере, в современном обществе, где еще найдешь таких прилежных, не спорящих и не ленящихся учеников? — А теперь давайте попробуем сделать это.
И тогда двадцать четыре германца с предельной серьезностью стали повторять движения Ванниуса: отведение дубины в сторону, разворот и удар.
Но… но почему эти германцы молчат? Если не кричать во весь голос, как дядя сможет в достаточной мере насладиться своим извращенным вкусом, черт возьми!
— Отчего вы не кричите?
— Еще нужно кричать? Но это как-то… странно? — Германцы, хоть и наивны, но не глупы. У них есть нормальное чувство прекрасного.
Но…
— Конечно, нужно кричать! — Ванниус со всей силы сжал левую кулак и решительно объявил: — В «Трех приемах свирепого медведя» важны не только основные стойки, смены позиций и техника приложения силы, но и боевой дух, и собственные ощущения. Только громко закричав, можно раскрыть весь потенциал этого приема! Еще раз!
— Хорошо! — Хотя и не глупые, но и не особо сообразительные германцы были так милы.
— Первый прием!
— «А Дуген!»
— Еще раз!
— «А Дуген!»
Ванниус удовлетворенно кивнул и решил перейти к следующему этапу: «В поединке один на один достаточно убить противника одним ударом. Но мы — могучие германские воины, и нам часто приходится сражаться с несколькими врагами. Как тогда быть?»
— Бить их по очереди! — Отступать, ждать, пока они растянут строй, а потом бить по одному.
Значит, германцы тоже довольно умны. Но…
— Если бы вы были обычными германцами, так делать было бы правильно. Но вы все собираетесь стать германскими героями — истинные герои должны с неописуемой отвагой и роскошными позами уничтожать всех этих слабаков перед собой! — Снова Ванниус произнес это громкое заявление, которое в прошлой жизни никогда бы не слетело с его уст. — И второй прием «Трех приемов свирепого медведя» именно для этого и предназначен.
— О… — В глазах толпы германских берсерков тут же зажегся ликующий свет.
— Смотрите внимательно. — Ванниус еще раз прокрутил в голове смену ног и резко шагнул вперед, ухватив дубовую боевую дубину обеими руками, и быстро завертелся на месте, вращаясь вокруг своих ног. — «Цзя Цзя Бу Луо Ген!»
Благодаря быстрой смене ног, Ванниус, используя инерцию, достиг ужасающей скорости в шестьдесят оборотов в минуту — результат, который в прошлой жизни он даже не смел себе представить. После десяти непрерывных оборотов Ванниус остановился и, сильно тряся головой, продолжил: — Если сохранять достаточную скорость, можно одним ударом уничтожить сколько угодно врагов.
Но, возвращаясь к реальности… сил нет, как же голова кружится. Похоже, придется усилить тренировки… Так, надо добавить новый тренажер в спортзал: ставишь человека в центр круга, а рядом кто-нибудь заставляет этот круг постоянно вращаться, как вам такая идея?
Приняв решение, Ванниус решил поскорее довести германских берсерков до завершения обучения и перейти к стадии практики: — Суть этого приема — в работе ног. Смотрите внимательно.
Нельзя не отметить, что германцы, полностью погруженные в учебу, обладают ужасающим талантом, недоступным обычным людям — после того, как Ванниус показал медленную версию, они освоили даже такое сложное действие, как вращение на месте.
Итак: — Далее следует последний прием «Трех приемов свирепого медведя» — самый мощный, самый роскошный и самый ужасающий.
Сказав это, Ванниус взглянул на всех германских берсерков. — Сразу заявляю: никто, ни по какой причине, не смеет использовать этот прием в поединках или боях с сородичами.
Под торжественным взглядом толпы германских берсерков Ванниус, держа дубину свободно опущенной вдоль тела, стремительно шагнуть вперед, подпрыгнуть, развернуться и изо всех сил выдернуть дубину снизу вверх. — «Хао Йоу Ген!»
После роскошного приземления Ванниус увидел, что германцы, с очень недовольными лицами, прикрыли пах руками — по-видимому, они уже поняли всю ужасающую суть этого приема…
————————————————————————————————
Возникли срочные дела, поэтому вчера не удалось обновляться. Теоретически сегодня должно быть шесть обновлений.
1/6
Это германцы 018. Научно-технический прогресс и женщины — первая производительная сила.
Время обновления: 201231410:59:53 Количество слов в главе: 4625
— «А Дуген!» — «Цзя Цзя Бу Луо Ген!» — «Хао Йоу Ген!» — Вместе с такими наполненными боевым духом криками, могучие, крепко сложенные германские берсерки яростно размахивали дубинами, со всей силы ударяя по деревянным мистам перед собой.
«Фронт… копьем!» – командовал Каен, и группа германских воинов, чеканя равный шаг, выстроилась в плотный строй. Затем, как один, они вонзили свои деревянные копья в стоящие перед ними колья.
Поэтому, раз уж нельзя было участвовать в реальных сражениях, бить по кольям было наилучшим выбором. Мудрость древних поистине безгранична. Конечно, речь идет о мудрости древних из Поднебесной, а не тех германских предков, что стояли перед ним.
Эта зима медленно подошла к концу…
Когда весна принесла тепло и все вокруг ожило, военные тренировки в молодежном коммунне германцев временно завершились. Скотоводческая команда продолжила ухаживать за скотом; охотничья – добывать пищу, а земледельческая – сеять и возделывать землю. Остальные также присоединились к великому делу земледелия, за исключением строительной и лесозаготовительной команд, которые продолжали свою основную работу.
Но…
«Почему мы сажаем так много ячменя?» – Ванниус был сбит с толку, увидев, что земледельческая команда засеяла ячменем половину всех полей. – «Неужели вы так любите пить ячменное пиво?»
Конечно, это было лишь шутливое замечание. На самом деле Ванниус прекрасно понимал, что, хотя урожайность ячменя и пшеницы была примерно одинаковой, их обработка сильно различалась. Ячмень было достаточно просто раздробить камнями, чтобы затем варить из него кашу, тогда как пшеницу требовалось долго и тщательно перемалывать в муку, отделяя отруби. С точки зрения малопроизводительных германцев, выращивание ячменя было явно более выгодным.
Однако… разве здесь нет застрявшего в прошлом гика-дядюшки? Хотя его практические навыки были никудышными, базовые теоретические знания у него имелись.
Поэтому…
«Остальные поля засейте пшеницей, а я научу вас простым способам ее обработки», – уверенно объявил Ванниус.
Таким образом, согласно требованию Ванниуса, половина полей коммунны была засеяна ячменем, а половина – пшеницей. После завершения первоначального сева, Ванниус, который лишь слышал о полевом уходе, но никогда не видел его, начал притворяться агрономом, наставляя молодежь земледельческой команды, как поливать, удобрять и пропалывать…
Будет ли это иметь эффект, покажет время сбора урожая, поэтому сейчас об этом можно было не беспокоиться.
А тем временем, в ожидании предстоящего сбора большого количества пшеницы – по впечатлениям Ванниуса, при примитивном способе земледелия германцев, урожай в 400 цзинь с му считался бы уже великим благом. Если же его удобрение и полевой уход дадут эффект, урожай мог достигнуть 500 цзинь?
По меркам современного мира, крестьяне, получающие такой урожай, заслуживали бы смерти. Но сейчас, для германцев, это все равно было бы невообразимо богатым урожаем. И последующая переработка пшеницы неизбежно станет трудоемким и изнурительным занятием, если только…
http://tl.rulate.ru/book/140481/7293869
Готово:
