Другие члены археологической группы толпились вокруг открытого фонаря, потягивая воду, чтобы восполнить потерянную жидкость после быстрой пробежки.
Ху Фэй сначала протер свой нож, который носил с собой, а затем принялся ухаживать за своим пистолетом. То же самое сделал и У Шэн: после остановки для отдыха он начал чистить свое оружие.
Профессор Хэ Рэн, а также Хань И и Чжао Дин, после небольшого перерыва тоже принялись обслуживать переносные приборы. Хотя они ежедневно проверяли их перед сном, чтобы убедиться в их исправности, сейчас, будучи запертыми здесь песчаной бурей, чтобы не терять время даром, они решили сделать это заранее.
Сон Дау, же, после напряжения, страха и возбуждения, моментально расслабился, его нервы отпустило, и он, мягко говоря, рухнул в спальный мешок, погрузившись в сон.
Две девушки, Ли Сяобин и Гао Цзя, снова просматривали свои записи, редактировали их и записывали последние наблюдения, сделанные в пути.
Что же до сердца археологической группы, пожилого господина Хань Дувэя, то, отдышавшись и переведя дух, он не смог сдержать своего любопытства. Он осторожно открыл новый фонарь и стал осматриваться по сторонам.
Господин Хань Дувэй был не дураком, поэтому он не стал бесстрашно метаться по сторонам, рискуя случайно сдвинуть какой-нибудь важный камень, что привело бы к ужасным последствиям. Это не только вызвало бы обрушение этого старинного и важного культурного памятника, но и обрекло бы других на гибель вместе с ним.
Чтобы его исследования не обратились в прах, господин Хань Дувэй терпеливо ждал, пока внешняя песчаная буря утихнет. Сейчас ему достаточно было насытить свой взор.
Снаружи бушевала песчаная буря, слышался лишь ревущий ветер, похожий на раскаты грома, и заглушенные, приглушенные удары по брезенту.
Наконец, с увеличением количества песка, наваливающегося на брезент, звуки снаружи становились все тише. Казалось, будто завывания, звучащие как плач небес, стихли, и звук падающего на голову песка тоже умолк. Осталось слышно лишь храп Сон Дау и звуки, издаваемые другими, занятыми своим делом.
Со стороны Ли Сяобин и Гао Цзя слышалось шелестение переворачиваемых страниц, а также редкие, отчетливые звуки столкновения ногтей с пластиком фонаря, когда они меняли его в руках.
Хань И, Чжао Дин и профессор Хэ Рэн работали молча, но электронные и звуковые сигналы, периодически издаваемые приборами, добавляли в эти руины нотку современности.
Господин Хань Дувэй, подавляя свое сильное любопытство и неугомонное желание исследовать, почувствовал скуку и усталость, медленно засыпая.
В этот момент У Шэн тихо подошел к Умухэ, который держал руку на брезентовой защитной крышке, и тихо спросил: «Как там снаружи?»
Умухэ в этот момент был полностью сосредоточен на использовании «бесформенного знания» для усиления своего осязания, снижая чувствительность остальных четырех чувств, чтобы через вибрации, передававшиеся по брезенту, ощущать внешнюю обстановку.
Однако, даже несмотря на снижение своих чувственных способностей, Умухэ почувствовал движение Ву Шэна и услышал его вопрос, заданный хоть и приглушенным, но все же достаточно громким голосом. Фактически, в чрезвычайно тихой караульной башне на руинах, все услышали вопрос Ву Шэна.
За исключением уснувших Сон Дау и господина Хань Дувэя, все остановили свою работу и повернули взгляды в сторону Умухэ, их глаза были полны ожидания, любопытства и страха.
Умухэ мельком взглянул на Ву Шэна, покачал головой и сказал: «Песчаная буря еще не скоро закончится. Я только что пытался определить, не провалится ли этот брезент под тяжестью песка сверху».
«Этот защитный слой вроде не такой хрупкий, верно?» — сказал Ву Шэн, ткнув пальцем в брезент рядом с Умухэ, и с удивлением обнаружил, что его палец встретил огромное сопротивление, как будто он тыкал в прочную кирпичную стену. «Ого, такой крепкий?»
«Это потому, что там слишком много песка, он давит вниз, поэтому ощущается таким твердым», — объяснил Умухэ.
«Тогда как мы выберемся?» — Ху Фэй, убрав нож и пистолет, которыми он ухаживал, задал вопрос.
«Хотя эта караульная башня небольшая, она все же спроектирована с защитой от песчаных бурь. Пока спрячешься внутри комнаты, можно будет использовать структуру лестницы и силу тяжести, чтобы переместить песок сверху вниз, а затем отделить его», — говоря это, Умухэ посмотрел на кучу щебня, которая полностью обвалилась, — большую часть камней, поддерживавших брезент, он подобрал там.
«Обычно в комнатах есть специальные вентиляционные трубы, так что, спрятавшись в комнате, можно подождать, пока весь песок снаружи не вытечет, но…»
«Но у нас сейчас нет комнаты», — Ху Фэй тоже взглянул на груду камней и земли, горько улыбнувшись, продолжил недоговоренную фразу Умухэ.
«Ничего, потом я прорублю вам путь», — Умухэ махнул рукой, затем, продолжая опираться рукой на нож и рукой на брезент, ощупывал внешнюю среду.
«Воздуха пока достаточно, концентрация кислорода за столько времени не снизилась. Похоже, хоть комната и обвалилась, но специальные вентиляционные трубы караульной башни, вероятно, еще не вышли из строя. Правда, обед, скорее всего, придется есть здесь», — профессор Хэ Рэн пожал плечами, осмотрел все вокруг и сказал.
«Да, не забывайте не разводить огонь, потому что мы не знаем скорости и потока циркуляции воздуха здесь, поэтому нельзя просто так тратить кислород. Дышать гораздо важнее, чем есть горячую пищу», — напомнил Ху Фэй.
У Шэн хмыкнул, подтянул к себе свой рюкзак и сказал с улыбкой: «Я так и знал, что в пустыне придется столкнуться с условиями, когда нельзя разводить огонь, поэтому я привез много готовой еды и консервов. Даже если есть более расточительно, нам хватит на несколько обедов без огня. Конечно, если экономить, то хватит на гораздо дольше».
«Отличное приготовление, брат Ву!» — Хань И, закончив обслуживание приборов и заполнив записи о его исправности, протирал очки, пожелтевшие от песка, и, подняв голову, увидел, как Ву Шэн открывает молнию рюкзака, обнажая кучу еды. Улыбка на его лице мгновенно стала ярче.
**Глава 138: Начало отборочного этапа Чень Тина**
0138
«Сегодня, через неделю после открытия уличных боев без правил, наш «Громовой король» Чень Сунхэ совершает свою третью попытку вызова!» – ведущий, держа в руке микрофон, как всегда, был полон энтузиазма. – «Мы получили достоверную информацию: причина, по которой Громовой король потерпел поражение в двух предыдущих боях, заключается именно в нем – он сменил кулак!»
Услышав слова «сменил кулак», все зрители, а точнее, зеваки на улице, пришли в смятение, ведь третий поединок проходил на обычной жилой улице.
Все понимали, что «сменить кулак» означает переосмысление и создание нового боевого искусства для смертельной схватки, для опытного бойца это означало отказ от всех прежних навыков и начало с нуля. Обычно это трудный путь, выбираемый теми, кто оказался в тупике, и то, что молодой талант Чень Сунхэ решил «сменить кулак», было поистине шокирующей вестью для всего мира!
Человек, тело которого, мускулы, кости и меридианы которого вздулись, превратившись в такого же крепкого, как башня, здоровяка, точь-в-точь как прежний Чень Сунхэ, теперь стоял сбоку от круга, образованного толпой. Он, вслушиваясь в шепот и обсуждения окружающих граждан по поводу «Чень Сунхэ сменил кулак», продолжал разминать свое тело.
«Сменить кулак», на самом деле, было лишь предлогом, предложенным Чень Тином после совещания с Мэн Чжиюем и Ма Чэнсюном – чтобы объяснить радикальное изменение стиля Чень Сунхэ в третьем поединке. К тому же, это прекрасно объясняло, почему такой выдающийся молодой талант, как Чень Сунхэ, проиграл неизвестным противникам в первых двух боях, ведь «смена кулака» неизбежно ведет к некоторому временному спаду силы.
Соперником Чень Тина в третьем бою был англосакс, одетый в толстовку с капюшоном в стиле хип-хоп и расклешенные брюки. На его лице красовалась татуировка в виде красного дракона, а глаза были полны презрения и насмешки.
Уголки губ хип-хоп парня изогнулись в жестокую ухмылку: «Сменил кулак? Ха-ха-ха, похоже, «Громовому королю» тоже пришел конец. В этом бою я не только продолжу твою череду поражений, но и уничтожу все твои будущие возможности!»
Услышав вызов хип-хоп парня, Чень Тинь ничего не сказал. Но это не значит, что у него не было ответа: он лишь слегка приподнял брови, затем выдал свою стандартную улыбку на все восемь зубов, и быстро ее убрал. Очевидно, это была поза человека, который столкнулся с идиотом и вежливо улыбнувшись, решил его проигнорировать.
Хип-хоп парень не умел читать мысли, но видя такое поведение Чень Тиня, а также слыша обсуждения возбужденной толпы, он, естественно, понял, что Чень Тинь пренебрегает им. Это вызвало у него гнев. По его мнению, это всего лишь закатившаяся звезда, которая осмелилась противостоять ему, восходящей новой звезде, что было чистым бесстыдством и неподчинением.
«Давайте, начнем!» – ведущий, закончив представление прошлых достижений Чень Сунхэ, уже собирался представить хип-хоп парня, но был прерван его словами.
«Кхм-кхм, слушаюсь, по просьбе бойца Курусо, наша уличная схватка начинается!» – ведущий не стал возражать, ведь случаи, когда мастера смертельных схваток в пылу боя могли убить судью или ведущего, были не редкостью, поэтому он благоразумно согласился.
«Спешишь на тот свет? Это плохо», – после тренировок у Мэн Чжиюя, Чень Тинь теперь мог в совершенстве изображать грозный и внушительный вид Чень Сунхэ на арене. Внешне он был как ветерок, мягкий и вежливый, но стоило ему заговорить или начать действовать, как это было сродни взрыву бомбы.
«Достойно «Громового короля», зубоскальство!» – хип-хоп парень Курусо холодно усмехнулся, ударил ногой по земле и, словно стрела, вылетевшая из тетивы, бросился на Чень Тиня. Его правый кулак, как ядовитая змея, прочертил коварную дугу, целя в поясницу Чень Тиня.
«В этом что-то есть», – Чень Тинь поднял руку и просто оттолкнул кулак противника – безупречно!
Даже не используя свой коронный удар, он уже отбил руку Курусо, затем, воспользовавшись моментом, оттолкнул его коленом, которое тот подставил, и тут же нанес удар локтем.
«Просчитался! Его «смена кулака» точно завершена!» – лицо Курусо резко изменилось. Он отбросил пренебрежение и самонадеянность, напряг живот и, перекрутившись в воздухе, словно в танце, увернулся от атаки Чень Тиня.
«Интересно, ты уже завершил «смену кулака»», – Курусо провел рукой по коже лица, которую рассекло остаточным импульсом от удара локтем Чень Тиня. Его лицо выражало удивление, а в глазах читалась сосредоточенность. – «Чтобы противостоять таким соперникам, как мы, изучившим твои приемы и стили досконально, и одержать окончательную победу, ты даже специально «сменил кулак» и отдал две победы… Какая глубокая хитрость!»
Пока толпа, ошарашенная этим взрывным заявлением Курусо, пребывала в смятении и волнении, Чень Тинь улыбнулся. Он взглянул на Курусо с выражением заботы о страдающем от умственной отсталости, и сказал: «Нет, ребенок, ты слишком много думаешь. Я «сменил кулак» только потому, что мне этого хотелось, я был счастлив! Потому что прежние техники, при всей их мощи, не были мне наиболее подходящими».
«Ради будущего? Ты действительно далеко идущий. В период подъема своей силы ты решительно «сменил кулак»», – Курусо все еще не верил, но многие из толпы уже были введены в заблуждение.
С этими словами Курусо снова бросился в атаку. Он совершил кувырок вперед, затем уперся руками в землю и начал серию ударов ногами в лицо и грудь Чень Тиня.
«Воспользуюсь моментом для атаки!»
Чень Тинь ответил молниеносным ударом. Столкнувшись с быстрой серией ударов, он поднял обе руки, непрерывно хлопая, отбивая, ударяя и колючими движениями, блокируя все приемы Курусо. При этом он успевал пару раз ударить по голени и лодыжке Курусо.
Когда Курусо закончил свою серию ударов ногами, Чень Тинь уже прошелся по костям его голени. Оттолкнувшись руками, он отступил. Курусо смог лишь пошатнуться и стоять, едва не упав на землю.
«Всегда ты атаковал первым, на этот раз, позволь мне!» – Чень Тинь сделал шаг вперед, его кулак, словно пушечное ядро, вылетел из-за пояса и врезался Курусо в лицо, когда тот не успел увернуться, отбросив его на несколько метров.
После трех с половиной оборотов в воздухе Курусо приземлился, причем лицом вперед. Протащив по плиточному покрытию улицы длинную кровавую черту, все наконец-то осознали произошедшее.
— Победить одним ударом! — взволнованно кричал ведущий. — Одним ударом! В третьем соревновании на выбывание Громобой вернул себе честь, одним ударом нокаутировав претендента Кулусу! Наш Громобой наконец-то вернулся...
— Приветствую! Я как раз поставил на Громобоя! Я поставил на Громобоя!
— Отлично, Громобой наконец-то победил!
— Да уж, Громобой наконец-то пришел в себя!
— Эй, неужели вы никого не волнуете, кроме этого претендента Кулусу, стоящего рядом?
Слушая окружающие разговоры, Чэнь Тинчжи нахмурился, принимая одежду от ожидающего его сотрудника. Он достал телефон из кармана, и на экране высветилось пропущенное сообщение – Мен Чжиюй (10).
— Десять? — Чэнь Тинчжи тут же понял, что в больнице что-то случилось.
Глава сто тридцать девятая. Разговоры.
0139.
— Дядюшка Мен, как думаете, в первом бою, где младший Чэнь заменил старшего Чэня, будет гарантированная победа? — Ма Чэнсюн, подражая зеркалу, смотрел на себя в окно палаты, попутно приглаживая свой ирокез стилем «коготь орла», и низким голосом заговорил с Мен Чжиюем.
Мен Чжиюй, удобно устроившись на складном стуле у кровати Чэнь Сунхэ, пролистывал новости на своем телефоне. Услышав слова Ма Чэнсюна, он фыркнул и, не поднимая головы, произнес: «Не стоит недооценивать младшего Чэня. Знаете, после пробуждения своих способностей, он достиг качественных изменений в силе. А этот противник сейчас – всего лишь мусор на этапе Заложения основ.»
— Вы правы. Возможно, я просто слишком много думаю, — согласился Ма Чэнсюн, не желая признавать, что ему просто скучно, и поэтому он решил просто заговорить. Он оглядел свою прическу, удовлетворенно кивнув. — Дело вот в чем: я не беспокоюсь о силе младшего Чэня, я боюсь, что противник может применить подлые приемы.
— Подлые приемы? Какие еще подлые приемы? — услышав слова «подлые приемы», Мен Чжиюй почувствовал, как гнев вскипает в его груди. Он отложил наполовину просмотренный телефон, повернулся и посмотрел на своего друга Чэнь Сунхэ, который лежал без сознания. Его тон наполнился необъяснимой мрачностью и убийственным намерением.
Ма Чэнсюн тоже стал серьезным и произнес: «Не забывайте, у них уже был такой прецедент! Не говоря уже о том, что в прошлом младшего Чэня подставили, сделав его наркоманом. Сейчас он хоть и исправился, но старший Чэнь снова попал в ловушку, потеряв всю свою силу, и его жизнь под вопросом. Очевидно, что кто-то целенаправленно действует против этих двух братьев».
— Эх… — Мен Чжиюй встал и в беспокойстве зашагал по палате. Он мучился, обращаясь к Ма Чэнсюну: «Вы думаете, я об этом не думал? Но у нас просто нет никаких зацепок. Тот, кто подтолкнул младшего Чэня к наркотикам, умер в центре реабилитации несколько дней назад, а того, кто его отравил, Сунхэ тогда прибил одним ударом, так что начать не с чего!»
Ма Чэнсюн, который только что приглаживал волосы, замер. Он с серьезным выражением лица посмотрел на Мен Чжиюя и спросил: «Значит, младший Чэнь так упорно настаивает на продолжении боев без правил? Чтобы использовать себя как приманку, сообщить миру, и особенно кукловодам, что Чэнь Сунхэ все еще активен, и ваши методы не сработали, тем самым выманив змею из норы?»
— Не поймаешь волков, не бросив в овраг детей, — твердо сказал Мен Чжиюй.
— … — Ма Чэнсюн глубоко вздохнул, отвел взгляд от лица Мен Чжиюя и снова посмотрел в окно, тихо произнеся: «Ваше отношение к этим двум братьям Чэнь слишком различается. Если бы этот план предложил старший Чэнь, вы бы, вероятно, бросились в бой, рискуя своей жизнью, чтобы помешать ему?»
Мен Чжиюй безмолвно улыбнулся и сказал: «Прошу прощения. Похоже, мои действия вызвали у вас отвращение. Недаром вы ученик Шаолиня, вы унаследовали три десятых доброты и сострадания великих монахов».
Затем Мен Чжиюй на мгновение замолчал, повернулся и посмотрел на бес сознания лежащего Чэнь Сунхэ. Его лицо стало мрачным: «Я последние несколько лет боролся вместе с Чэнь Сунхэ. Для меня он — товарищ, семья. А его младший брат для меня — всего лишь незнакомец».
— И вы боитесь, что младший Чэнь, как птица-сорока, займет место и престиж Чэнь Сунхэ? — Ма Чэнсюн нахмурился, не оборачиваясь, опасаясь, что его кулак ударит этого отставного солдата, который так безжалостно использует брата своего друга, хотя и беспокоится о нем.
— Почему я должен этого бояться? — Мен Чжиюй горько усмехнулся, сжал кулак и внимательно уставился на него, как будто мог увидеть в нем расцветающий цветок. — Думаете, младшему Чэню, обладающему такими талантливыми способностями, не под силу самому проложить себе путь к славе и власти, не уступающей самому Чэнь Сунхэ?
— Нет, младший Чэнь обладает выдающимися способностями и отличными корнями. Хотя он и сбился с пути под влиянием проводника, но с помощью своих способностей он не может не совершить стремительный подъем, — Ма Чэнсюн, сказав половину, глубоко вздохнул, успокоился и повернулся к Мен Чжиюю, спросив: «Тогда чего боитесь вы?»
— Все очень просто, — лицо Мен Чжиюя полностью утратило всякое выражение, обнажив резкий, как клинок, боевой дух. — Я боюсь, что младший Чэнь погибнет.
— Вы даже беспокоитесь о нем? — Ма Чэнсюн был немного удивлен.
Мен Чжиюй закатил глаза, и в его голосе прозвучала нотка истощения: «Чепуха! Я же не робот, как я могу быть абсолютно хладнокровным? К тому же, младший Чэнь — брат Чэнь Сунхэ. И по логике, и по чувствам я не могу просто смотреть, как он умирает».
— Нет, вы же прекрасно знаете, что этот план с «размахиванием травой, чтобы спугнуть змею», чрезвычайно опасен, как вы можете отправлять туда младшего Чэня? В этом году можно было напрямую отказаться от участия. Неужели вы хотели, чтобы младший Чэнь сохранил место и репутацию старшего брата? Чтобы популярность «Новой звезды Громобоя» продолжала расти? — с недоумением спросил Ма Чэнсюн.
— Если не отомстить, то не настоящий мужчина! — Мен Чжиюй повернулся и посмотрел на Чэнь Сунхэ, в его голосе сплошная убийственная аура.
Ма Чэнсюн молчал. Он знал, что слова Мен Чжиюя не только выражали его собственные намерения, но и отражали решимость Чэнь Тинчжи.
«До чего же горячая кровь, до чего же по-братски!» — подумал Ма Чэнсюн, обращаясь взглядом к окну. Его зрачки внезапно сузились, и он гневно крикнул: «Дядюшка Мен, вражеское нападение!»
— Мен Цзыюй среагировал мгновенно. Он сделал широкий шаг вперед, ногой опрокинул пустую больничную койку рядом с Чэнь Сунхэ, поставил ее торчком, используя как укрытие, а затем сжался и откатился за нее. Ма Чэнсюн, разумеется, среагировал еще быстрее: едва успев окликнуть, он уже упал ничком.
Нападающий, которого Ма Чэнсюн случайно заметил, оказался снайпером. Он увидел изменение выражения лица Ма Чэнсюна через прицел, а также понял, что Мен Цзыюй использовал койку как укрытие, и, осознав, что его обнаружили, не стал их снайперить. Он спокойно остался на месте, передавая информацию своим сообщникам.
— Тук-тук-тук…
У Ма Чэнсюна были чуткие уши, и он услышал неторопливый звук шагов за дверью. Он хорошо узнал этот звук: это были шаги туфель на каблуках Ху Лили, лечащего врача Чэнь Сунхэ, стучащих по больничной плитке. Однако сегодня ритм и тон шагов звучали как-то не так.
Но, сосредоточившись на снайпере за окном, Ма Чэнсюн не придал этому значения. Он все еще размышлял, почему снайпер не стреляет? Или он уже сменил позицию, нашел хороший ракурс и теперь целится через укрытие в Чэнь Сунхэ, лежащего на кровати?
— Бум!
В этот момент дверь палаты распахнулась, и Мэн Цзыюй, откинувшись назад, и Ма Чэнсюн увидели знакомую фигуру в белом халате. Это была Ху Лили, та самая соблазнительная докторша, которая любила надевать под свой белый халат сексуальный наряд бизнес-леди и носить удобные туфли на каблуках.
Глава сто сороковая. Драгоценное сердце красавицы.
0140
— Шаги… — мозг Ма Чэнсюна пронзила внезапная догадка, словно электрический разряд. — Шаги глухие, значит, вес подходящего человека больше, чем у Ху Лили. Телосложение примерно такое же, но плотность мышц больше, и ритм шагов быстрее, что говорит о ее большей ловкости. А доктор Ху Лили сама обладает техниками боевого искусства уровня «Закаленное тело», так что, если все это сложить, перед нами — мастер!
— Она не врач, а убийца! — взволнованно крикнул Ма Чэнсюн, пытаясь предупредить Мэн Цзыюя.
Но, похоже, было поздно. В то время как Ма Чэнсюн обдумывал все эти детали и наконец собрался с мыслями, чтобы предупредить, неизвестный мастер, переодетый доктором Ху Лили, уже бросился к Чэнь Сунхэ, лежащему на кровати. Похоже, она собиралась взять его в заложники.
— Ты не посмеешь! — стремительно бросился вперед Мэн Цзыюй. Годами он оставался незаметным рядом с Чэнь Сунхэ, недооцененный всеми, включая противников.
http://tl.rulate.ru/book/140478/7311170
Готово:
