Эстебан скрестил руки на груди и медленно отбивал пальцами по предплечью ровный ритм — тук, тук, — каждый жест отдавался нетерпением и раздражением.
— Она отказалась.
Земельный участок, на котором стоял этот дом, по площади едва ли превышал ладонь. Кроме того, что он выходил к озеру, место не казалось особенно удачным: далеко от деревни Элгрин, плохие дороги, ничего привлекательного. Но с самого начала владельцу предложили цену в пять раз выше рыночной.
Теперь сумма выросла ещё втрое, до пятнадцатикратной стоимости — а хозяйка всё равно не соглашалась продать.
Эстебан так и не понял: то ли она действительно не может расстаться с этим клочком земли, то ли просто тянет время ради ещё большей выгоды. Так или иначе, переговоры, тянущиеся с прошлого лета, изрядно истощили его терпение.
— Говорит, что бы мы ни предлагали, она не продаст.
По его знаку старый друг и поверенный семьи Рейнштайн, Эрик, протянул письмо.
Эстебан взял ответ Анеты Шрайбер двумя пальцами, словно тряпку, которую неприятно держать в руках, и развернул.
Адвокату Эрику Рихтеру
Официальности опустим.
Я думала, уже ясно изложила свои намерения в прошлом письме — разве этого было мало?
Повторю ещё раз: я не отказываюсь ради повышения цены.
Этот дом хранит для меня слишком дорогие воспоминания.
Как невозможно продать свои воспоминания, так и этот дом я продать не могу.
Пока я жива, он не будет продан. Давайте на этом и закончим.
Анета Шрайбер
Аккуратный почерк, твёрдые, тщательно расставленные точки — всё в письме дышало упрямством и решимостью.
Эстебан смотрел на письмо, и между бровей у него залегла глубокая складка.
«Что, неужели она всё время злилась, пока писала? Или глаза у неё сверкали жадностью в предвкушении ещё большей суммы?»
— Она, кажется, говорит серьёзно. Думаю, даже если мы ещё удвоим предложение, она не уступит. Может, стоит отказаться от этой затеи?
— Сдаться?
Эстебан вернул письмо Эрику и снова повернулся к окну. Откуда бы он ни смотрел, этот дом у озера был всегда виден.
— А муж? Барон Шрайбер знает, какие деньги ей предлагают?
— Вряд ли. Земля до сих пор юридически принадлежит роду Беллов, барон не имеет права вмешиваться.
— Даже как муж?
— Даже так. Конечно, можно поискать лазейки, но ведь ты не хочешь, чтобы озеро опорочило себя такой историей. Если отобрать участок силой, это будет пятно на всей этой красоте.
Эстебан и вправду хотел, чтобы всё получилось красиво, как говорил друг. Он мечтал обладать этим безупречным видом на озеро так, чтобы ни у кого не осталось горечи.
Но упрямство хозяйки, которая даже не жила здесь, мешало совершенной гармонии.
«Почему? Зачем портить такое прекрасное озеро, если сама даже не бываешь здесь?»
Когда Эстебан только задумал построить здесь виллу, то не мог и подумать, что приобретение этого кусочка земли окажется настолько трудным.
— Что это вообще за хозяйка такая?
— Я знал, что ты спросишь, поэтому кое-что разузнал в Насе.
Затем последовал рассказ Эрика, сводившийся к одному: у Анеты Шрайбер безупречная репутация.
— Весёлая, открытая, заботливая. Говорят, она настолько общительная, что даже с уличными торговцами запросто болтает. Казалось бы, благородная дама — и такие вольности, но она так ладит с остальными леди, что никто и слова не скажет.
«Была, правда, одна сплетня. Пылкая любовь и болезненное расставание между её мужем и подругой детства», — но к делу это отношения не имело, так что Эрик решил на этом не заострять внимания.
— Молодые дворяне говорят, что давно бы сделали ей предложение, если бы не брак, а дамы постарше — что жаль, будто бы она не стала их невесткой. Кажется, ей нет равных. Ах да, её называют «садовницей дома Шрайбер».
— Причём тут садоводство?
— Говорят, барон красив до невозможности, зато ни на что не способен и, если бы не жена, этот милый цветочек давно бы завял. Так и шепчутся за закрытыми дверями.
Эстебан усмехнулся.
Значит, она настолько «способна», что даже землю не отдаёт ни за какие деньги. Может, ей всё это богатство нужно только для того, чтобы муж оставался красивым?
— И насколько же он хорош собой?
— О, очень хорош, — отозвался Эрик.
— Ты его видел?
— Да. Как-то зашёл в салон в городе, выбирал место для своей конторы. Слышу: «Барон Шрайбер!» — оборачиваюсь, а это он.
— Настолько красив?
— Поразительно.
Чётко очерченная линия подбородка, пронзительный взгляд — Эрик невольно кивнул.
— Он выглядел, как солнечное божество. Волосы цвета золота, безупречно голубые глаза. Мне пришлось посмотреть дважды — настолько он был красив.
Эстебан нахмурился, а Эрик мягко коснулся его руки.
Чёрные, как ночь, волосы, утончённые черты, изумрудные глаза, тонкая линия подбородка, кожа бледная, как жемчуг, и губы цвета крови — красота Эстебана была почти демонической, как у существа, пришедшего из преисподней, чтобы обольщать смертных.
Но ради друга Эрик сказал кратко:
— Ты тоже красив, не переживай.
Эстебан раздражённо отмахнулся:
— Кто сказал, что я переживаю? Я просто хочу понять, до какой цены баронесса готова дотянуть — лишь бы содержать мужа в роскоши.
***
Прошла неделя с тех пор, как графиня Родейла Ройзен развелась и снова стала мисс Родейлой Карвонетти.
Анета слышала, что та вернулась в фамильное поместье Карвонетти, но так и не собралась её навестить.
Она знала — следовало бы зайти, обменяться парой фраз, сделать вид, будто ничего не случилось. Знала, что показная отстранённость лишь раззадорит сплетников. Но не могла себя заставить.
«Когда я стала такой мелочной?»
Родейле пришлось оставить сына бывшему мужу. Зная, какой это был удар, Анета только сильнее презирала себя за то, что избегала встречи, вместо того чтобы поддержать. Да ещё всё время украдкой следила за мужем.
«Виделся ли он с Родейлой? Думает ли о ней сейчас? Договорились ли они о встрече?»
Ей хотелось бы назвать это имя невзначай — только чтобы увидеть его реакцию. Но она боялась: а вдруг увидит в нём то, что не сможет вынести.
Так что Анета делала вид, будто ничего не происходит, и проводила день совсем не так, как обычно.
— Родейла развелась и вернулась в отчий дом, так? Почему же вы, её подруги, не проявляете участия, когда ей так нужна поддержка?
Если бы не свекровь Кристина, вскользь упомянувшая это имя за ужином, в доме Шрайберов оно, возможно, так и не прозвучало бы.
Звяк.
Только Анета вздрогнула, уронив вилку на тарелку. Вернер же спокойно разрезал мясо, не дрогнув ни одной чертой.
— У неё есть семья, мама. Нам вовсе не обязательно вмешиваться.
— Но вы были друзьями столько лет. Порой человеку нужна не помощь родни, а простое дружеское участие.
Кристина пристально посмотрела на Анету. Та, уловив садистский блеск в глазах свекрови, сделала вид, что не понимает намёка:
— Не думаю, что сейчас Родейла расположена к визитам. Когда придёт в себя, я непременно её навещу.
— Да никто к ней и не заходит! Как же она оправится в полном одиночестве? Как раз теперь ей и нужна рука подруги, несколько тёплых слов. Она, должно быть, совсем одинока, раз даже ребёнка оставить пришлось. Как ты, будучи женщиной, можешь не чувствовать чужой боли? Или всё потому, что у тебя самой детей нет?
«Потому что у тебя самой детей нет…»
Эта фраза пронзила Анету, словно нож.
Прошло уже пять лет с её замужества. Хоть и не часто, но с Вернером они по-прежнему разделяли постель, однако ребёнка всё не было.
В благородной семье отсутствие наследника — дело серьёзное. Да что там, Анета сама мечтала о ребёнке от Вернера. Вот почему слова свекрови всегда ранили особенно остро.
— Мама! — Вернер повысил голос. — Это уже чересчур.
— А что такого я сказала? Я лишь объясняю. Она ведь не была матерью, откуда ей знать, каково это — оставить ребёнка?
— Анете вовсе не обязательно это знать. То, что случилось с мисс Карвонетти, нас не касается. Прошу, хватит.
http://tl.rulate.ru/book/140413/7047807
