— Какое необыкновенное ощущение, — пробормотал старик, его сушеное, покрытое морщинами лицо сморщилось, а маленькие глазки скрылись в глубоких складках.
Чжэн Цин с ужасом обнаружил, что всё его тело сковала необъяснимая сила, делая его неподвижным. Он не мог пошевелить ни пальцем. Его веки не ведали моргания. Даже дыхание замерло. Казалось, кроме тиканья карманных часов у сердца, текли только его мысли.
— Тяжёлая, бурлящая, безумная, взрывная, всепоглощающая мощь! — Внезапно широко распахнулись абсолютно черные, лишенные белков глаза старика. Он шепнул: — Словно миллионы голосов кричат одновременно, словно миллионы сердец трепещут в унисон. Не знаю, из какого материала подобное можно заключить.
Он поднял присевший рядом маленький молоточек и ударил по стоящему на столе бронзовому колокольчику.
— Дилинь!
Мелодичный звон колокола разнёсся по замкнутому пространству комнаты. Со звуком колокола из глубины дома вылетели размером с ладонь пикси, источающие зелёный свет. Они выстроились в аккуратном порядке, складывая на столе тома хорошо выделанных кожаных свитков.
Озорная пикси, поставив кожу, вспорхнула к лицу Чжэн Цина, с любопытством изучая незнакомца. Она была одета в платье из марли, крошечные колокольчики на её крошечных ручках издавали сияющий серебряный свет. Её большие чёрные глаза мерцали, а тонкая антенна на голове покачивалась вслед за ней.
— Хи-хи... — издала она приятный, радостный звук, и её рука игриво дёрнула за растительность на лице Чжэн Цина. Её рука была ледяной, и она болезненно дёрнула его за волосы.
Чжэн Цин почувствовал, что его голова обрела некоторую подвижность, и на всякий случай моргнул. Пикси, словно испугавшись, метнулась прочь и превратилась в светящуюся полосу, исчезнув во тьме комнаты. Чжэн Цин понял, что по-прежнему не может говорить.
Нахмурив брови, сузив глаза и раздув ноздри, он обратил показное раздражение на старого мужчину, сидевшего за столом.
Старик щурился, его худощавые руки осторожно скользили по разложенным материалам, молча оценивая лежащую перед ним кожу.
— Тук, тук, тук, тук, — ритмично стучал он высохшим пальцем по свитку, неуклонно и без устали, подобно дятлу, долбящему дерево.
— Шкура дракона слишком жесткая; вторая шкура — слишком мягкая.
— Кожа семицветного оленя слишком тонкая и не выдержит столь тяжелую душу.
— Свиная кожа — неплохой вариант, но ее вялые свойства могут помешать заклинаниям.
— Бумага из тутового дерева слишком хрупкая; не годится, не годится.
— Бамбуковые планки и рыбья кожа обладают слишком сильными свойствами, пустая трата этой души.
Старик продолжал болтать, его шепот заполнял воздух, пока он бесцеремонно сметал всю кожу со стола.
Его тело парило, словно в невесомости, зависнув на полпути в воздухе.
Чжэн Цин был в ужасе, обнаружив, что его собственное тело также непроизвольно парит.
— Существенная сила земли, подавляющая сила реки в небе, дикая мощь ветров, взрывная сила лесного пожара — все четыре стихии.
Какое присутствие это несет?
Старик, придвинув нос вплотную к телу Чжэн Цин, глубоко вдыхал, с любопытством осматривая его, и продолжал свои бормочущие рассуждения:
— У всего есть дух; каждая книга заклинаний содержит уникального демонического духа.
Произнести заклинание — значит экспоненциально усилить магические силы, резонируя этим демоническим духом с небом и землей.
Даже духи великих демонов не настолько свирепы.
Может быть, это зверь или фея?
Невозможно!
— Ах, я понял.
Выделанная шкура была обработана; почему бы не попробовать сырую кожу?
Почему всегда придерживаться одних и тех же старых методов?
Старик отплыл назад, в мгновение ока исчезая во тьме.
Лишь сбитый с толку Чжэн Цин остался зависшим на полпути в воздухе над столом в пустой комнате.
Вернулись маленькие зелёные эльфы.
Они собрали разбросанную кожу под столом и все отступили.
Лишь несколько маленьких существ, прозванных «Хе-хе», радостно махая крылышками, подлетели к глазам Чжэн Цина.
Одно за другим они подносили к его глазам что-то маленькое и блестящее, похожее на рисовое зёрнышко, роняя его в передний карман Чжэн Цина.
Затем они приземлились ему на голову, выдёргивая по одному волосу.
Чжэн Цин моргнул в гневе, но на этот раз ни один из эльфов не убежал в панике.
Они пели песни на «хе-хе», каждый, неся прядь волос, улетал обратно в глубину дома.
Чжэн Цин начал скучать по ужасному старику.
Спустя долгое время старик наконец вернулся.
Его окружали обрывки серой, ободранной кожи.
Если кожа, принесённая маленькими эльфами, казалась чистой после дубления и стирки, то эта серая кожа выглядела так, будто её только что содрали с какого-то зверя, с остатками свежей крови и плоти, всё ещё прилипшими к ней.
Чжэн Цина пробрал озноб при виде этого.
Старик щёлкнул пальцами, и Чжэн Цин с тревогой почувствовал резкую боль в правой руке, которая затем непроизвольно вытянулась.
Из кончиков пальцев просочились капли ярко-красной крови.
«Прижми сюда!» — приказал старик холодным, безэмоциональным голосом.
Чжэн Цин понял, что снова может двигать верхней частью тела.
Он стиснул зубы и прижал свою кровоточащую правую руку к серой коже.
Серая кожа на ощупь была тёплой, и в сознании Чжэн Цина возник образ существа, кричащего от боли.
Кровь на его кончике пальца и плоть на серой коже мгновенно слиплись, смешиваясь.
Серая кожа, казалось, ожила, впитывая свежую кровь из кончиков пальцев Чжэн Цина, поглощая оставшуюся кровь и плоть на поверхности шкуры.
Старик протянул руку, помедлил, затем отдёрнул её и достал чёрную книгу законов.
Он согнул указательный палец и постучал по обложке книги.
Книга раскрылась ровно посередине, и оттуда выплыли сгустки серого света, которые, извиваясь, сложились в серые руны.
Свет и руны образовали в воздухе свирепую серую когтистую лапу, которая медленно протянулась к груди Чжэн Цина, а затем так же медленно отпрянула.
Черный свет, похожий на каплю туши, выплыл из груди Чжэн Цина.
В его испуганном взгляде он повторил движение серой лапы и опустился на кожу его руки, становясь всё бледнее.
Капля черной туши упала на кожу, и кончики пальцев Чжэн Цина ощутили новую волну невыносимой боли.
Он чувствовал, как бледнеющая кожа на его руке жадно высасывает его кровь.
Постепенно он ощутил головокружение, будто бледнеющая кожа перед ним горела.
Старик нахмурился, его взгляд был прикован к угасающему пламени на коже.
Он больше не мог сдерживаться и протянул свой костлявый палец, чтобы ткнуть Чжэн Цина в грудь.
«Дон, дон, дон, дон!» — раздался звук, словно кто-то стучал барабаном рядом с ним, что вернуло Чжэн Цина к реальности. —
Он почувствовал, как его сердце в груди бешено колотится.
Потоки свежей крови хлынули в правую руку Чжэн Цина, затем сквозь кончики его пальцев — в горящий участок кожи.
Пламя на нём снова ярко вспыхнуло.
Лишь когда лицо Чжэн Цина снова стало бледным, а биение его сердца — нерегулярным и слабым, кожа постепенно перестала всасывать кровь.
Пламя, плясавшее на коже, также медленно погасло.
http://tl.rulate.ru/book/140013/7299952
Готово:
