— Немедленно иди к начальнику отдела Чон Хонаму, объясни, что я нужен, и добейся моего включения в отряд, — потребовал Гинам.
Я, склонив голову набок, уставился на него.
«И что на него нашло?»
— Ты чего стоишь? Иди давай, — поторопил он.
Я перевел взгляд на начальника–выпивоху. — Он ведь только что сказал «прошу», верно?
— Верно.
«Тогда какого черта у просящего такая морда? Да даже если бы он и расшаркивался передо мной – с какой стати я должен это делать?»
— Я?
— Ты.
Гинам кивнул, сверля меня взглядом, в котором читалось: «Какого черта ты еще здесь?»
— Прямо сейчас?
— Немедленно.
Он даже в сторону отошел. «Ну надо же, какая любезность».
Я скрестил руки на груди и, не меняя положения – все так же склонив голову, – спросил:
— А с какой стати?
От моих слов зрачки Гинама дрогнули.
— Я наследник чистокровного клана Чон. Для разведки лучшего кандидата не найти.
«Еще как найти, – подумал я. — Во-первых, есть я. А во-вторых, есть еще один прямой потомок этого самого клана».
— А как же начальник отдела Хонам? Он что, не в счет?
Глаза Гинама хищно сузились.
— Следи за языком.
«Ого, сдерживается. Обычно он бы уже с цепи сорвался и в драку полез. Что же его так припекло?»
Гинам, переведя дух, продолжил:
— Мне нужны заслуги.
— Господин Гинам, с таким тоном одолжений не просят, — вмешался начальник–выпивоха, видимо, сжалившись и решив подбодрить парня.
Гинам, словно приняв судьбоносное решение, неловко склонил передо мной свою упрямую голову.
— Это… необходимо.
Кончики его волос мелко дрожали. На шее вздулась вена. Было видно, как сильно задета его гордость.
«Видеть его таким после всех его выходок… непривычно. Но какого черта он так себя ведет?»
«Даже издеваться над ним дальше как-то неловко. Подумаешь, заслуги. Будет еще возможность их заработать. Хотя… что вообще значат „заслуги“ для бойца Спецотряда Бессмертных?»
Внезапно я задумался об этом. Проще говоря, это способ доказать свои способности. Как следствие – это влияет на повышение и зарплату. А в перспективе – и на твою репутацию.
Но все же, какими бы важными ни были эти заслуги… Чтобы Чон Гинам склонил передо мной голову?
— Подними голову.
Странно, но я не чувствовал никакого удовольствия. Мне не хотелось больше на это смотреть. На сердце будто каменная крошка осела.
— Так ты не поможешь? — Спросил Гинам.
Я перевел дух и сменил тактику.
— Какие между нами могут быть одолжения.
Его зрачки дрогнули еще сильнее.
«Я серьезно. Мы с Гинамом не те люди, что обмениваются любезностями. Кулаками – да. Поэтому мне не нравится этот расклад. Категорически».
— Никаких одолжений. Давай заключим сделку.
«Нельзя же так использовать человека только потому, что он один раз поклонился. Хочешь чего-то – плати. Разве не на этом держится наше общество?»
— Какие одолжения, – повторил я. — Давай по–деловому.
Взгляд Гинама снова стал привычно–холодным. Дрожь исчезла. Он вновь обрел самообладание.
— Кхм, – кашлянул начальник–выпивоха. Сложив из больших и указательных пальцев рамку, он поочередно посмотрел сквозь нее на меня и Гинама. — А вы неплохо смотритесь вместе.
Гинам проигнорировал его слова.
— Весьма неприятно, – не сдержался я.
Начальник–выпивоха рассмеялся и, пожелав нам закончить дела, удалился.
«Что ж, приступим к сделке».
— Деньги? — Последовало короткое и ясное предложение.
«Много ли у него денег? Он же из чистокровного клана Чон, семья у него богатая. Наверняка при деньгах. Но мне они сейчас не особо нужны. Если он, конечно, не готов купить мне квартиру в Сеуле, то какой в них смысл?»
Я потребовал кое–что получше.
* *
_
Для регенерации клеток в отрубленной руке Чон Гинаму прописали клеточные стимуляторы и строгий постельный режим. Никаких серьезных физических нагрузок, сон не менее десяти часов в сутки, высококалорийная диета и как минимум четыре часа в восстановительной камере.
Безвылазно лежать в камере было мучительно скучно. Все, что он видел, – матовое стекло капсулы. Тело было обездвижено, и оставалось только думать.
И в потоке мыслей неизменно всплывал Ю Гваник.
«В аэропорту… Как он тогда распознал Оборотня? Судя по всему, он с первого взгляда понял, что сумка – это замаскированный враг. Иначе мы бы его упустили».
«Будь Ю Гваник чистокровным, унаследовавшим природную чувствительность клана Чон, это было бы возможно. Но… нет. Он полукровка».
«Тогда, может, эта чувствительность – врожденный дар Иррегуляра? Тоже вряд ли. Проявилось бы с самого начала».
И дело было не только в аэропорте. Иногда его чутье становилось таким же острым, как у самого Гинама. Так было и во время визита доктора Пак Бён–джуна, и в бою на заставе. Хотя первым Инвейдера тогда заметил Гинам, Ю Гваник среагировал почти мгновенно.
Как это возможно?
Гипотеза была.
«Усилие».
Ведь существовал монстр, которого считали лучшим в Хварим, несмотря на то что в его жилах текла кровь обычного чистокровного, не самого знатного рода.
«Тимлидер Ли Джунбон».
Говорили, он из тех, кто трудом превзошел кровь. Оттачивая свое видение, он создал собственный уникальный боевой стиль. И действительно, тимлидер Ли Джунбон был невероятно эффективен, а его способности выходили далеко за пределы, установленные его родословной.
Следовательно, самый разумный вывод: Ю Гваник тоже развил свою чувствительность исключительно за счет усердия и концентрации.
Динь.
Звуковой сигнал оповестил об окончании четырехчасового сеанса.
Пш–ш–ш…
Из капсулы вышел пар, и крышка поднялась.
Когда Гинам приподнялся, дежурный сотрудник произнес:
— На сегодня все. Предписания помните?
— Да.
Не курить, не пить. Избегать резких движений. Придерживаться высококалорийной диеты. Все ради скорейшего восстановления.
Выходя из процедурной, Гинам продолжил размышлять.
«Обрести навык благодаря упорству. Вроде бы обычное дело, но в то же время – нет. Здесь это уже территория таланта. Как бы ни было противно это признавать, Гинам не был идиотом, закрывающим глаза на реальность. Если Ю Гваник – гений, чей дар превосходит его родословную…»
«… тогда это возможно, даже если он полукровка».
Топ–топ.
Подойдя к двери, Гинам намеренно шагнул погромче.
— Какого черта тот, кто должен отлеживаться в постели, шатается где попало? — Раздался из–за двери голос брата.
— Начальник отдела Чон Хонам.
Дверь открылась.
— Заходи.
Войдя, Гинам с порога, даже не присев, выпалил:
— Были вести из главной ветви клана?
— Не твое дело, – Хонам, не отрываясь, изучал голографическую карту, парящую над столом.
— Теперь уже мое. Я тоже боец Спецотряда Бессмертных.
— С требованиями клана я разберусь сам. А ты занимайся тем, чем и занимался.
— Так мы никогда не добьемся признания.
— Я сам разберусь, Чон Гинам, – Хонам оторвал взгляд от карты и в упор посмотрел на брата.
— Нет. Включите меня в эту разведывательную миссию. Я докажу, на что способен.
— Без руки?
— Это всего лишь рука.
— Всего лишь? Всего лишь?! — Хонам взмахом руки развеял голографическую карту. — Ты хоть представляешь, насколько возрастает риск, когда лишаешься конечности? Потерял руку, но убил тролля, и считаешь, что молодец?
— Я считаю, что справился неплохо.
— Уму непостижимо. Сотрудник третьего класса Чон Гинам.
Скрип.
С этими словами Хонам развернулся в кресле. Ножки с неприятным скрежетом проехались по полу.
— Так точно, сотрудник третьего класса Чон Гинам, – раз его назвали по форме, Гинам ответил так же.
— И почему я должен тебя брать?
— На роль «радара» в этой разведгруппе лучше меня кандидата нет.
— Есть я.
— Нельзя одновременно быть и командиром, и «радаром».
Распределение ролей на задании было ключевым. И Гинам был прав.
— Я разберусь. Это моя операция.
— Я присоединюсь.
— Не упрямься.
— Я сделаю так, чтобы в клане и слова не могли сказать о нас с тобой.
Слова Гинама повисли в тишине. Братья сверлили друг друга взглядами. Прошло время, за которое можно было бы вздохнуть раз пятнадцать. Наконец Хонам произнес голосом вдвое тише обычного:
— Здесь много ушей. Будь осторожен.
Гинам молча поджал губы и едва заметно кивнул в знак согласия.
Хонам на мгновение задумался, а затем сказал:
— Я возьму тебя, если Ю Гваник попросит за тебя. Докажи ему, что ты нужен, и пусть он придет ко мне лично. Тогда я соглашусь.
Лицо Гинама исказилось. Щека мелко задергалась. — Я обращусь к директору Ким Дончхолю.
— Нет.
— Тогда я докажу свою пользу тимлидеру 4-й команды разведки.
— Тот с радостью тебя отправит. Он из тех, кто готов использовать человека как пушечное мясо, лишь бы его похвалили, – Хонам не питал теплых чувств к главе 4-й команды.
— Только не Ю Гваник.
Слово «брат» подступило к самому горлу. «Это неправильно, почему именно он?»
— Убеди Ю Гваника. А теперь убирайся.
Гинам зажмурился. Брат был непробиваем. Он ведь прекрасно знал об их отношениях с Ю Гваником. Именно поэтому и дал такое абсурдное поручение.
Гинам уперся. Раз брат этого хочет – он это сделает. Тем более, он только что в глубине души признал гений Гваника. Это немного облегчало груз на сердце.
«Но тот самый Ю Гваник? Ублюдок с отвратительным характером, который то и дело хватает за горло и сыплет колкостями?»
Гинам впал в уныние, ведь он прекрасно понимал: талант и характер – вещи разные.
* *
— Говори, что тебе нужно.
«А наш Гинам и впрямь торопится, да? Раз уж пришел ко мне и использовал слово „просьба“, которого нет в его лексиконе. И то, как он тут же ухватился за предложение о сделке, было даже в чем-то мило».
— Око за око, зуб за зуб. Раз мы превратили просьбу в сделку, то и ты однажды выполнишь одну мою, – сказал я с улыбкой. С самой что ни на есть невинной улыбкой.
— Ты улыбаешься, как демон. Прекрати.
Вот и до личных оскорблений дошли. «Не могу же я избить однорукого калеку, черт возьми. Даже тогда, в спальне, когда я зашел ему за спину, я его не ударил. Совесть у меня все-таки есть».
— Хорошо.
«Похоже, у него действительно веские причины рваться на это задание. Что ж, тогда я ему помогу. На самом деле, если Гинам присоединится к разведгруппе, в этом будут только плюсы».
Попрощавшись с Гинамом, я сразу отправился на поиски начальника отдела Чон Хонама.
Его не оказалось в спальне, так что я побродил по этажу и в итоге нашел его в конференц–зале. Он сидел в одиночестве и что–то писал и стирал на планшете.
Тук–тук.
Я постучал и, не дожидаясь ответа, вошел с самым дружелюбным видом:
— Здравия желаю, товарищ начальник!
— Говорите по уставу, сотрудник первого класса Ю Гваник.
— Так точно, начальник отдела Чон Хонам.
— Какое–то дело?
— Сотрудник Чон Гинам желает присоединиться к разведгруппе.
Чирк.
Стилус соскользнул в сторону. Экрана я не видел, но заметил, как сильно он сжал его в руке.
— Что?
— Сотрудник Чон Гинам желает присоединиться к разве…
— Ты считаешь, нам нужен однорукий боец Спецотряда? Что за чушь ты несешь?
«Чушь? Как грубо».
— Рука ему не понадобится. На задании ведь важны командир, штурмовик, снайпер и «радар», разве нет?
Я тоже не первый день на заданиях. Кое–что повидал. В моей 3-й группе внешней безопасности нас так мало, что каждый выполняет по две, три, а то и четыре роли. Поэтому мы редко делим их так четко, но я знаю, что базовое распределение позиций существует.
Таким образом, разведгруппе сейчас нужны: командир, который оценивает обстановку и отдает приказы; штурмовик для непредвиденных ситуаций; снайпер для устранения Инвейдеров с дистанции; и, наконец, «радар» для предупреждения любых угроз.
До сих пор роль «радара» выполнял начальник–выпивоха. В Иной Глиняной пустыне из–за помех связь не работает, в лучшем случае можно запустить дрон, да и то ненадолго. Если он отлетит слишком далеко, сигнал теряется, и дрон просто падает, когда кончается заряд.
Поэтому был необходим Бессмертный с выдающимся чутьем, способный предвидеть опасность. Это и есть «радар».
У Гинама нет руки, но глаза, уши и мозги на месте. И главное, разве мы не видели на заставе? Чон Гинам раньше всех почувствовал появление Инвейдера.
— Кто сейчас справится с ролью «радара» лучше, чем сотрудник Чон Гинам?
«Конечно, я и сам мог бы напрячься и справиться, но зачем пытаться открутить крестовой винт плоской отверткой? Если есть отличная крестовая отвертка в лице Гинама, я смогу сосредоточиться на своей роли. Это и называется разделением труда».
Рука начальника отдела Чон Хонама дрогнула. Он буравил меня взглядом секунды три. Взглядом, полным неприкрытой ненависти. «Странно все-таки, за что он меня так не любит?»
— Так что, мне сказать Гинаму, чтобы присоединялся?
— …Скажи, – выдавил Чон Хонам.
С тех пор и до начала операции ничего особенного не происходило.
Гинам отказался от идеи тратить энергию на восстановление руки и вместо этого начал тренироваться, приспосабливаясь к новому балансу тела.
Начальник–выпивоха наслаждался выпивкой, а его помощник менеджера практиковался в стрельбе. Хотя «практиковался» – громко сказано. Для Бессмертного стрельба – это скорее развлечение. Когда попадаешь в любую цель, с чего бы не веселиться?
Я тоже не терял времени: тренировки утром, в обед и вечером, чтобы укрепить тело и быть в лучшей форме.
Из–за того, что я все время качался и бегал за пределами базы для поддержания формы, обо мне поползли слухи.
— Вот почему он одной левой Инвейдера уложил. Говорят, он так же и орка свалил!
— С одного удара, так что голова взорвалась.
— Он, наверное, сильнее большинства Оборотней.
— А может, господин Гваник и не Бессмертный вовсе, а Оборотень?
— Ночью раздевается и превращается в зверя… Зверь, что меняется под покровом ночи…
— Ах!
Это был не настоящий крик ужаса, а скорее восторженный визг. Конечно, последнюю часть про зверя я подслушал случайно.
Когда впервые пошел слух про Оборотня, я подумал, что они довольно проницательны. Но, видимо, от безделья люди просто начинают больше сплетничать. И никакие развлечения не заменят удовольствия от перемывания косточек другим.
Так или иначе, время шло.
— Выдвигаемся.
Разведывательная миссия началась.
Исследование Иного мира. Легкое напряжение будоражило кровь, сердце гулко стучало, разгоняя ее по телу. Я стоял, скрывая волнение, когда помощник менеджера, шестерка начальника–выпивохи, пробормотал рядом:
— Эх, придется пахать так, будто уже помер.
Экспедиция в Иной мир. На словах это выглядело как череда боев с Инвейдерами, но на деле все было иначе. Я уже знал это из брифинга. Впрочем, это было проблемой для обычных Бессмертных. Для меня же это был просто «немного напряженный график».
_
http://tl.rulate.ru/book/139426/9525319
Готово:
