Директор Ким Дончхоль даже опешил.
Иногда, конечно, попадались вот такие экземпляры.
Смешанная кровь, зато физические способности развиты до звериного уровня.
Таких полукровок здесь обычно называли Иррегулярами.
Но как ни крути, даже для Иррегуляра это был перебор.
— Ого, NS?
Ответственным за отбор был он, но первым высказался президент компании, который, заявив, что у него дел нет, всё равно занял место и сидел, разглядывая процесс.
На мониторе перед ним в реальном времени всплывал протокол оценки.
В глазах президента вспыхнул озорной огонёк.
Радовался, как ребёнок.
«Точно, это же тот парень, на которого он глаз положил».
Директор пробежался взглядом по таблице.
Перед глазами шли пороги по каждому классу.
F – полный завал: хоть один такой показатель, и тебя тут же увольняют.
E – шаг до провала: два и больше таких пункта, и увольнение уже всерьёз рассматривают.
С D‑класса без других выдающихся качеств выжить в компании тяжело.
C – уровень обычного Бессмертного.
Начиная с B можно говорить, что человек заметно выделяется.
A значит, что даже среди этих выдающихся Бессмертных у тебя редчайший дар – уровень, который без преувеличения можно назвать одарённостью.
S – талант, ниспосланный небесами. Иначе говоря, гений.
Формально выше S класса не существовало.
Единственный особый класс, который инспектор мог поставить по своему усмотрению, если не получалось оценить объект, – NS, «вне стандарта».
Такой NS в лучшем случае попадался раз в десять лет, если вообще попадался.
А сейчас эти две буквы пестрили по всему бланку.
Сила, взрывная скорость, реакция, гибкость, прочность тела, выносливость сердца и лёгких, силовая выносливость, скорость отклика.
— Никаких следов стимуляторов.
Голос президента режуще врезался в ухо.
Обострённые чувства Бессмертного безошибочно ловили его эмоции.
Он и правда был на подъёме.
— Тест на снитча за три секунды уложил?
Пробормотал он вроде себе под нос, но с таким расчётом, чтобы все вокруг услышали.
«Я в курсе».
— Да, выдающийся кадр.
Внутри директор сказал одно, а вслух выпустил совсем другие слова.
Несоответствие фасада и начинки – основа любой корпоративной политики.
Тест на снитча придумали по мотивам «Гарри Поттера»: нужно было в кубе размерами пять на пять метров выхватить золотой шар.
Причём за один заход требовалось схватить сразу два таких шара, иначе успех не засчитывался.
И всё это он прошёл за три секунды.
— А рекорд Тимлидера Ли Джунбона сколько там был?
Президент спросил это с лёгкой улыбкой.
— Четыре и восемь секунды.
Ответила секретарь.
— А наш Гваник?
— Три и девять.
«С каких это пор он стал „нашим Гваником“».
Подумал Ким Дончхоль, отвечая.
Это был новый рекорд.
Все остальные показатели он тоже переписал на своё имя. Будь это Олимпиада в прямом эфире, всё население страны хором скандировало бы имя Гваника.
— Физика что надо.
Замечание президента повисло в воздухе.
Ким Дончхоль, глядя на цифры, подумал:
«По большому счёту, расстраиваться тут не из-за чего».
С таким талантом его стоило забрать, даже если бы дары Бессмертного у парня оказались довольно посредственными.
То, что президент положил на него глаз, ещё не отменяло возможности сделать его «своим» человеком.
Талантливый новичок – грех не припрятать под себя.
На экране было видно, как после проверки тела Гваник переходит к тестам на чувства.
«Даже D‑класс здесь уже будет неплох».
«Пофантазировать можно и о C».
И Гваник вошёл в блок сенсорных испытаний.
Многозадачность, разделение чувств, отсечение боли, тонкость восприятия.
Один за другим стартовали разные тесты.
Глядя на результаты, директор ощутил, как у него подрагивают кончики пальцев.
— Слишком крупная добыча для тебя. Не пытайся проглотить.
Сказал президент.
Директор обернулся – и встретился с его холодным, жёстко светящимся взглядом. Ким Дончхоль сглотнул.
— Простите, как вы сказали?
— С ним разговаривал.
Рядом с президентом его секретарь запихивал в рот здоровенный с кулак макарон.
Зрелище было до отвращения не к месту.
Одновременно с этим в голове директора мелькнула мысль:
«Надо выйти на вице-президента».
В Хварим существовало два лагеря: один возглавлял президент, другой составляла группа топ–менеджеров.
Президент был одиночкой.
Всё делал и решал сам.
У управленцев было по–другому.
Во главе с вице–президентом они держались плотным кулаком.
Ким Дончхоль поднялся со своего места.
— Мне бы в туалет.
— Ага. Если приспичило – беги.
На этих словах он вышел и уже в коридоре достал телефон.
Лишь убедившись, что даже слух Бессмертного его не достанет, он подобрал несколько ключевых слов, набрал короткое сообщение в мессенджере и нажал отправку.
_
Я перевёл дух и прикинул обстановку. Многозадачность – это когда ты ешь, пьёшь, смотришь и чувствуешь всё сразу.
Сигнал, бьющий по чувствам, вспыхивает на секунду, и в тот же миг надо отметить всё, что я только что ел, пил, трогал и ощущал.
Мы уже проходили это на дополнительных занятиях, и если контролировать чувства, ничего особенно сложного там не было.
С контролем у меня вообще всё хорошо – в этой сфере я что–то вроде Марка Цукерберга в мире соцсетей.
— …Пройдено.
Слово «пройдено» прозвучало отрывисто, как щелчок клинка.
Следом пошло разделение чувств.
В отличие от теста на многозадачность, здесь требовалось разложить и чётко отделить каждое ощущение.
Принцип похож, но способ обработки совсем другой.
Так что, если у тебя хороший контроль, проблем не будет.
— Пройдено.
Про отсечение боли и говорить нечего.
Дни, когда я бегал «Бег по лезвиям», висел в петле и голым корпусом ловил удары клинка.
Уроки репетитора были временем, когда нож входил прямо в кость и плоть.
Сейчас начиналось нечто очень похожее.
Колоть, резать – удары шли точно в те точки, где боль чувствуется особенно ярко.
Под ноготь, внутренняя часть подмышки, солнечное сплетение, связки колена.
Работа, с которой, не нанося серьёзных повреждений, вкручивали боль почти по хирургическим координатам, была просто филигранной.
— Неплохо терпишь.
Мужчина передо мной был профессионалом. Тем самым, кто досконально знал человеческое тело – профессиональным палачом.
— Больно как сволочь.
Спокойно отозвался я.
Если дать боли собой овладеть, толку от драки не будет. Поэтому умение отсекать болевые ощущения – базовый навык любого Бессмертного бойца.
Другое дело, насколько хорошо ты этим владеешь.
Я владел.
И владел очень хорошо.
— Ты просто тупой или у тебя контроль такой мощный?
Палач–экзаменатор с искренним восхищением выдохнул:
— Я Сим Гванмун, первая группа внутренней безопасности.
— Имя у вас примечательное.
— Я этнический китаец.
— Понятно.
Иногда мне казалось, что люди в этой компании чересчур любят игру «давай представимся».
Не знаю, зачем он вдруг полез в самопрезентацию, но я кивнул как положено и перешёл к следующему тесту.
Тонкость восприятия.
До этого момента проверяли, насколько хорошо я управляю тем, что уже есть.
Теперь же собирались выяснить, насколько много у меня этого «есть».
— Отличия?
Он ткнул мне под нос пять карт абсолютно одинаковой, на первый взгляд, рубашкой и сразу задал вопрос.
Нужно было понять, способен ли я, просто глядя, уловить едва заметную разницу.
Это были «обманные» карты.
Колода для фокусов: одна из пяти отличалась. Точнее, в левом уголке на ней была крошечная, с муравьиный коготок, отметина.
Задача сводилась к тому, насколько быстро я её найду.
Даже самый тупой Бессмертный, если дать ему время, в конце концов отыщет подвох.
Я уложился в секунду.
— У второй слева карта отметина другая.
— Дальше.
Потом пошли задания вроде «найди десять отличий» запредельной сложности и чтение строки стиха на пролетающем мимо шарике.
— «Если я вам опостыл, вы уйдёте – молча отпущу».
Шарик был лишь чуть крупнее рисового зёрнышка – казалось, будто сюда заглядывал мастер, вырезающий тексты по рису.
— Это «Азалии» Ким Соволя.
— Я тебя об этом не спрашивал.
«Да-да, в курсе. Просто понтанулся знанием».
Дальше – поиск особого вкуса среди других только по ощущениям языка.
С завязанными глазами пальцами ног щупать предметы на полу и угадывать, что это.
— Где выход?
Лабиринт перекрыли, и нужно было ткнуть пальцем в его единственный верный выход.
Вот это, честно говоря, было уже лишним. Непонятно, с чего тут вообще угадывать.
Чтобы найти ответ, обычно нужны хоть какие–то зацепки.
Но странное чувство тянуло меня в одном направлении. В зоне шестого чувства и интуиции я собрал, сосредоточил внимание.
В этот раз, сосредотачиваясь, я представлял себе сеть.
Говорят: «Небесная сеть широка и редка, но ничего не упускает».
Эту фразу я когда–то вычитал в одном романе о боевых искусствах – и сейчас она всплыла сама собой.
Широкая сеть не может захватить вообще всё.
Зато одно, нужное мне, она отыщет.
Так я учился пользоваться областью шестого чувства и интуиции. Чувства дают опору для выбора.
Они поставляют информацию.
А вот собирать всё это в вывод и делать выбор – это уже целиком моя задача.
— Вот здесь.
Поиск выхода на одном шестом чувстве.
Всего было шестнадцать вариантов. Даже у чистокровных с выдающимися чувствами ответ находился обычно за пять попыток.
Я попал с первого раза.
— …Ещё раз.
Сказал экзаменатор.
Интуиция и шестое чувство без слова «случайность» не существуют.
Поэтому мы повторили то же самое ещё дважды.
И трижды я нашёл выход с первой же попытки.
Так я закончил все тесты и вышел на арену для спаррингов.
После проверки тела и чувств оставалось только посмотреть на манеру ведения боя и то, как человек действует в общей ситуации.
Если по–простому – начинались спарринги.
Новички получали шанс напрямую сравнить и помериться своими талантами.
Какими бы ни были у тебя выдающиеся чувства и дары, толку от них мало, если ты не способен применить их в реальном бою.
Заодно здесь проверяли умение принимать решения в критический момент.
Сколько ты сумеешь достать из своей кладовой, пока получаешь по лицу, – вот в чём суть этого испытания.
Когда я входил на арену, я думал об одном.
С Тимлидером я дрался дважды.
И оба раза проиграл.
Первый раз я даже не понял, как вообще умудрился проиграть.
Поэтому я просто воспроизвёл тогдашний бой и каждый день думал, как его догнать.
Так, ко второму поединку, до меня дошло.
Я понял, почему не могу его одолеть.
Разная плотность опыта.
Тимлидер Ли Джунбон, хоть и ругался «сибаль» через слово, по части умений был настоящим монстром.
Он был человеком, который сам прошёл через неисчислимое количество ситуаций.
Сколько ни подглядывай и ни воруешь приёмы, всё равно будет не хватать.
Без риска для жизни его настоящего лица не увидишь.
Я нутром это чувствовал. Мы тогда немного выпили, и я просто последовал за этим ощущением.
Поставил на кон где–то половину своей жизни и полез на него в полный рост, и за один тот спарринг понял больше, чем за все наши ежедневные тренировки.
Плотность опыта, непостижимые движения Тимлидера, его боевой ритм, стойкость, с которой он размахивал сломанной рукой.
Всё это в сумме привело меня к одному выводу.
Мне ещё есть чему учиться.
— С кем хочешь драться?
Мы стояли на главной тренировочной арене, самой большой на базе. В центре инспектор задал вопрос.
Проявление характера, стремление к росту, инстинкты в реальном бою.
Всё это проверялось в одном – нужно было самому выбрать, с кем ты выйдешь в спарринг.
Учитывая, что Бессмертных в бою «просто так» не убьёшь, последним испытанием мог стать довольно жёсткий поединок.
На вопрос инспектора я открыл рот.
До меня уже ответили несколько человек, теперь настала моя очередь.
— Я… хочу проверить свой предел.
Я сказал это с подходящей долей колебания и продолжил:
— Хочу сразиться с лучшим новичком набора, с Чон Гинамом.
— А второй?
Выбрать противников можно было двоих.
— На ориентации, глядя на одного человека, я сразу решил: «Этого почти нереально победить». Второй – У Михо.
После спарринга с Тимлидером Сибалем я понял ещё одну вещь.
Вообще–то я могу оказаться до смешного слабым.
На фоне Чон Гинама и У Михо я и правда могу быть просто муравьём.
Недаром Тимлидер каждый день ждал, когда придут Гинам с Михо, и называл меня Полудурком.
Я – щуплый муравей.
Поэтому, если мне выпадет шанс сразиться с ними, выкладываться я собирался до конца.
Вложить в каждый удар кулака душу и махать ими до упора.
— Хорошо.
Инспектор кивнул и выстроил нас, новеньких, в шеренгу.
В Хварим из всего набора осталось тридцать шесть человек.
Из них самыми желанными соперниками большинство выбрало Ким Ёхана и Кан Пурыма.
Один – болтун, другой – Бессмертный с лишним весом, который вечно на диете.
Оба – одногруппники, с которыми мы сдружились ещё на ориентации.
А вот самыми нежелательными соперниками стали Чон Гинам и я.
Чон Гинам – чистокровнейший из чистокровных.
Я – полукровка, но с простым характером, популярный среди одногруппников, не с таким ледяным взглядом, как у Гинама, а скорее тёплый городской парень.
Причина была очевидна.
С одним драться было слишком тяжело.
С другим – слишком не хотелось.
— Так, первым у нас… Чон Гинам и Ю Гваник. Вы двое выбрали друг друга.
Инспектор пояснил, что, мол, вот так и бывает – сердца сошлись.
Мне это было совершенно неважно.
— Гинам, сколько лет, сколько зим.
— Не заговаривай со мной по–дружески.
Чон Гинам не мог видеть, как я прохожу тесты.
Новички не имели доступа к процессу испытаний друг друга.
Так что он не знал.
Даже на прошлой операции он толком не видел, как я дерусь. А если и видел, особого значения это не имело.
«Прости, Гинам. Сейчас я буду немного другим, чем раньше».
До этого момента я многое прятал и прикидывался слабее.
Я был уверен, что мне ни в коем случае нельзя засветить свою способность к превращению.
Оказалось, это была гордыня. Высокомерная уверенность, что если я всерьёз захочу, то буду лучше любого Бессмертного здесь.
Нет. Я ошибался.
Мне нужна была работа. Поэтому я работал.
Я тренировался до крови, а потом увидел Тимлидера – и понял.
Даже выложившись полностью, я не выдам ничего такого, что выдаст моё превращение. Если знаешь свой предел, можешь шагнуть за него, не ломясь в стену.
Поэтому я решил выложиться.
Сжимая кулак, я готовился поставить точку в цели, которую наметил себе на это испытание.
— Ху–у, наш Гинамчик.
Я выдохнул и тихо собрал дыхание.
— Сумасшедший…
Пробормотал Гинам.
Сначала надо бы врезать по этой пасти…
А, точно.
Я же муравей. Муравей, которого везде могут раздавить. Обычный муравей, потерявший уверенность после того, как Тимлидер его изувечил.
Так что потом не дуйся: старший брат выложится по полной.
По телу Гинама пробежали рябью помехи – и его присутствие словно растворилось.
Увидев это, я оттолкнулся от земли.
_
http://tl.rulate.ru/book/139426/9504798
Готово:
