«Ну, с понижением Северуса освободилось место главы Слизерина, — сказала Минерва. — Мы с коллегами обсудили это и сузили круг кандидатов до двух человек. Вы и Ха́грид».
«Я?» — спросил Ха́грид. «Я же не Слизерин».
«Мы считаем, что это будет хорошо для вас, поскольку вы выросли, зная, какими были слизеринцы пятьдесят лет назад, и знаете, что такое тяжелый труд, что будет очень полезно для молодых студентов», — сказала Минерва.
«Я думаю, вы переоцениваете Слизеринцев», — сказала Септима, качая головой. «Последние пятьдесят лет были неблагоприятными для нас. Последняя война уничтожила Слизеринцев, и большинство из них перешли на сторону Того-Кого-Нельзя-Назвать, оставив очень немногих, кто присоединился к нашему дому, когда число погибших возросло. Мы только начали восстанавливать некоторые цифры в последние несколько лет. В 1800-х годах в Хогвартсе училось более 800 студентов. В классе Гарри было всего 40 студентов, сравните это с девяноста в классе Альбуса... Это нехорошо. Поэтому их родители в течение последних пятидесяти лет учили своих детей, что если можно заставить других делать работу, а самим получать прибыль, то это лучший путь. Вот почему так много слизеринцев так избалованы, им никогда не придется работать, потому что их родители и дедушки и бабушки скупили все предприятия, которые были дешевы из-за смерти их предыдущих владельцев на войне, так что теперь они могут просто жить на доходы от прибыли. Им не нужно трудиться. Ха́грид будет бесполезен в такой ситуации, потому что он не может себе представить, что не работает, чтобы заработать на жизнь».
«Септима права», — сказал Ха́грид, кивая. «Я никогда не любил Слизеринцев в моем классе, возглавляемом Томом Реддлом. Даже тогда они были ненормальными. Нет, я не хочу эту роль».
«Тогда остается Септима», — сказала Минерва. «Буду честна, я хотела, чтобы ты взяла эту роль, как только ты сюда приехала.
Я думаю, что Северус совершенно не подходит для этой роли, но Альбус переубедил меня».
«Хорошо», — сказала Септима, кивая. «Что мне нужно будет делать?»
«Ну, прямо сейчас мы не знаем», — сказала Минерва, садясь на свое место. «Слизерин сейчас находится в переходном периоде, и я не знаю, что у них на уме».
«Может, мне поговорить с королем и королевой?» — вслух размышляла Септима, но, увидев взгляды окружающих, поморщилась. «Дерьмо».
«О нет, — любопытно спросил Филиус, — продолжайте».
«Черт, — сказала Септима, — ладно, но я должна взять с вас всех клятву, что, как только мы выйдем из этой комнаты, вы никому ни слова не скажете».
«Я не уверена...» — сказала Минерва.
«Тогда я не буду говорить», — сказала Септима, звуча серьезно.
«Если это касается учеников...» — начала снова Минерва, но ее прервали.
«Это не то, что вам когда-либо нужно будет знать», — сказала Септима. «В Слизерине есть золотое правило. То, что происходит в общей комнате, остается в общей комнате.
Я не буду нарушать этот договор, даже как новый глава факультета, и даже если меня отстранят от этой должности из-за этого».
«Хорошо», — сказал Филиус, доставая волшебную палочку и клянясь, что их разговор не будет продолжен до тех пор, пока Септима не поднимет эту тему. Помона последовала их примеру. Ха́грид выглядел сбитым с толку, пока Филиус не подсказал ему, что нужно делать, и вспышка света означала, что клятва вступила в силу.
«Хорошо», — сказала Минерва, следуя их примеру.
«Хорошо», — сказала Септима, — «Дом Слизерина не следует и никогда не следовал правилам, установленным главой дома, если ему не доверяют. Я знаю, что Северус, вероятно, создавал впечатление, что он держит всех в узде, и хотя в определенной степени это было правдой, когда речь шла о школе в целом, в общей комнате он был так же бессилен, как и первокурсники. Дом Слизерина имеет свой собственный кодекс поведения, обычаи, которые соблюдаются уже на протяжении веков и будут существовать до тех пор, пока существует Хогвартс. В Слизерине существует иерархия, и хотя денежное богатство играет определенную роль, оно всегда уступает место магической силе.
В доме Слизерина есть суд, который принимает правила, установленные королем и королевой, которые правят с абсолютной властью. Даже глава дома не может вмешиваться или пытаться изменить что-либо из того, что они установили, поскольку в этом случае он будет подвергнут остракизму на весь период пребывания короля и королевы в Хогвартсе. Все споры должны разрешаться перед ними, и если разногласия остаются, дело передается в дуэльную яму. Проигравший попадает на самое дно иерархии и больше никогда не имеет права бросать вызов. Вы можете претендовать на место в суде в качестве советника, но только сместив того, кто в настоящее время заседает в совете. Если правящий король или королева не хотят вас в совете, то никакие вызовы не изменят ваше положение в Слизерине.
В настоящее время нет ни двора, ни правящего короля или королевы, поскольку последние покинули свои посты в прошлом году, а скипетры лежат на стульях, так что все открыто для дома Слизерина, поэтому в ближайшие недели ожидайте совершенно иной динамики, поскольку будут выдвигаться вызовы.
Драко не был королем, но в этом году он собирался заявить о своих правах и уже сделал первый шаг, когда прибыл в начале года. Он даже сел на королевское кресло, что обычно не разрешалось, но поскольку никто не оспаривал его право, он был на пути к тому, чтобы стать королем. Был только один человек, который мог оспаривать его право, но он никогда не стремился к власти, хотя с самого начала невольно соблюдал правила, даже идя против правящего короля и королевы. Поттер, сделав то, что он сделал сегодня, разрушил любую надежду Малфоев когда-либо стать королем. Даже Люциус не был королем, пока учился здесь, он был советником, но никогда королем.
Итак, если я стану главой факультета, вы теперь знаете, почему я не могу изменить некоторые вещи, касающиеся Слизерина и его учеников».
— Это многое объясняет, — сказал Филиус, кивая. — Я всегда удивлялся, почему на некоторых слизеринцев смотрят с почтением во время собраний в Большом зале или в коридорах.
— Да, — сказала Минерва, кивая. — Так ты согласна стать главой Слизерина?
http://tl.rulate.ru/book/139293/6990337
Готово:
