Глава 24
Повар молча застыл, словно не находя слов.
Однако вскоре прочёл в голубых глазах Одели непоколебимую уверенность.
«Неужели она действительно знает, что делает?»
Увидев, что Одели готова взять на себя всю ответственность, он ещё немного поколебался, а затем решительно произнёс:
— Хорошо. Я попробую приготовить всё так, как вы сказали, принцесса.
Повар тут же распорядился:
— Подготовьте ежевику, лесную малину и ячмень.
Копчёное мясо на кухне имелось, но ячмень и лесные ягоды обычно не хранились в запасе, поэтому помощники поспешили раздобыть их за пределами замка.
Чтобы больше не мешать, Одели тихо покинула кухню.
Пока она оставалась лишь посторонней, большего сделать не могла.
Теперь оставалось только одно.
Узнать, съест ли Людвилл хотя бы ложку этой каши.
Одели могла лишь ждать.
Тук-тук.
Раздался короткий стук.
— Я ведь уже сказал, что ничего не нужно.
Людвилл, судя по всему, сразу понял, кто пришёл.
Он говорил равнодушно, даже не пытаясь скрыть раздражение.
— Ваше высочество…
Как и ожидалось, дверь открыл главный повар.
Осторожно войдя с серебряным подносом в руках, он сразу же столкнулся с отказом и нерешительно замер на пороге.
Людвилл даже не поднял головы.
Продолжая смотреть в документы, он небрежно махнул рукой.
— Унеси.
Глаза Эдвина, помощника великого герцога, тут же опасно сузились.
— Вы до сих пор не завтракали? Тогда тем более должны сейчас поесть! Зачем прогонять повара, словно назойливое насекомое?
Его взгляд упал на бутылку вина и наполовину опустошённый бокал на столе.
Снова алкоголь вместо еды.
Даже пренебрежение собственным здоровьем должно иметь предел!
Эдвин уже собирался разразиться очередной нотацией, когда повар, немного поколебавшись, осторожно произнёс:
— Принцесса сказала, что, если вы снова откажетесь от завтрака, стоит предложить вам это блюдо.
При упоминании совершенно неожиданного человека выражения лиц обоих мужчин одновременно изменились.
Глаза Эдвина широко распахнулись, а Людвилл слегка нахмурился и наконец поднял голову.
— Принцесса Кардель?
Низкий голос прозвучал почти как обращённый к самому себе вопрос.
Та самая девушка, которой он дал две недели, чтобы его развлечь, а она заперлась во флигеле и почти не показывалась?
Людвилл насмешливо хмыкнул.
Он решил, что принцесса испугалась и спряталась.
Но потом выяснилось, что она поймала вора.
Похоже, девушка усердно совала нос во все дела замка, однако понять, чего именно она добивалась, было невозможно.
— Да. Насколько я понял… она беспокоится о здоровье вашего высочества.
Повар, что случалось крайне редко, добавил собственное мнение.
Поначалу он и сам растерялся, когда принцесса внезапно появилась на кухне и начала давать указания насчёт рациона великого герцога.
Но в обещании лично взять на себя ответственность определённо чувствовалась уверенность.
Каковы были её истинные намерения — уже другой вопрос.
Если говорить откровенно, повару было совершенно безразлично, шпионка принцесса или кто-то ещё.
Главное, чтобы великий герцог наконец доел хотя бы одно блюдо.
«Надо же».
Людвилл был поражён тем, что повар словно невзначай защищал Одели.
У него совсем нет гордости?
Посторонняя женщина едва успела войти в великогерцогский замок, а уже вмешивалась в работу кухни, и повар безропотно её послушался?
«Главный дворецкий тоже вёл себя странно. Похоже, она уже успела приручить и повара».
Просто смешно.
Людвилл дал ей всего две недели.
Почему же вместо него она тратила внимание на окружающих?
Она утверждала, что пришла ради власти.
Неужели собиралась начать с переманивания слуг на свою сторону?
Но…
«Она ведь не настолько глупа, чтобы не понимать, что окончательное решение всё равно за мной».
Разве ей не следовало, как другим женщинам, каждый день ходить за ним по пятам и надоедать, чтобы получить хотя бы малейший шанс?
«Разве не должна была сама принести это блюдо и заявить, что приготовила его ради меня?»
Людвилл с явным неудовольствием уставился на закрытый серебряной крышкой поднос.
Долго и молча.
Наконец он указал на стол подбородком.
— Поставь и уходи.
Повар почтительно поклонился и покинул комнату.
В кабинете вновь воцарилась тишина.
Только миска ячменной каши продолжала одиноко стоять на столе.
Людвилл снял крышку.
Вверх поднялся горячий пар, и по комнате медленно распространился приятный ореховый аромат.
Перед ним была жидкая ячменная каша.
На напитавшихся влагой зёрнах аккуратно лежали несколько тонких ломтиков копчёного мяса.
По краям были разложены тёмно-красная малина и ежевика, а тонкая струйка мёда придавала блюду мягкий блеск.
— Это же собачья… Кхм.
Наблюдавший сзади Эдвин поспешно кашлянул.
Он явно собирался назвать блюдо собачьей кашей.
Для завтрака великого герцога оно выглядело до смешного скромным.
Скорее походило не на трапезу аристократа, а на завтрак бедного крестьянина.
Да и само предположение, что принцесса герцогского Дома Кардель могла придумать подобное блюдо, казалось совершенно нелепым.
Здесь определённо чувствовался какой-то злой умысел…
— Кхм. Ваше высочество, вы сильно провинились перед принцессой?
— …
— Возможно, она вас за что-то возненавидела…
Людвилл никак не отреагировал на его слова.
Разум тревожило неприятное, но одновременно странно знакомое ощущение.
Долго рассматривая кашу, он наконец молча поднял ложку.
Стоило первой порции коснуться языка, как сначала раскрылся глубокий вкус пропитанного солью копчёного мяса.
Затем мягко разошёлся тёплый, ореховый вкус ячменя, нежно заполняя рот.
Но не успел Людвилл привыкнуть к этому сочетанию, как проявилась лёгкая кислинка малины и ежевики.
Лопнувшие ягоды внесли в общий вкус свежую, яркую ноту, а последовавшая за ней едва заметная сладость мёда мягко осела на кончике языка.
Солёное, ореховое, кислое и сладкое соединились совершенно естественно.
Ни один вкус не перебивал остальные.
Они плавно сменяли друг друга, словно текущая вода.
«Почему это…»
Почему это так вкусно?
Нахмурившись, Людвилл зачерпнул ещё одну ложку.
Ячменную кашу он часто ел, когда был рабом.
Но с таким сочетанием прежде никогда не сталкивался.
Вкус одновременно казался знакомым и совершенно чужим.
Незнакомым, но необъяснимо притягательным.
Людвилл не помнил, чтобы когда-либо ел что-то подобное, однако не испытывал ни малейшего отторжения.
Странное блюдо, пробуждавшее тоску по родине, которой у него никогда не было.
Он молча поднял ложку снова.
Ещё одна порция.
Потом следующая.
Мягкая текстура.
Тепло, медленно спускавшееся по горлу.
И вдруг Людвилл замер.
Тело отреагировало первым, словно он впервые попробовал еду после долгих лет голода.
Но дело было не в физическом голоде.
Казалось, потерявшие направление осколки чувств отчаянно метались внутри, не понимая, куда им устремиться.
http://tl.rulate.ru/book/139288/27328581
