— Тот, кто наказывает зло и поощряет добро, — хороший человек.
— Человек, который никому не причиняет вреда, — хороший человек.
— Мой отец говорил, что люди с моральными устоями — хорошие люди.
Цзян Нин кивнул, посмотрел на них и спросил:
— А вы думаете, люди рождаются добрыми или злыми?
Этот вопрос озадачил их, и все, опустив головы, принялись усердно размышлять.
— Брат, я не знаю, — растерянно сказал Цзян Нину один из младших учеников, подняв голову.
Цзян Нин рассмеялся.
— Я тоже не знаю.
Его товарищи посмотрели на него в изумлении. Цзян Нин не обращал на них внимания, а говорил сам с собой:
— Если человеческая природа добра, то почему есть злые люди? Если человеческая природа зла, то почему есть добрые люди? Добро и зло заложены в людях с рождения, или их формирует окружение?
— Где проходит граница между добром и злом? Раз уж в мире есть добрые люди, то как определить, кто такой добрый человек? А кто такой злой?
Эти вопросы Цзян Нина привели всех его товарищей в полное замешательство. Цзян Нин понимал, что эти вопросы были для них непонятны, но в тот момент он не ждал от них ответа.
За пределами учебной комнаты.
Юэ Буцюнь, Нин Чжунцзэ и группа учеников Хуашань впали в глубокие раздумья, услышал слова Цзян Нина.
— Учитель, — сказал Линху Чун, глядя на стоявшего снаружи Юэ Буцюня, и неловко улыбнулся.
Поскольку сегодня Цзян Нин давал лекцию своим товарищам, Юэ Буцюнь распорядился, чтобы и Линху Чун послушал, поэтому того освободили из тюрьмы раньше срока. Юэ Буцюнь бросил на него взгляд, ничего не сказав, но лишь подал знак глазами, чтобы тот оставался здесь и никуда не уходил.
В учебной комнате.
— На мой взгляд, — произнес Цзян Нин, привлекая к себе внимание как внутри, так и снаружи учебной комнаты, — простого добра и зла недостаточно, чтобы отличать добрых людей от плохих. Не существует абсолютно добрых людей, точно так же, как не существует абсолютно злых.
– Почему в мире существует различие между добром и злом?
– Мораль.
– А что такое мораль?
Цзян Нин не стал ждать их ответа, да и не мог его получить, поэтому сам дал его:
– Дао и добродетель. Дао – это выбор, а добродетель – это качество. Вы выбираете быть хорошим человеком, что означает – стремление к нравственности.
Соученики в зале недоумевали, что это вообще значит.
Цзян Нин посмотрел на них и вновь задал вопрос:
– Но всегда ли существовала мораль? Или всё же люди создали её сами?
В этот момент выражения лиц этих младших братьев напоминали слушающих иностранный язык, они растерянно смотрели на вопросы Цзян Нина.
Но Цзян Нин лишь смотрел на них, желая вытянуть из них ответ.
Один из учеников, слабо поддавшись его взгляду, произнёс:
– Брат, я думаю, мораль должна быть создана нами самими.
Цзян Нин никак не отреагировал на этот ответ. Он не сказал, прав ли тот или нет, а вместо этого задал совершенно не связанный с предыдущим вопрос:
– Какое, по-вашему, отличие существует между людьми и птицами, курами, утками, рыбами, овцами, тиграми и другими животными?
Вопрос Цзян Нина был куда проще предыдущих, и его соученики начали отвечать один за другим.
– Я знаю!
Один из подмастерьев, подняв руку, сказал:
– Мой отец раньше был охотником. Он говорил мне, что отличие нас от животных в том, что мы обладаем мудростью, которой нет у животных. Мой отец мудр, потому он часто охотится на множество лис и кабанов в горах.
Цзян Нин кивнул и сказал:
– Ты прав, но также и не совсем.
– Вы считаете, что люди обладают моралью, но думаете ли вы, что животные тоже обладают моралью?
Соученики все покачали головами.
– Нет.
Цзян Нин посмотрел на них и произнёс:
– В этом и состоит различие между людьми и животными.
– Главное отличие людей от животных не в интеллекте, а в поведении и морали.
— Мораль — это выбор. Одни люди выбирают её, другие же отвергают.
— Вы хотите быть хорошими людьми, быть благородными и праведными, это замечательно, я надеюсь, вы сможете придерживаться этого и не изменитесь, что бы ни случилось.
Цзян Нин посмотрел на них и сказал: — Вы ещё очень молоды. Вы не понимаете того, что я сейчас говорю, и это нормально. Я хочу, чтобы вы знали, что в будущем вы встретитесь со многими людьми и переживёте многое. На каждом этапе перед вами будут вставать разные выборы. Принимая их, вы можете многое приобрести и многое потерять. Но, несмотря ни на что, есть две вещи, которые вы никогда не должны забывать. Первое — это ваши идеалы, а второе — ваша граница дозволенного.
— Этот мир несовершенен и полон зла, поэтому я надеюсь, что вы не ослепнете от зла этого мира, а будете стремиться двигаться вперёд. Вам не обязательно идти вместе с теми людьми, и вам не нужно их слушать. Делайте то, что считаете правильным, и излучайте хоть немного света. Даже если вы будете подобны светлячкам, вы всё равно сможете излучать свет во тьме.
— Нет нужды ждать солнца. Если солнца не будет, я стану единственным светом во тьме.
Сказав это, Цзян Нин сделал небольшую паузу, взглянул за окно дома и увидел там фигуру Линху Чунга.
— Когда вы будете в мире боевых искусств, каждое ваше слово и действие будет представлять нашу секту Хуашань. Вы должны помнить, что вы ученики секты Хуашань и ученики праведного пути. Я надеюсь, что, куда бы вы сегодня ни отправились и что бы ни случилось, вы должны помнить свою позицию — быть честными.
— Мы никогда не будем уживаться со злом. Когда мы встречаем зло, нам не нужно ничего говорить или колебаться. Нам нужно только убивать.
— В этом мире есть только один праведный путь.
Слова Цзян Нина звучали внутри и снаружи класса.
«На этом пути нас встретится множество людей и событий. Одни будут благодарить нас, другие станут нас непонимать, третьи станут нас осуждать, а четвертые – ненавидеть. Я хочу сказать вам, что, сталкиваясь с сомнением и ненавистью, не колебитесь, не теряйтесь. Если вы чисты перед небом, не виновны перед другими и верны своей совести, как перед собой, так и перед другими, – поступайте так, как считаете нужным».
«Мое сердце и мои поступки чисты, как зеркало. Всё, что я делаю, – справедливо».
Младшие ученики в зале подняли головы и взглянули на Цзян Нина.
Они не вполне понимали, что хотел сказать Цзян Нин, но по какой-то причине их сердца забились в унисон.
«Напоследок я хочу дать вам напутствие», – сказал Цзян Нин, обводя взглядом товарищей. – «Жизнь – это долгий путь. Сохраняйте прямоту помыслов и поступайте правильно».
Глава 67: Ван Юань
«На этом мой урок окончен».
Услышав эти слова, товарищи, словно очнувшись от сна, встали и поклонились Цзян Нину.
«Благодарим тебя, старший брат, за наставления!»
Признаться, они не всё поняли из слов Цзян Нина на этом занятии, но почему-то крепко запомнили его слова в своих сердцах.
Цзян Нин едва заметно кивнул и проводил их взглядом. Он вышел из класса лишь после того, как все ученики разошлись.
У выхода уже ждала группа людей.
«Учитель, супруга учителя».
Цзян Нин слегка кивнул Юэ Буцюню и Нин Чжунцзэ.
Юэ Буцюнь и Нин Чжунцзэ улыбнулись и кивнули в ответ.
«Младший брат, то, что ты сказал, было превосходно. Думаю, ты мог бы стать учителем», – подмигнул Цзян Нину Линху Чун, только что вышедший из тюрьмы.
Цзян Нин рассмеялся, услышав это.
Учительство не спасает людей.
— Младший брат, тебя не было целый год. С тех пор как ты ушёл, мне не с кем сражаться. Вздох, жизнь так одинока, словно снег. Теперь, когда ты вернулся, у меня наконец снова появился соперник. Давай, давай устроим поединок, — с некоторым азартом сказал Линху Чун Цзян Нину.
— Нет нужды, — прежде чем Цзян Нин успел что-либо сказать, вмешался Юэ Буцюнь.
Увидев недоумевающий взгляд Линху Чуна, Юэ Буцюнь произнёс:
— Нин'эр уже мастер первого класса. Ты ему не ровня.
— Что? — Линху Чун широко распахнул глаза, выглядит потрясённым.
Остальные ученики Хуашаня тоже были потрясены. Они не ожидали, что Цзян Нин станет мастером первого класса всего за год странствий.
— Я обычно прошу тебя больше тренироваться, но ты всегда ослушивался меня, — Юэ Буцюнь не мог не покачать головой и сказал: — Твой характер неустойчив. Твой наставник наказывал тебя стоять лицом к стене на обрыве несколько раз, чтобы закалить твой характер. Но ты стал лениться в то время, когда Нин'эр не было на Хуашане. Нин'эр моложе тебя, но теперь он превзошёл тебя в боевых искусствах.
Линху Чун молчал. Он признавал, что Цзян Нин оказывал на него слишком сильное давление, когда они были на горе, что не позволяло ему остановиться ни на мгновение. Только когда Цзян Нин спустился с горы, его напряжённый разум наконец расслабился. Изначально он думал, что Цзян Нин не будет иметь много времени для практики боевых искусств во время этой вылазки, поэтому ему было нормально лениться. Однако он не ожидал, что тренировки Цзян Нина по боевым искусствам не только не застопорились во время этой поездки вниз с горы, но и стремительно продвинулись, превзойдя его ожидания.
Глядя на фигуру Цзян Нина, Линху Чун стиснул зубы и втайне принял решение как можно скорее догнать Цзян Нина.
Увидев его вид, Юэ Буцюнь не мог не вздохнуть втайне. Он перестал смотреть на него и повернулся, чтобы поговорить с учениками.
– Еще рано, те, кому нужно практиковать искусство меча, сделайте это, а те, кому нужно заняться делами, идите и делайте свою работу.
– Да.
Выслушав слова Юэ Буцюня, все ученики кивнули и разошлись. Линху Чун тоже ушел. Он хотел вернуться на Скалу Раскаяния, чтобы уединенно практиковать боевые искусства.
На поле остались только Цзян Нин, Юэ Буцюнь и Нин Чжунцзэ.
Юэ Буцюнь сказал Цзян Нину: «Я передал тебе технику меча Хуашань в эти дни. Ты должен сосредоточиться на тренировках и укреплении себя в этом месяце. Не расслабляйся».
«Но ты должен знать, что владение мечом статично, пока живой человек. Ты должен помнить об этом, когда практикуешь фехтование. Не запоминай механически. Иначе даже самое искусное фехтование будет сломлено. Только люди могут использовать мечи, но мечи не могут управлять людьми».
http://tl.rulate.ru/book/139131/7143627
Готово:
