Рашан, Джалил и Кассия гнали лошадей днём и ночью, выжимая всё из выносливых скакунов. Спустя три дня беспрерывной скачки они наконец нагнали караван его матери недалеко от Риверпойнта.
Рашана захлестнуло облегчение, когда они присоединились к огромному каравану, направлявшемуся в Элинхир — город, который он тщательно выбрал ещё несколько месяцев назад. Элинхир был не только одной из внутренних крепостей Хаммерфелла, но и местом, где располагалась главная пекарня Рашана. Там Амира и пекарь управляли одним из его крупнейших складов. Инфраструктура города была надёжной, а ресурсы — в достатке, что обеспечивало беженцам прочную основу для новой жизни.
Элинхир, в отличие от прибрежных городов, не являлся стратегической целью в Великой войне. Его расположение в глубине материка, вдали от морских угроз и прямого интереса Доминиона, гарантировало, что давление на него будет в лучшем случае минимальным — направленным лишь на то, чтобы растянуть силы Империи и редгардов. Этот факт обнадёживал Рашана. Он знал, что город выстоит, что делало его идеальным убежищем для тех, кто бежал с побережья.
Когда они прибыли к шумным воротам Элинхира, облегчение Рашана стало ещё глубже. Город жил своей жизнью, был хорошо организован, а его крепкие стены охранялись дисциплинированными стражниками. Линии снабжения были стабильны и обильны, а оборона города внушала уверенность. Рашан сделал правильный выбор.
Однако, подъезжая ближе, Рашан осознал, что масштабы каравана его матери превзошли его первоначальные расчёты. За ним тянулся, казалось, бесконечный поток беженцев и повозок. Он ожидал большую группу, но реальное число людей превзошло его самые тщательные приготовления.
Сам город не смог бы немедленно вместить всех. Но Рашан предвидел и такую возможность. На окраине Элинхира уже было выделено и подготовлено место для лагеря беженцев. Хотя теперь стало ясно, что лагерь будет несколько больше, чем он изначально предполагал, Рашан сохранял уверенность. Они справятся.
Разместив караван во временном лагере, Рашан задумчиво окинул взглядом окрестности. Этот план сработает. Он должен сработать. Здесь, по крайней
мере, они могли перегруппироваться, восстановить силы и подготовиться к тому, что бы ни приготовила им война.
Следующая неделя выдалась просто невыносимой.
То, что должно было стать быстрым объединением командования, превратилось в бесконечное позёрство, споры и пререкания из-за званий и старшинства. Рашан с растущим раздражением наблюдал, как лагерь превращается в сцену для демонстрации гордыни каждого командира. Не имея официальных военных полномочий, он мог лишь наблюдать, стиснув зубы, пока часы превращались в дни, потраченные на пустые дебаты.
Его мать, обычно сдержанная и опытная в дипломатии, была раздосадована не меньше, не в силах внести ясность в этот хаос, несмотря на все свои усилия. Ничего не двигалось с мёртвой точки, и неопределённость расползалась по рядам.
Наконец, одним ранним утром, настроение изменилось.
С окраины лагеря раздались резкие и властные звуки рогов. Рашан оторвал взгляд от карт, которые бесплодно изучал часами, и обменялся вопросительным взглядом с Джалилом. Они быстро вышли из шатра, присоединившись к Кассии и его матери, спешившим к собиравшимся у входа в лагерь солдатам.
Колонна всадников уверенно двигалась по импровизированным улочкам из палаток и костров; лошади были уставшими, но гордо несли своих седоков. Во главе ехал отец Рашана, Самир Сульхарен. Пыль покрывала его доспехи и плащ — следы долгого и спешного пути. Однако его осанка оставалась такой же внушительной, как и всегда: спина прямая, уверенная, а взгляд острый, пока он осматривал собравшиеся ряды.
Во главе колонны стоял глашатай, высоко подняв свиток с отчётливо видной печатью короля. С отработанной церемонностью он развернул его и начал говорить ясным голосом, разнёсшимся над притихшей толпой:
— По приказу короля Фахараджада и Совета Старейшин, Самир Сульхарен, сын Башира Сульхарена, лорд-командующий Танета, настоящим назначается Верховным главнокомандующим армиями центрального Хаммерфелла. Да внемлют все присутствующие его власти и окажут ему величайшее послушание, уважение и содействие. Да направит нас честь, и да сопутствует победа нашей стали!
Лагерь взорвался радостными криками, облегчение ощущалось в каждом возгласе. Дисциплина быстро вернулась, когда по знаку поднятой руки Самира войска снова затихли. Он плавно спешился, передал поводья ожидавшему помощнику и целеустремлённо направился к Рашану и его семье.
Он остановился лишь на мгновение, его глаза потеплели от глубокого облегчения и гордости, прежде чем заключить мать Рашана в страстные объятия. Рашан тихо наблюдал, улыбаясь, как отец с нежностью поцеловал мать в лоб — нежностью, резко контрастировавшей с суровой обстановкой военного лагеря.
Затем, повернувшись к Рашану, Самир крепко сжал его плечи, глядя ему прямо в глаза.
— Сын мой, спасибо, что присмотрел за ними. Ты достойно поддержал честь нашей семьи.
Рашан сжал предплечье отца и глубоко кивнул.
— Я рад, что ты здесь, отец. Наконец-то мы сможем чего-то добиться.
Самир рассмеялся, и напряжение заметно спало с его плеч, пока лагерь вокруг них быстро перестраивался, и солдаты под возобновлённым и неоспоримым руководством стремительно возвращались к своим обязанностям.
После дня организации и вступления в командование, Рашана вызвали в шатёр его отца на окраине Элинхира. Военный лагерь стоял особняком от лагерей беженцев, стратегически расположенный так, чтобы поддерживать порядок, чётко отделяя гражданские зоны от военных операций. Солдаты, как опытные, так и только что прибывшие, тренировались на открытых пространствах между аккуратными рядами холщовых палаток.
Войдя внутрь, Рашан обнаружил отца сидящим за широким деревянным столом, заваленным картами и разбросанными документами. Впервые за несколько недель отец выглядел отдохнувшим — одетый удобно, но формально, как и подобало его положению.
— Сын мой, — тепло поприветствовал Самир, отпуская собравшихся вокруг него офицеров. — Садись. Нам нужно многое обсудить.
Рашан устроился на стуле напротив отца, уважительно кивнув.
— Отец.
Самир задумчиво посмотрел на него, прежде чем заговорить.
— Твоё предложение привлечь к нашей борьбе иноземных союзников увенчалось успехом — по крайней мере, частичным. Те, кто решит встать на нашу сторону, получат плату за свои жертвы. Кроме того, мы установили низший уровень гражданства для тех, кто полностью посвятит себя нашему делу, а также защиту, гарантированную мощью Хаммерфелла.
Рашан медленно кивнул, обдумывая последствия. Внутренне он понимал, что это очень привлечёт перемещённых данмеров, которые долго скитались без убежища. Обещание защиты, с другой стороны, было подобно маяку для Клинков, чьи жизни постоянно находились под угрозой из-за предательства Империи.
— Конечно, не все согласились, — продолжил Самир с усталым вздохом, его глаза на мгновение вспыхнули от разочарования. — Но несколько мудрых голов взяли верх над недальновидными возражениями. — Он что-то пробормотал себе под нос, и Рашан уловил лёгкую нотку раздражения, направленную на традиционалистов-венценосцев.
— По мере прибытия подкреплений, — отчётливо продолжил Самир, — многие из иноземных добровольцев будут напрямую интегрированы в наши ряды. Мы позаботимся о том, чтобы их таланты и сильные стороны были использованы должным образом.
Рашан молча согласился, зная, что интеграция необходима для единства.
— Это мудро, отец.
Самир наклонился вперёд, и карты зашуршали под его локтями.
— Я хотел бы, чтобы ты помог мне в разработке наших стратегических планов. У тебя есть к этому чутьё, Рашан. Помоги мне эффективно распределить эти новые силы.
Рашан выпрямился, с нетерпением, но серьёзно.
— Конечно.
Вместе отец и сын склонились над картами, обсуждая каждую группу иноземцев в отдельности:
* Норды: Свирепые воины передовой, идеальные для прорыва вражеских линий. Лучше всего использовать для тяжёлых штурмов или критической обороны.
* Бретонцы: Мастера защитной магии и сопротивления, полезны в качестве магических щитов или на поддерживающих ролях.
* Орсимеры: Непревзойдённые ударные войска, их тяжёлая броня и грубая сила подходят для целенаправленных атак и прорывов.
* Данмеры: Проворные застрельщики и искусные стрелки, идеальны для партизанской войны, разведки и рейдов.
* Клинки: Высокодисциплинированные и элитные бойцы, исключительны в точечных убийствах, шпионаже и стратегических ударах в тылу врага.
Рашан наклонился вперёд, прижав палец к карте.
— Нам не следует немедленно бросать наши основные силы на отвоевание прибрежных городов. Ещё слишком рано. Позволим Доминиону продвинуться вглубь материка. Пусть их линии растянутся.
Самир тихо выдохнул через нос.
— Здравый план... но ты должен знать. Прибрежные города уже пали. Гилейн, Рихад, Хегат — потеряны.
Челюсть Рашана напряглась, но он сохранил вид человека, который внимательно слушает.
— Танет, — продолжил его отец, — пал наполовину. Большая часть города захвачена... но оставшиеся силы отступили и организовали оборонительную позицию вдоль реки Йер.
Рашан моргнул.
— На речной линии?
Он позволил удивлению проявиться, сохраняя ровный тон. Он ожидал сопротивления, но не полного отступления к Йер. По крайней мере, не так скоро.
Самир кивнул.
— Местный командир перегруппировался после того, как верфь, зернохранилище и мост были саботированы. Заявил, что это дело рук доминионских диверсантов.
Последовала пауза.
— Странно, — пробормотал его отец. — Доминион больше нигде не наносил ударов по подобным целям. А эти сооружения... ну, они жизненно важны, если планируешь марш вглубь материка.
Он бросил на Рашана косой взгляд, прежде чем продолжить.
— В любом случае, твоя стратегия по-прежнему верна. Пусть они идут дальше. Растягивают свои линии. И когда они подумают, что закрепились, — его отец легонько постучал по карте, — мы нанесём удар. Все разом. Нарушим их логистику. Обезглавим их командование.
Рашан кивнул.
— Но нам нужно укрепить Йер.
Рука Самира переместилась к изгибу реки.
— Да. Эта линия должна выстоять.
Рашан сменил позу и указал на другую точку на карте, переводя разговор.
— У меня есть ещё одна идея, отец.
— О? — спросил Самир, спокойно и проницательно. — Говори.
— Нам понадобятся небольшие отряды. Не более шестнадцати воинов. Быстрые. Легкобронированные. Способные двигаться, не дожидаясь основной армии.
— Диверсионные миссии. Глубокие удары. Вошли и вышли. Они будут служить командованию, но наносить удары по ситуации. Бить по самому важному. Оставлять Доминион в замешательстве.
— Они могут начать действовать ещё до того, как поднимутся знамёна.
Бровь Самира взлетела вверх, затем медленно опустилась в раздумье.
— Проницательная идея.
Рашан едва заметно улыбнулся.
— Я хотел бы возглавить один такой отряд. Именно для этого я тренировался. Джалил и Кассия тоже. Ты знаешь, я готовил нас к этому.
Он не хотел разлучаться с ними. И, по правде говоря, если бы ему дали хоть немного свободы, он смог бы проложить путь сквозь вражеские ряды, от которого они бы никогда не оправились.
Самир долго изучал его.
Не как отец. Как командир.
— Ты хочешь, чтобы воины следовали твоему слову, — сказал Самир. — Но тебе семнадцать. Ты никогда не командовал в полевых условиях. Почему они должны доверять твоему голосу, когда клинки обнажены?
Рашан не дрогнул.
— Потому что я поведу их с передовой. Я не попрошу сделать то, чего не сделаю сам первым. Я сражался усерднее, тренировался дольше и учился больше, чем половина людей в званиях. Позволь мне доказать это. Если я потерплю неудачу, сорвите с меня знаки отличия и отправьте в обозные шатры.
Губы Самира слегка изогнулись, не совсем в улыбке — скорее, в знак одобрения.
— Я был бы разочарован, если бы ты не попросил, — сказал он. — Я даю своё благословение. Выбирай своих шестнадцать.
Они снова склонились над картой.
Планы разворачивались — более быстрые маршруты, скрытые проходы, узкие места, ждущие огня и стали. Рашан делился фрагментами забытых знаний, стратегиями, которые переломили ход последней войны. Тяжёлые уроки. Забытые тактики.
Когда наносить удар. Когда исчезать. Когда позволить врагу растянуться слишком далеко — и сломаться.
Вместе отец и сын творили будущее.
Когда Рашан вышел из шатра своего отца, воздух показался другим — заряженным, живым.
Бремя ответственности легло на его плечи, но под ним было что-то ещё. То старое чувство. Острота перед миссией. Напряжение перед действием. Это были не нервы — это была готовность.
Ему не пришлось долго думать, с чего начать.
Ещё тринадцать. Вот что ему было нужно.
И он уже точно знал, где найти первого.
Старик сказал, что хочет быть там — увидеть рождение легенды.
Рашан усмехнулся, пересекая лагерь.
Он собирался предоставить ему место в первом ряду.
http://tl.rulate.ru/book/138776/7241983
