Тевантиас всевозможными способами воздействовал на лежавшие перед ним яйца зергов. Стоило ему ввести в них энергию и биомассу, как яйца тотчас откликнулись. На самом деле это Керриган, используя разум улья, напитала их псионической силой, но Тевантиас, не ведая об этом, приписал успех себе.
Вскоре из коконов вырвались два трутня. Вид новорожденных тварей лишь разжёг в гомункуле исследовательский азарт. При помощи бесчисленных хирургических манипуляторов, что услужливо вились вокруг, Тевантиас обездвижил созданий и приступил к управляемой биологической модификации. Острые инструменты впивались в их плоть, но трутни не выказывали ни малейшего сопротивления. Вдобавок Тевантиас установил на них устройства нейроконтроля.
Все шло гладко. В глазах Тевантиаса эти примитивные, движимые одними лишь инстинктами существа вовсе не казались теми чудовищами, о которых с содроганием говорили Арлекины.
Каждый гомункул был гением в искусстве плоти, не говоря уже о Тевантиасе, которого по праву можно было назвать первым среди них. А гениям зачастую свойственен один общий недостаток: сколь бы сдержанны и рациональны они ни были, им не избежать высокомерия.
Тевантиас доверял собственному мастерству больше, чем чужим предостережениям. Гомункулы были «богами» в области биологии; посланникам Смеющегося Бога никогда не постичь их искусства. И факты, казалось, подтверждали его правоту. То, что Арлекины считали зергов неуправляемыми, вовсе не означало, что он не сможет их подчинить. Если бы Тевантиас сомневался в себе, он никогда не достиг бы своего нынешнего положения.
Стоило ему помыслить, и зерги двигались в полном соответствии с его волей, ничем не отличаясь от других его творений, а порой превосходя их в стабильности.
«Неудивительно, что даже низшие обезьяны способны управлять этими созданиями…» — подумал он. Иные из его собственных шедевров время от времени вырывались из-под контроля.
Как только Тевантиас вознамерился продолжить изучение природы зергов, один из трутней начал прямо на месте преображаться в Инкубатор. Пурпурная слизь поползла по лаборатории. Энергия и биомасса, введённые им ранее в яйцо, послужили топливом для этой трансформации. Превращение крошечного трутня в столь массивное строение выходило за рамки известных законов физики.
Эта сцена открыла перед Тевантиасом новый, неизведанный мир. Его глаза горели восторгом. Он с восхищением погладил постоянно пульсирующий и разрастающийся Инкубатор. Для него это было высшее искусство плоти. Расползающаяся слизь тем временем начала активно поглощать мёртвые алхимические материалы, разбросанные по лаборатории.
Едва строительство Инкубатора завершилось, как из него одна за другой стали появляться личинки. По приказу Лукана первым был выведен Надзиратель — узловое существо для зергов. Хотя в игре он лишь увеличивал лимит войск, его истинное предназначение заключалось в передаче команд разума улья другим особям. Лукан рассчитывал, что Тевантиас обнаружит эту особенность и решит, будто, контролируя Надзирателя, он сможет управлять всем роем.
И, как и предполагал Лукан, Тевантиас, с его многолетним опытом и невероятными познаниями, уловил тонкие псионические колебания, исходившие от Надзирателя в момент передачи команд. По мере того как выводились всё новые и новые виды зергов, гомункул изумлялся их стремительной способности к размножению.
— Чистейшие машины для убийства!
И чем могущественнее выглядели зерги, тем сильнее становился его восторг. Ведь в его глазах это была сила, которой он теперь повелевал.
Глядя на рой, постепенно заполнивший лабораторию, Тевантиас приказал нескольким трутням следовать за ним. Одной лаборатории было уже слишком мало… К счастью, в руинах нижних ярусов Комморры у него имелась куда более просторная.
— Отец, я чувствую, что число зергов постоянно растёт!
— Похоже, он и вправду заглотил наживку!
Эти тёмные эльдар посмели напасть на его мир и его людей! Когда придёт время, Лукан непременно преподнесёт им сюрприз! Предать в решающий миг, чтобы шокировать их вторжением в стиле StarCraft. Заставить их вкусить горькие плоды собственных деяний… одна лишь мысль об этом пьянила!
В это время тяжелораненый Бёрнс находился в камере работорговца вместе с другими пленниками. Воздух был пропитан смрадом гнили и экскрементов — удушливая вонь, от которой, казалось, можно было умереть на месте.
— Кха… кха…
Внутренности Бёрнса всё ещё горели болью. Он не понимал языка тёмных эльдар, но знал: оказанная ему примитивная медицинская помощь определённо не была продиктована добрыми намерениями.
В этой огромной камере томилось ещё около двухсот солдат Династии, захваченных вместе с ним. Кроме них, здесь было больше сотни других людей с лицами, полными глухого оцепенения.
— С-сэр… что эти ксеносы собираются с нами делать?
Выжившие солдаты, которым тоже кое-как перевязали раны, инстинктивно сгрудились вокруг Бёрнса.
— Я не знаю… но мы не можем просто сидеть и ждать смерти! Нужно найти способ сбежать! Осмотритесь, может, найдём какие-нибудь инструменты!
Бёрнс не собирался сдаваться. Но прежде чем они успели что-либо предпринять, к ним обратился один из старых заключённых.
— Вас… только что схватили? Император Всемогущий… давно я не видел в этой клетке новых лиц. Не дёргайтесь. Неужели вы думаете, что эти извращенцы дадут нам шанс сбежать? Теперь вы такие же, как мы, — просто их собственность. Вам, новичкам, скоро предстоит первый гладиаторский бой… лучше поберегите силы. Может, так у вас будет больше шансов выжить на арене.
Услышав это, Бёрнс подошёл ближе. На мужчине виднелись остатки потрёпанной формы Астра Милитарум. Значит, он не был беспомощным имперским гражданином, а прошёл как минимум полную военную подготовку.
— Вы тоже из Гвардии? Меня зовут Бёрнс. А вас? Мы из Династии Вольных Торговцев Монгорте! Похоже, вы здесь давно. Можете рассказать об обстановке? Может, у нас есть шанс!
— Я… зовите меня Гаспар. Астра Милитарум? Ха-ха-ха… да. Только мы — жалкий Штрафной Легион. Нас и гвардейцами-то с натяжкой назовёшь, верно? Империум никогда не считал нас за людей. Не сопротивляйтесь. Всё напрасно.
Бёрнс слышал о Штрафных Легионах. Туда ссылали преступников, призванных искупить вину кровью. Выжившие могли получить прощение, но многие ли доживали до этого дня? Лишь единицы могли по-настоящему очистить своё имя, а лучшие из них получали шанс стать агентами Инквизиции. Солдаты Штрафных Легионов были вынуждены играть со смертью ради призрачной надежды.
— Как вы можете мириться с такой судьбой? Даже если вы из Штрафного Легиона, вы всё равно люди, последователи Бога-Императора! Как можно преклоняться перед ксеносами?!
— Да… когда-то мы все были воинами Императора. Тоже посвящали ему свои жизни. Но здесь есть только отчаяние, резня и боль. Свет великого Бога-Императора не проникает в это тёмное место.
Слыша пораженческие речи собеседника, Бёрнс без колебаний ударил его, повалив на землю. Он не мог позволить этому сломленному человеку пошатнуть веру своих людей. В такой ситуации одно слово отчаяния могло отравить всех.
Тот, словно привыкший к боли, лишь схватился за лицо и рассмеялся.
— Каждый новичок такой же, как ты. Сюда не забирают гражданских. Тех, кто не посмел сражаться, давно убили и сбросили в яму или пустили на опыты! Думаешь, мы не сопротивлялись?! Нас заставляли выходить на арену и биться с ксеносами, со всевозможными чудовищами и даже с нашими бывшими товарищами! И каков итог?! Вся боль, что мы вынесли… все наши усилия в их глазах были лишь представлением, потехой для этих ублюдков.
Видя, что собеседник на грани истерики, Бёрнс больше не обращал на него внимания. Он подошёл к решётке камеры и стал осматриваться в поисках чего-нибудь полезного.
Наискосок от них располагался склад. Через полуоткрытую дверь виднелась груда металлических припасов, ожидавших продажи, а также сервиторы, несколько повреждённых комплектов силовой брони и оружие.
http://tl.rulate.ru/book/138696/7555463
Готово:
