Эпизод 54
Леонхарт, улыбаясь, огляделся.
— Разве это не грандиозное зрелище? Драканис в эту пору так знаменит, что туристы съезжаются сюда со всех концов света. Река широка, но такое буйство цветущей сакуры можно встретить только здесь. Это ведь не местные деревья, оттого они и считаются такой редкостью.
Широкая синяя гладь. Белоснежная пена цветов, окутавшая берега. Величественные столичные здания, проглядывающие сквозь цветущие кроны. Лепестки, кружащие в воздухе подобно снежинкам и устилающие воду причудливой мозаикой. Изящные суда, плавно скользящие меж ними под аккомпанемент тихой симфонии, разлитой в воздухе.
Неудивительно, что набережные заполонили толпы горожан. Поначалу Лита и сама была искренне восхищена. Ровно до тех пор, пока не ступила на палубу.
— Да, впечатляет, но…
Она запнулась. По правде говоря, лодки навевали лишь дурные воспоминания, и, сколь бы прекрасен ни был вид, расслабиться до конца она не могла. Впрочем, отвращение было не таким острым, как страх перед лошадьми, да и портить момент не хотелось.
Поэтому, выбрав полуправду, она закончила:
— …пейзаж всё время один и тот же, так что я немного утомилась.
— И то верно, мы здесь уже давно. Скоро подадут обед… хм?
Леонхарт, спокойно говоривший, растерялся из-за внезапно приблизившейся лодки. На борту этой яхты, такой же большой, как и яхта Раскайль, был изображён герб: розовая раковина, окружённая волнами, в которой вместо жемчужины был парусник. Благодаря усердной учёбе, Лилиетта тут же узнала этот герб.
«Дюиреборг?»
Когда лодки сблизились настолько, что можно было разговаривать, она увидела пассажира на палубе. Девушка с розовыми волосами, принцесса Лавиния.
— Принцесса Раскайль!
Девушка, перегнувшись через перила так, что чуть не выпала, закричала Лилиетте.
— Подойдите сюда!
Лита с удивлением посмотрела на неё, а затем заметила стоявшую за спиной Лавинии Аннемари. Та, пытаясь остановить Лавинию, вдруг застыла и уставилась на человека рядом с Лилиеттой. Лилиетта проследила за её взглядом. Леонхарт со сложным выражением лица смотрел на Аннемари. Встретившись с ним взглядом, Аннемари вздрогнула, отвернулась и скрылась внутри. Леонхарт горько усмехнулся, провёл рукой по лицу, а затем, приняв свой обычный вид, как ни в чём не бывало повернулся к Лите.
— Лита, когда ты успела подружиться с принцессой Дюиреборг?
— Я с ней не дружила.
Хотелось спросить у Леонхарта о многом, но сейчас было невозможно. Лита, коротко ответив, встала и подошла к перилам. Лавиния, забыв о своём статусе, так энергично махала руками, свесившись с перил, что остановилась, только когда Лилиетта подошла.
— Принцесса Раскайль!
— Да, принцесса Дюиреборг.
— Я же сказала, погодите!
— …Да?
— Смотрите! Вот!
Лавиния с каким-то торжествующим видом открыла коробку, которую держала. На шёлке, идеально подогнанном по размеру, лежал серебряный револьвер.
— Я достала! Из той же мастерской, что и у тебя! Револьвер Риклефа. Самый новый! Я так старалась его достать!
«И зачем она мне это показывает? И почему это – результат её „погодите“?»
Лита от удивления на мгновение потеряла дар речи.
Лавиния, наблюдавшая за её реакцией, помедлила, а затем тихо переспросила:
— Н-не впечатляет? Не рады?
— Что?
— Я так старалась…
Лавиния тут же сникла, что-то пробормотала, прикусила губу и захлопнула коробку. А затем протянула её ей.
— Вот!
— ?..
— Д-дарю. То есть, дарю.
— Зачем мне это?
— А, а? Не хотите? Это самый новый… самый лучший…
— Мне не нужно.
Когда Лита, покачав головой, не взяла коробку, лицо Лавинии исказилось.
— …Ах, Анне, лгунья!..
Прокричав это сквозь слёзы, принцесса повернулась в сторону и, не увидев Аннемари, заметно растерялась. Она, суетясь, выпалила:
— А-Анне ведь сказала! Если я извинюсь, буду говорить вежливо и подарю подарок, то смогу подружиться с принцессой Раскайль, и тогда она, может, научит меня стрелять, она ведь так сказала, а не получается, мы не подружились, ложь, лгунья-а…
Только теперь Лита поняла, почему Лавиния вела себя так странно. У неё вырвался смешок.
— Мне кажется, это не вина сестрицы Анне, принцесса Дюиреборг. Вы ведь многое упустили?
— Упустила?
— И не извинились, и не были вежливы.
— А!
Лавиния вздрогнула и разинула рот. Лилиетте показалось, что её удивлённый рот, открытый в форме треугольника, похож на кроличий.
— И-извиниться…
Лавиния забегала глазами, снова убедилась, что Аннемари нет, и, растерявшись, осторожно спросила у Лилиетты:
— Я, я… ведь могу извиниться, да? Принцесса Раскайль ведь тоже принцесса? Мы же одного статуса, из герцогских родов?
— …А вы, принцесса, извиняетесь, смотря на статус?
— Н-но я же дочь герцога Дюиреборг! Я не могу кланяться кому попало! Мама сказала, чтобы я никогда так не делала! И чтобы не говорила вежливо со всеми подряд! А то меня будут презирать! Я должна сохранять достоинство…
— Тогда и дальше сохраняйте своё достоинство и не извиняйтесь.
— Но я хочу подружиться с тобой и научиться стрелять… ты научишь меня, даже если я не извинюсь?
— Вы помните, что я говорила о праве держать в руках пистолет?
— Тот, кто осознаёт мощь и смысл этого оружия и может нести ответственность за результат?
«Она запомнила дословно».
Лита слегка удивилась, но, не показав вида, ответила:
— Вы думаете, человек, который не осознаёт своих ошибок и не умеет извиняться, сможет точно осознать суть оружия и нести ответственность за результат?
— Э-э…
— Вы по-прежнему не тот человек, которому можно доверять пистолет. До свидания.
Лилиетта без сожаления отвернулась. Лавиния отчаянно закричала:
— Подождите! Не уходите! Я извинюсь! Извинюсь же! И говорить буду вежливо!
Лита не ответила и не обернулась. Послышался стук маленьких ножек.
— И-ик… погодите!
«Прошлое "погодите" было странным подарком, так что и следующее, наверное, будет довольно неожиданным».
Лита, усмехнувшись, вернулась на своё место. Честно говоря, ей было даже немного приятно, что кто-то так страстно хочет научиться её искусству. Ждавший её Леонхарт, увидев её выражение, улыбнулся и спросил:
— Подружились?
— Ну, посмотрим.
Внезапно со стороны императорского парусника раздался громкий звук рога.
— Похоже, обед готов. Пойдём, Лита.
Леонхарт встал. Парусник, плывший по реке, остановился, и лодки аристократов стали швартоваться к нему. Между императорским парусником и другими лодками были перекинуты трапы, и аристократы один за другим переходили на обед. Яхта Раскайль тоже пришвартовалась к паруснику. Пока Леонхарт что-то обсуждал с дворецким, Лилиетта, прислонившись к перилам, наблюдала, как рабочие устанавливают трап. И тут она увидела яхту, которая остановилась рядом.
«Этот герб… род Блен?»
Звезда и оливковая ветвь. Она помнила, как здоровалась с маркизом и маркизой на балу дебютанток.
«Род магов. Отец нынешнего маркиза – глава гильдии магов и башни магов, и сам маркиз, и маркиза – маги. Единственная дочь – моя ровесница, и говорят, гениальный маг…»
Маркиз Блен, говорили, дружил с герцогом Раскайль ещё со времён академии. И связь с Магической башней, о которой говорил её отец, – это и был маркиз Блен. Она слышала, что расследование магических знаков, оставшихся на обломках гроба и тапочек, тайно поручили Магической башней через род Блен.
«Интересно, когда будут результаты».
Думая об этом и глядя на яхту рода Блен, Лита вдруг широко раскрыла глаза. У неё отвисла челюсть.
«Олли?..»
Маркиза, похоже, не было, и маркиза одна, в сопровождении девушки в светло-каштановом платье, ждала трап. Это, видимо, была дочь маркиза Блен, которая не пришла на её бал, и её лицо, повернувшееся в их сторону, было до боли знакомым. Чёрные короткие волосы, кошачьи, раскосые глаза. Хоть и без очков, и глаза были не чёрными, а оливковыми, но лицо было как у «Олли Паскаль», как у близнеца.
«Как Олли здесь оказалась?»
Её подруга-ровесница, которая создавала и чинила её магический пистолет. Ужасная пьяница и величайший маг, гений, которого в «Маяке» называли «ведьмой». Лита, ошеломлённая, покачала головой.
«Не может быть. Сначала Гид, теперь ещё и похожий человек».
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://tl.rulate.ru/book/138456/9105035
Готово:
