Вернувшись в реальный мир, Кушина почувствовала себя... легче. Словно с её души сняли тяжёлый камень.
Её чакра всё ещё сдерживала Девятихвостого, но теперь она чувствовала, что он больше не бьётся о прутья своей клетки с прежней яростью. Его сопротивление ослабло.
Почувствовав эту перемену и вспомнив всё то, что наговорил ей Ято, Кушина решила рискнуть и ещё немного ослабила контроль над печатью.
Но в первое время его чакра всё ещё наносила её телу серьёзный урон.
Поэтому сейчас её главной задачей было восстановить собственное тело и наладить контакт со своим «соседом».
Цунаде и Минато, видевшие, что оба «вернулись» и с ними всё в порядке, облегчённо выдохнули.
— Ну что, с вами двумя всё в порядке? — первой подала голос Цунаде.
— Вы когда в её подсознание ушли, тут такое творилось! То всплески эмоций, то скачки чакры… мы тут чуть с ума не сошли от страха!
И она не преувеличивала. Минато уже был на грани того, чтобы сорваться с места и бежать за подмогой из отряда фуиндзюцу.
А почему не за медиками, спросите вы?
Ну, огромная шишка, красовавшаяся на его макушке, была красноречивее всяких слов.
Лучший в мире медик стоял прямо перед ним. Предложить в такой ситуации позвать кого-то ещё – это было бы просто оскорбительно. И чревато второй шишкой.
И Цунаде, как истинный врач, очень «заботливо» вылечила его от этой глупой мысли. Одним точным ударом по голове.
Получив такую «терапию», Минато быстро пришёл в себя и, вняв её дальнейшим, уже словесным, увещеваниям, остался на месте.
Всё-таки Цунаде знала Ято лучше. Она понимала, что если сюда сунется официальная власть в лице отряда запечатывания, этот парень может взбеситься, и тогда проблем не оберёшься.
И если бы дело дошло до открытого конфликта, разрешить его миром было бы уже невозможно.
В итоге, после недолгого обмена впечатлениями, компания решила, что на сегодня достаточно. Разговор был окончен.
Ято чётко дал понять, что сейчас Кушине нужен полный покой. Никаких лишних волнений.
Цунаде, как её названная старшая сестра, взяла на себя все заботы о её лечении, питании и режиме.
И теперь, когда Ято не путался под ногами со своими дурацкими шуточками, у Минато и Кушины наконец-то появился шанс наладить отношения.
Комнат в доме было много, и Цунаде была не против, чтобы Минато остался. В конце концов, она не была бессердечной стервой и понимала, что им нужно побыть вместе. Главное, чтобы эта парочка не слишком увлекалась.
Но тут вмешался Ято. Он заявил, что ему будет ужасно одиноко и грустно уходить одному.
Поэтому, если Минато остаётся, то и он остаётся. Из солидарности.
Одна лишь мысль о том, что Ято с его разрушительной энергией и талантом влипать в неприятности останется здесь на ночь заставила Цунаде и Кушину моментально передумать.
Не прошло и минуты, как на пороге дома, под дождём, стояли две одинокие фигуры.
Ято было всё равно – ему и так нужно было возвращаться в квартал, дела не ждут.
А вот Минато, хоть и не замышлял ничего дурного, чувствовал себя крайне неловко. Быть вот так вышвырнутым на улицу из дома своей девушки… неприятно.
Он посмотрел на Ято, который и был причиной этого конфуза, и не нашёл, что сказать.
В итоге, после неловкой паузы, Ято предложил пропустить по стаканчику, и Минато согласился.
Для Ято это был и способ немного расслабиться, и жест доброй воли – утешить бедолагу Минато.
После этой небольшой бури в стакане воды Ято наконец-то добрался до своего дома.
Едва он подошёл к двери, как услышал за ней шорох. Дверь распахнулась, и на пороге появился заспанный Шисуи в пижаме.
Увидев Ято, его лицо тут же просияло радостной улыбкой, и он громко воскликнул:
— Братик!
Глядя на его сияющее лицо, Ято вдруг понял Итачи. Понял, почему тот так сильно любил своего младшего брата.
Ну правда, кто в здравом уме сможет устоять перед таким умным, послушным и очаровательным карапузом?
Ято улыбнулся и протянул ему свёрток с трёхцветными данго, которые купил по дороге.
— Я дома, Шисуи, — тепло сказал он.
— Ну, рассказывай, как ты тут без меня? Старейшину слушал? Не баловался?
Никаких громких слов, лишь простые, домашние вопросы.
Но именно в них и было то самое, простое человеческое тепло, которого им обоим так не хватало…
Тишину первым нарушил Шисуи, посмотрев на Ято с нескрываемым любопытством:
— Братик, ты, наверное, очень устал за это время.
— Но что это были за стихи, которые ты читал на прощании с Мито-самой?
Ято не стал отвечать прямо. Вместо этого он решил задать свой собственный вопрос.
— К этому вернёмся позже. Сначала я хочу тебя кое о чём спросить.
— Ты ведь много времени проводил с Какаши и остальными. Скажи мне, что ты думаешь о людях нашей деревни?
Услышав вопрос, Шисуи радостно ответил.
— Они все хорошие! — с детской непосредственностью воскликнул он. — Все очень добрые!
— И наш клан, и вся деревня — это самое лучшее место на свете!
В отличие от каноничной версии самого себя, этот Шисуи не мучился вопросом, как примирить клан и деревню.
Для него отношения между кланом и деревней сейчас были похожи на медовый месяц у молодожёнов. Полная идиллия.
Ведь теперь каждый патруль Военной Полиции был оснащён видеорегистраторами…
…а все спорные и сложные дела теперь решались не на улице, а в Суде Конохи.
Всё это привело к тому, что репутация Военной Полиции резко пошла вверх, и Учиха перестали вести себя как высокомерные задиры, какими их помнил Ято по канону.
А тот факт, что в ряды Полиции теперь принимали и простых шиноби, открыл для них новые карьерные возможности.
Именно эти реформы, которые провёл Ято, и создали в глазах Шисуи эту идиллическую картину всеобщего процветания и единства.
— Мито-сама очень много сделала для нашей деревни, особенно в самом начале её пути, — начал Ято, возвращаясь к вопросу Шисуи.
— Таких людей нельзя забывать. Поэтому я и позаимствовал кое-что у аристократов. Чтобы люди помнили о ней.
— Представь, что когда-нибудь эти стихи попадут в учебники истории. И каждый ребёнок, читая их, будет вспоминать о ней, о великой Узумаки Мито.
От этих слов глаза Шисуи загорелись ярким огнём. Он словно нащупал ниточку чего-то очень важного, что-то, что он искал.
Это было похоже на чувство, когда ты долго ищешь ответ на сложный вопрос, и вот он, прямо перед тобой, нужно лишь протянуть руку. Его охватила волна радостного предвкушения.
На самом деле, Ято не просто так настоял на участии всего клана в похоронах. В этом был свой, глубокий расчёт.
Во-первых, это, конечно же, придало церемонии больший вес и значимость.
А во-вторых, и это было куда важнее, он хотел, чтобы новое поколение Учиха училось у неё. Училось тому, как можно служить и клану, и деревне, способствуя их общему процветанию.
И, судя по всему, его расчёт оправдался. По крайней мере, Шисуи уже сделал первый шаг в правильном направлении.
Вот только результат оказался немного… не таким, как он ожидал.
Ято хотел, чтобы Шисуи полюбил эту деревню. Полюбил её так же сильно, как и свой клан.
А Шисуи… Шисуи полюбил не деревню. Он полюбил того, кто вёл за собой и деревню, и клан. Того, кто делал их обоих лучше.
Именно поэтому его глаза так сияли, когда он слушал Ято. Он смотрел на своего старшего брата с восхищением и безграничной радостью.
И вдруг он, ни с того ни с сего, сказал:
— Как же хорошо, что ты у нас есть, братик!
Ято не придал его словам особого значения, лишь по-доброму взъерошил ему волосы.
— Ну вот, теперь ты всё понял. А теперь – марш спать.
Вернувшись к себе в комнату, Ято, однако, не спешил ложиться спать. Он сидел у окна, глядя на ночную деревню, и думал о будущем…
http://tl.rulate.ru/book/138196/7035064
Готово:
