Готовый перевод The Symbiotic Panel: I Cultivate Longevity in the World of Cultivation / Симбиотическая Панель: Я Выращиваю Долголетие в Мире Культивации: Глава 222: Дар милосердия, весна, лето, осень и зима Амбара

Глава 222. Дар Цзихуэй, весна, лето, осень и зима житницы

В тот миг, когда явилась миру эта Беззаботная житница.

Глава секты, сидевший в Зале Четырёх Сезонов и неспешно заваривавший чай на маленькой печи из красной глины, то и дело отправляя в рот горсть арахиса или кусок запечённого до золотистой корочки сладкого картофеля, внезапно замер.

— Ох.

Он обратил взор на нефритовую стену, где вокруг иероглифов «Ли Е» неистово заплясало золотое сияние Заслуг.

— Что за невероятную вещь, способную повлиять на удачу всей секты, снова сотворил этот ребёнок?

В словах Главы слышалась тень бессилия, но за ней скрывалось истинное изумление.

Чем ярче расцветал талант Ли Е, тем горше Глава сожалел о том, что сам когда-то не заглянул на рынок Хуэйя. В итоге Сусин, этот пройдоха, заполучил такой неогранённый алмаз.

Глава прищурился, внимательно следя за вспышками света: каждое мерцание означало ниспослание одного ляна Заслуг. Частота вспышек нарастала, пока, наконец, счёт не замер на отметке в тридцать пять тысяч.

Это значило, что, согласно оценке Нефритовой стены Четырёх Сезонов, создание этого нового вида принесло тридцать пять тысяч лянов Заслуг в качестве награды!

Нужно помнить: за нахождение обычного нового вида секта жаловала лишь сто лянов.

Что же за невообразимое чудо создал этот юноша?

В этот момент раздался мягкий голос, в котором невозможно было различить мужчину или женщину:

— Я пойду взгляну.

Голос Лекаря Цзихуэй прозвучал и исчез, а вместе с ним было временно заблокировано и отображение растущих Заслуг — словно Ли Е не дозволялось слишком рано узнать о столь огромном богатстве.

Почему?

Глава секты впервые почувствовал, что не понимает происходящего.

________________________________________

— Это... житница?

В представлении Юань Яня, которое нельзя было назвать скудным, житница была местом для хранения зерна. По крайней мере, она не должна была сама производить его и обеспечивать себя всем необходимым, верно?

— Разумеется, это житница, — с полной уверенностью произнёс Ли Е. — Она способна хранить продовольствие и оберегать его от порчи. Разве это не житница?

Но какая житница станет сама сеять и сама же убирать урожай!

И какими методами воспользовался Ли Е? Только что Юань Янь ощутил пугающий, подобно разливу Небесной реки, прилив жизненных сил. Под напором этой мощи, казалось, рухнули любые преграды.

Неужели это и есть уникальное божественное умение Ли Е?

Едва эта мысль возникла в его голове, как Юань Янь вздрогнул и поднял взгляд на Ли Е. В чистых зрачках юноши он увидел бесконечный свет, подобный небесному сиянию, пропитавшему целый мир.

В это мгновение он всё понял.

— Собрат.

— Ты — единственный наследник напева «Горный Дух» из «Девяти напевов». Полагаю, ты не откажешься принять меня в свои подчинённые.

— У меня всё же есть кое-какие скромные таланты.

Подобные божественные способности обычно не выставляют напоказ, но раз Ли Е не стал таиться, значит, он был уверен, что ни одна крупица тайны не просочится вовне. В таком случае Юань Яню лучше было самому предложить свою верность.

В конце концов, прежде он процветал здесь лишь благодаря покровительству Истинного Владыки Сусина. Стать же вассалом Ли Е было ничуть не хуже.

— Мудрый выбор.

Ли Е и впрямь не собирался упускать этого Оленя Изначального Истока. Его способности были слишком уникальны; для Ли Е они открывали путь к новым вершинам, и позволить такому таланту уйти было невозможно.

— Собрат Юань Янь, никто не посмеет потревожить твой покой. Ты по-прежнему будешь владеть этой обителью под защитой секты Четырёх Сезонов.

— Но каждый месяц ты должен будешь отдавать мне немного своей крови. Я постараюсь изучить твою родословную и найти способ заменить её искусственно.

— Ты и сам понимаешь: пока ты единственный в своём роде, тебе грозит опасность. Но если твоя кровь перестанет быть незаменимой, ты окажешься в куда большей безопасности.

По правде говоря, секта Четырёх Сезонов обычно прилагала все усилия, чтобы помочь редким зверям вроде Юань Яня продолжить род, не скупясь на драгоценные сокровища. Однако, поскольку это не было принудительным, а некоторые звери не горели желанием обзаводиться потомством (ведь насилие в таких делах могло привести к обратному результату), в секте существовал иной способ сохранения крови.

— Похоже, мне снова придётся навестить Лекаря Цзихуэй.

Ли Е тихо вздохнул.

Этот бог всегда казался ему странным. В его облике чувствовалось нечто зловещее, но если Ли Е хотел применить задуманный метод, ему требовалось получить благословение именно этого божества.

Нельзя было вечно полагаться на кровь Юань Яня — это истощило бы его жизненные силы, что было бы подобно попытке вычерпать воду из пруда ради рыбы.

Когда Ли Е в сопровождении бобров и Беззаботной житницы прибыл в Храм Освящения, божество, облачённое в тонкую вуаль, чьё тело было покрыто колосьями пшеницы, риса и мириадами цветов, уже ждало его, раскинув руки. Его облик был неописуемо прекрасен и в то же время чужд.

Хотя нет.

На руках он баюкал белого ежа, нежно поглаживая его ладонью. Еж, казалось, пребывал в полнейшем блаженстве: его иголки размякли, и он, подставив животик, крепко спал.

Бай Шуньфэн?

Ли Е не ожидал, что истинный облик этого святого может быть настолько умилительным. Едва он успел заколебаться, не стоит ли запечатлеть эту сцену с помощью Жемчужины сохранения образов, как божество заговорило.

Лекарь Цзихуэй.

Он поднял взгляд на Ли Е, и в его глазах отразилось бескрайнее милосердие и покой.

Он произнёс: — Что ты вскармливаешь?

— Плоть, созданную из водной туши и жизненной силы племени Золотого Песка для тех, кому надлежало уйти в круг перерождения, но кто остался в мире живых.

Ли Е, собиравшийся было ответить, лишь безмолвно закрыл рот. Раз божество само задаёт вопросы и само же на них отвечает, добавить было нечего.

Бог, казалось, и не нуждался в ответе. Он продолжал: — Смертные обременены недугами и лишены долголетия.

— Ступай. Возьми сокровища, что я дарую тебе, и попробуй исцелить эту неизлечимую хворь.

— Просто посади их в житнице.

Он раскрыл ладонь перед Ли Е.

Сначала к юноше подлетел золотистый колос пшеницы, а за ним — маленький световой шар, источающий призрачное лунное сияние.

Как только эти два дара опустились перед Ли Е, Лекарь Цзихуэй утратил интерес к беседе. Он медленно поднялся и, прижимая к себе Бай Шуньфэна, мгновенно исчез.

Только тогда бобры осмелились робко ухватиться за прядь волос Ли Е и тихо пискнуть: «Джи-джи!».

«Этот тип просто ужасен!»

Очевидно, бобры почувствовали странную ауру Лекаря Цзихуэй.

— Всё в порядке.

Ли Е по очереди успокоил своих подопечных. — Это божество официально числится в реестрах нашей секты Четырёх Сезонов. Будь он злым или пагубным богом, наставники ни за что не позволили бы ему здесь находиться. Должно быть, у него просто причудливый нрав.

Да, шептаться о божестве в его же храме было делом рискованным, но боги, к счастью, были великодушны — вернее, лишь великое спокойствие позволяло им владеть столькими невероятными силами. Обязательств у богов всегда было куда больше, чем у практиков.

Успокоив бобров, он опустил взгляд на полученные предметы: колос пшеницы и сияющий лунный шар.

Первым была духовная пшеница под названием «Цзихуэй».

Вторым — жизненная сила, способная через эссенцию крови вскармливать кровных духов. Кровные духи были «феями», рождёнными из эссенции; они могли делиться сами по себе, передавая родословную как можно шире. Это был один из способов сохранения крови редких зверей. Ли Е не был новичком в этом деле — подобные методы не раз упоминались в архивах секты.

Но больше всего его занимал колос пшеницы.

Если он не ошибался, этот колос упал прямо с тела Лекаря Цзихуэй, а значит, был частью его божественной плоти, ставшей духовным злаком. Неужели этот бог ждал его здесь лишь ради того, чтобы вручить эти дары? Или же он тоже почувствовал уникальность житницы и решил проявить добрую волю?

И ещё слова о «недуге долголетия»... Неужели пшеница Цзихуэй способна исцелить эту «хворь» смертности?

Даже при его нынешней магической силе, божественном чувстве и способностях, Ли Е не мог полностью прозреть суть этой пшеницы, что говорило о её исключительности. Лишь системная панель выдала ответ:

[Наименование]: Цзихуэйская духовная пшеница.

[Настроение]: Отсутствует.

[Состояние]: Один из пяти злаков, упавший с тела бога «Цзихуэй». Истинное лекарство, созданное богом для исцеления краткости человеческого века через повседневную пищу. Отделившись от тела Цзихуэй, пшеница впала в кратковременный сон, пока не сможет пустить корни и начать расти согласно законам смены четырёх сезонов — весеннему севу и осенней жатве.

[Связывание]: С любым «божественным» телом.

Хм.

Если Ли Е не ошибался, этой штуке требовалась плоть «божества», чтобы пустить корни и начать расти.

Этот Цзихуэй специально поджидал его!

Ведь его житница, эта Беззаботная житница, в некотором смысле была «божеством», одухотворённым через канон «Госпожа Сян».

Воистину, зловещая затея.

Но, честно говоря, это разожгло в нём любопытство. Он и раньше думал, как помочь простым людям, но сработает ли это на деле? Если бы метод был надёжен, секта давно бы засеяла им все поля — даже если бы для этого требовалась плоть богов. Наверняка нашлось бы немало младших божеств, готовых пожертвовать частицей себя ради такого дела.

Значит, ответ был один: у этого плода есть огромный изъян, который не смог устранить даже Лекарь Цзихуэй. Он передал пшеницу Ли Е в надежде, что тот сумеет довести её до совершенства и вырастить истинный злак без пороков.

Осознав это, Ли Е поднял голову в ту сторону, где исчез бог, и негромко произнёс:

— Пропасть между бессмертными и смертными зиждется на сроке жизни. Если заменить пять злаков внутри Беззаботной житницы на те, что растут на теле Лекаря Цзихуэй, не станет ли эффект куда сильнее?

И ещё — какие чудеса принесёт гибридизация и связывание этих злаков с их особыми свойствами?

Только что Лекарь Цзихуэй вызывал у него неприязнь, но теперь этот бог казался ему на редкость приятным. Настолько приятным, что хотелось обобрать его до нитки, забрав все его злаки и диковинные травы.

Ли Е вернулся в поселение Дунцзан вместе с Беззаботной житницей. Он велел стражу Янша собрать людей и громко провозгласил:

— Люди!

— Перед вами сокровище, дарованное мне бессмертными!

Хотя Ли Е и чувствовал лёгкую неловкость от своих слов, он с невозмутимым видом указал на Беззаботную житницу:

— Это житница!

— Внутри неё сокрыты поля, на которых растут пять злаков. Вам нужно лишь усердно возделывать эту землю. Когда придёт срок жатвы, житница сама соберёт урожай, очистит зерно и сохранит его!

— Оно никогда не испортится!

— Вы сможете брать оттуда пищу в любой миг, и она будет столь же свежей, как если бы её только что убрали с поля. А долгое употребление этого зерна в пищу дарует чудесное исцеление от всех болезней!

От этих слов люди принялись взволнованно перешёптываться:

— Неужто правда?

— Значит, нам больше не нужно выходить в поле? Будем работать прямо внутри этой житницы?

— Эй, послушайте, а не та ли это самая Благословенная земля о которой сказки сказывают, где живут бессмертные?

Ли Е слышал все их разговоры, но не стал вмешиваться. Напоследок он лишь бросил: — Прошу вас, войдите и убедитесь сами.

После чего он бесшумно исчез.

Люди ведь любят диковинки. Убедившись, что эта простая на вид житница — дар бессмертных и не несёт угрозы, жители Дунцзана, поколениями жившие под сенью Четырёх Сезонов, не выдержали и поспешили внутрь.

Самые смелые юноши первыми подошли к дверям и осторожно толкнули их.

Перед ними открылся огромный склад, залитый тёплым светом, напоминающим сияние масляной лампы. Пол был устлан толстым слоем соломы, а на ней высились пять исполинских гор зерна!

Очищенные злаки лежали грудами, источая тот неповторимый, чудесный аромат хлеба, от которого даже у сытого человека невольно текут слюнки.

— Как много...

— На сколько же лет этого хватит?

— Слушай, а может, бессмертные съедают по несколько тысяч цзиней за раз?

Последнее предположение встретило всеобщее согласие. В секте Четырёх Сезонов никогда не чурались мирских яств, и практики часто захаживали в лучшие людские трактиры, так что в аппетите бессмертных никто не сомневался.

Значит, плоды их трудов тоже могут послужить небожителям?

— Идёмте скорее!

Стоило этой мысли окрепнуть, как лица людей озарились восторгом. Не раздумывая, они поспешили по пяти дорогам, ведущим к внутренним полям.

Земля там оказалась необычайно плодородной, а злаки росли густо. Но без присмотра они выглядели одичавшими. Люди быстро принесли свои орудия и принялись за дело: копали, пересаживали, поливали...

Время потекло в трудах и заботах.

На полях внутри житницы никогда не было дурной погоды, небо всегда оставалось ясным. Но снаружи сезоны сменяли друг друга.

Когда шли весенние дожди, люди в соломенных плащах с шутками и смехом спешили к житнице.

В летний зной, обнажив спины и надев плетёные шляпы, они всё так же весело шли на работу.

Когда веял тёплый осенний ветер, они с замиранием сердца смотрели, как выращенные их руками злаки убираются неведомой великой силой, очищаются от шелухи и вливаются в те огромные горы зерна.

В те моменты, когда зерно поступало в хранилище, их радостный смех, невидимый глазу, расходился золотой рябью и бесшумно впитывался в стены житницы.

Даже зимой они по привычке приходили сюда проверить, нет ли работы, и забирали долю зерна, чтобы разделить трапезу с семьёй.

Это стало их повседневной жизнью. Они быстро привыкли к труду в стенах этой чудесной житницы.

Даже если оставить в стороне великую честь подносить хлеб бессмертным, ради одного только вкуса этого зерна стоило трудиться не покладая рук! Вкус хлеба из Беззаботной житницы был неописуем — словно еда с небесного пира из старых легенд.

Вкус, лишающий слов.

Поев его, человек чувствовал необычайную лёгкость, а старые хвори, накопленные за годы тяжкого труда, казалось, исчезали без следа.

И люди с ещё большим рвением ухаживали за злаками.

Пока однажды, спустя несколько лет...

Брат Ду, усердно работавший мотыгой, вдруг увидел, как один куст бобов выдернул свои корни из земли.

А затем, подобно человеку.

Он весело припустил прочь на своих корнях-ножках.

— А?

Ду протёр глаза, решив, что ему померещилось.

Но нет.

Это был не один куст.

— Что это?!

— Ой!

— Пшеница! Пшеница ожила!

Повсюду зазвучали изумлённые крики.

Когда Ду выбежал наружу, он увидел, как из пяти проходов нескончаемым потоком бегут ожившие злаки. Они радостно неслись вперёд, навстречу свету.

А затем исчезали.

Словно всё это было лишь коротким и причудливым сном.

http://tl.rulate.ru/book/138111/7284976