Готовый перевод The Symbiotic Panel: I Cultivate Longevity in the World of Cultivation / Симбиотическая Панель: Я Выращиваю Долголетие в Мире Культивации: Глава 124: Голодные Духи? Просто Накормите Их!

Глава 124. Голодные духи? Накормить их — и дело с концом!

Призрачный мир голодных духов.

Когда Ли Е укрыл себя, бобров и синюю птицу Хун Доу силой Голодных Костей, он вместе с Сердце-травой успешно проник в этот край.

Едва оказавшись внутри, он сразу ощутил, насколько враждебна окружающая среда.

Здесь не было и следа духовной энергии — лишь мрачное, леденящее дыхание непрерывно пыталось просочиться в его тело. Оно копошилось под кожей, словно насекомые, вызывая чувство глубокого отвращения.

«Должно быть, это призрачная Ци».

«Не зря учитель говорил, что войти сюда под силу лишь мне. И дело не только в маскировке под Голодную Кость в туши, но и в присутствии Цзяньму, дарующего мне достаточный запас чистой энергии».

Пробормотав это про себя, он окинул взором окрестности.

Весь мир был подернут серым маревом, напоминающим застойный густой смог.

Однако город голодных духов вдалеке сиял огнями, словно был окружен ореолом благости.

«Воистину жуткое зрелище».

Убедившись, что поблизости нет голодных духов, Ли Е погрузил пальцы в холодную почву и приступил к сотворению магии.

Это было то самое особое искусство, которому его только что обучил наставник — оно опиралось на силу Сердце-травы и именовалось «Иллюзорным воплощением сердечного образа».

Этот метод позволял Сердце-траве расти в этих землях, обеспечивая Ли Е почти неисчерпаемым запасом душевных сил и божественного чувства.

Когда трава пойдет в рост, она сможет противостоять призрачной Ци, а Истинные Владыки снаружи сумеют окончательно изгнать скверну из этого мира.

Ныне Сердце-трава пребывала в самом его сердце.

Благодаря маскировке, Ли Е был признан этим миром как «свой», и именно поэтому он мог дать Сердце-траве здесь жизнь.

— Попробую сначала посадить один росток.

Вслед за сотворением Божественной способности на кончиках его пальцев вспыхнул белый свет, который медленно просочился в холодную черную почву.

Крошечный росток Сердце-травы бесшумно проклюнулся из земли.

Пока трава росла, Ли Е внезапно почувствовал неладное: в местной почве таилось неимоверное количество «туши».

Объемы её не поддавались воображению.

Казалось, весь этот мир был воздвигнут на фундаменте из водной туши.

«Столько туши...»

В его голове внезапно вспыхнула мысль, и стоило ей зародиться, как подавить её стало невозможно.

Имея тушь, он мог сотворить сколько угодно духовных растений.

Имея Сердце-траву, он обладал почти бесконечным запасом воли и сил.

Смогут ли бесчисленные духовные растения умиротворить и насытить этих голодных духов?

В свое время они с бобром именно так одолели Зловещую кость голодного призрака, и результат был превосходным.

Он поднял взор к затянутому дымкой небу и, издав глубокий вздох, негромко спросил: — Возможно ли воплотить мой замысел в жизнь?

У его уха зазвучал женский голос: — Не попробовав — не узнаешь. Действуй смело.

Голос нес в себе тепло самой жизни и был окрашен в алые тона, окутывая его тело.

То была защита божественного наставника, которую выхлопотал для него учитель.

— Благодарю Патриарха.

Получив дозволение, Ли Е отбросил сомнения.

Продолжая высаживать Сердце-траву, он принялся созывать тушь к себе, принимаясь лепить её ладонями.

Вскоре.

Первый колос Пшеницы Начала Весны в туши твердо встал на землю.

Тяжелый колос заколыхался под порывами призрачного ветра, источая дивный аромат зерна, которого этот мир не знал никогда.

В этом колосе не было одухотворенности — лишь чистая суть пшеницы. Пшеница, какой её помнил Ли Е, совершенная и внутри, и снаружи.

Пища!

В Призрачном мире голодных духов появилась еда!

Ли Е показалось — или земля вокруг действительно содрогнулась?

Вскоре первый голодный дух, оказавшийся поблизости, спотыкаясь, бросился к посевам. Взирая на растущую из земли пшеницу, он замер, и на его уродливом лице отразилось оцепенение.

— Цзи-цзи!

Не успел он коснуться колосьев, как путь ему преградили пять бобров, каждый из которых был окружен радужным сиянием.

Пухлые зверьки не выказали страха, огласив воздух серией звуков «цзи-цзи-цзи».

Смысл их речей был ясен: «Есть можно, но нужно ждать. Хватать нельзя! Еды хватит на всех!»

Увидь кто посторонний эту сцену — глаза бы на лоб полезли: голодный дух, услышав писк бобров, и впрямь покорно замер на месте.

Несмотря на сжигающую его изнутри жажду пищи, он не посмел броситься вперед, смиренно ожидая, пока бобры соберут зерна, разотрут их в муку и приступят к приготовлению паровых пампушек-маньтоу.

— ... — Ли Е с изумлением взглянул на бобров: те использовали Пурпурное масло весеннего дождя для замешивания теста, а огонь в их печах был ничем иным, как Кремень-огнем.

Постойте, откуда здесь взялись эти две вещи?

Он-то собирался просто скармливать пшеницу как есть, но питомцы снова преподнесли сюрприз.

Продолжая лепить из туши новые колосья Пшеницы Начала Весны, он присмотрелся и понял: бобры обменивали на эти вещи то самое радужное сияние, что окружало их.

Браслеты из лепестков лотоса даровали им нескончаемый поток радужного света, и этот свет в пустоте преобразовывался в Кремень-огонь и Пурпурное масло.

«Неужели Путь Преисподней как-то связан с буддийскими школами? Оттого ли здесь можно выменивать предметы на радужное сияние? Или они так хорошо изучили природу Голодных Костей, что научились подобным трюкам?»

Ли Е терялся в догадках.

Но понимая, что дело идет на лад, он велел синей птице Хун Доу охранять окрестности, а сам вместе с бобрами принялся готовить всё новые и новые пампушки.

Раз метод действует — нужно продолжать!

Над пароварками поднялся дым очага, которого этот мир не ведал со дня сотворения, и на этот запах потянулись толпы голодных духов.

Бобры разделили обязанности: одни следили за порядком, другие вручали духам пампушки, отливающие водной тушью и пурпурным блеском.

Получив еду, духи с жадностью впивались в неё зубами. По идее, их узкие горла не должны были пропустить и крошки, но в том и крылось чудо: пережеванная пампушка обращалась в смесь туши и Пурпурного масла, которая свободно протекала сквозь тончайшие пищеводы в утробы, пожираемые вечным пламенем.

И огонь в их животах действительно начал гаснуть.

Вкусив пампушек, духи словно лишались всех сил и замертво падали на землю.

Черное дыхание начало покидать их тела, словно они сбрасывали старую кожу, и под ней проступал истинный человеческий облик.

— Мы...

— Где это мы...

Они — нет, теперь уже люди — медленно поднимались на ноги; в их глазах читалось недоумение и радость, которую они еще не могли осознать до конца.

Однако, хоть призрачная Ци и отступила на время, сам этот мир был пропитан ею до предела. Рано или поздно она вновь поглотила бы их, превращая обратно в чудовищ.

Но Ли Е был рядом.

— А ну-ка, принимайтесь за работу! — без лишних церемоний крикнул он, раздавая им ростки Сердце-травы. — Быстрее! Высаживайте это вокруг!

— Идем!

Эти люди не знали, почему обязаны подчиняться Ли Е, но делали это с великой охотой: они хватали саженцы Сердце-травы и принимались засаживать окрестности.

С каждым посаженным ростком участок земли в три метра вокруг очищался, обретая мягкое белое свечение.

Сердце-трава надежно сдерживала призрачную Ци, и людям более не грозило превращение; теперь они могли помогать бобрам следить за порядком и раздавать еду.

Однако с ростом посадок Сердце-травы Ли Е почувствовал, что запасы туши в этом месте начали стремительно таять, а толпы духов, жаждущих пищи, лишь росли.

Аромат пампушек притягивал всё новых и новых едоков.

Если поставки еды прервутся, начнется бунт.

Нужно было двигаться дальше.

Он не мог просто бросить пост, а значит — требовалось средство передвижения.

Поразмыслив, Ли Е слепил из туши плети лоз, сплел из них телеги и соединил их между собой.

— Живее! Ставьте печи на телеги!

Он не мог более отвлекаться, поручив дело бобрам.

Но не успели зверьки засуетиться, как люди, сбросившие шкуры голодных духов, сами бросились к печам и пароваркам, водружая их на телеги.

Затем они впряглись в лозы, привязывая себя к повозкам.

На их лицах сияли улыбки:

— Не беспокойтесь, предоставьте это нам!

— Негоже вам одним так надрываться ради нас!

— Пошли!

Под мерные выкрики «раз-два, взяли!» телеги медленно тронулись с места.

Кто-то тянул, кто-то подталкивал сзади, остальные же на ходу высаживали Сердце-траву, жали пшеницу, растирали муку и ставили новые пароварки.

Среди них выделялись статные женщины, которые действовали столь споро, что едва не оставили бобров без работы.

Бобры не обиделись, продолжая исправно поставлять Кремень-огонь и Пурпурное масло, дабы дело не стало.

«Скрип-скрип».

Караван двинулся в путь.

Издалека казалось, что за невзрачными телегами тянется длинный шлейф белого сияния и клубится пар от свежих пампушек. Везде, где проходил этот караван, земля окрашивалась в белый цвет, и ни капли призрачной Ци не оставалось в воздухе.

...

Пока Ли Е был поглощен трудами.

Во внешнем мире.

Истинный Владыка Сусин не сдержал смеха.

Он смеялся открыто и радостно: — Ха-ха! Ли Е, это дитя, превзошел все мои ожидания.

— Придумать такой способ изгнания призрачной Ци, да еще и заставить самих духов помогать в посадке Сердце-травы! Ведь истинные голодные духи — исконные жители Призрачного мира, и их труд на этой земле в разы эффективнее его собственного!

Сидящая рядом Истинная Владычица Шэньсюэ также не скрывала одобрения: — Мальчик действительно молодец, но... хватит ли у него сил накормить всех духов в этом мире?

Нетрудно было догадаться, сколь изнурительна такая Божественная способность. Даже при поддержке Сердце-травы, дарующей неисчерпаемую волю, человеческие возможности не безграничны.

— Твои опасения не лишены смысла, но ты забываешь, откуда взялись духи в этом Призрачном мире.

— Тот практик, что ведал ветвью голодных духов на Пути Преисподней — отступник из Храма Сянкун. В свое время он более всего радел о понятии «Даяния».

— Наш Патриарх пожертвовал лепестком великого сокровища, дабы достичь нынешнего исхода, а значит, закон Даяния всё еще действует в Призрачном мире.

— Ли Е сейчас совершает великое Даяние. И чем больше он отдает, тем легче ему будет обрести искомое.

— То же касается и бобров: пусть они и «разрушили» дарованные мною сокровища, взамен они обретут куда больше.

— И этот мир, и эти люди помогут им.

Тут он не удержался от вздоха: — Я-то полагал, что Ли Е придется провести там долгие месяцы, медленно отвоевывая пядь за пядью.

— А он нашел способ, о котором мы и не помышляли. И способ этот на редкость хорош.

Он взирал на Ли Е с возрастающей симпатией.

Послушных учеников, идущих проторенными путями, было великое множество — и он сам когда-то хотел направить Ли Е по выверенной колее.

Но теперь он видел: некоторым талантам не нужны чужие планы, они и сами прекрасно знают, как расти.

Ли Е был подобен счастливой звезде, чей свет всегда был ярок и неповторим.

— Тогда тебе стоит наградить его по достоинству. Боюсь, малец вымотается до предела, — заметила Шэньсюэ.

— Неужели ты думаешь, сестра, что я этого не понимаю?

Истинный Владыка Сусин поднялся, и лицо его стало суровым: — Ли Е сделал всё, что мог. Теперь наш черед, старших, подставить ему плечо.

— Идем.

...

Маленький караван продолжал свой путь.

Ли Е часто моргал, пытаясь унять резь в глазах; его тело, прежде легкое, теперь казалось налитым свинцом.

Он понимал: силы на исходе. Никакая Сердце-трава не могла полностью стереть чувство изнеможения. Сейчас ему более всего требовался отдых.

Но остановиться было невозможно.

Кольцо голодных духов вокруг каравана становилось всё плотнее.

— Я сам избрал этот путь, — тихо выдохнул он. — А значит, отступать нельзя.

Он продолжал лепить пшеницу и Сердце-траву.

Разум его оставался ясным, божественное чувство — неисчерпаемым, но тело отказывалось повиноваться. Из носа начала сочиться тонкая струйка крови.

— Хм.

— Неужели я не властен над собственной плотью?

Ли Е пробудил силу Цзяньму внутри себя. С помощью Божественной способности он заставил дерево выпустить бесчисленные ветви, которые вонзились в его собственные меридианы, укрепляя их.

Капля крови упала на землю, расцветши алым пятном.

Один из голодных духов приметил её — для него это тоже было лакомством.

Но не успел он дернуться, как ему в пасть запихнули пампушку. Выбирая между хлебом и кровью, он предпочел хлеб.

Время тянулось медленно.

День, другой, третий...

Ли Е и бобры действовали уже на чистом инстинкте.

Лепить пшеницу, сотворять Сердце-траву, призывать пламя и дождь.

Соотношение людей и духов вокруг начало меняться: чудовищ становилось всё меньше, а людей — всё больше.

Они взирали на него с тревогой: на молодого культиватора, сидящего с опущенными веками, чьи пальцы неустанно творили чудеса, а волосы мерно колыхались в потоках призрачной Ци.

Будучи коренными жителями этого места, они обладали острым чутьем — этим даром их наделили демоны, дабы они острее чувствовали муки голода.

И теперь это чутье позволяло им ощущать ту запредельную усталость, что сковала Ли Е и его бобров.

Они не знали тайн бессмертия и не умели пользоваться силой, запертой в их телах.

Им оставалось лишь, как и при жизни, проклинать небеса, что обрекли их на такие муки и теперь, когда забрезжил свет надежды, вновь истязали их спасителя.

— Вы уже один раз сгубили нас! Неужели мало?!

— Слепое небо!

— Проклятые небеса!

Ропот проклятий ширился, и невысказанная обида тысяч людей устремлялась ввысь.

Серое небо начало меняться; в вышине медленно зарождался исполинский вихрь.

Прошло еще несколько дней.

Внезапно —

«Грох!»

Серебристая молния расколола серое марево тумана.

Следом за ней.

«Кап. Кап».

Первые капли пурпурного дождя начали медленно опадать на землю вслед за вспышками молний.

http://tl.rulate.ru/book/138111/6859014