В последнее время у Каролин было неважное настроение.
Потому что с тех пор, как на Чэнь Куна напали, отношения между ней и Тяньдао необъяснимым образом стали какими-то… «отстранёнными».
И дело не только в том, что последние два дня Тяньдао практически не искал с ней встреч по собственной инициативе.
Но также и в том, что Каролин заметила: между Тяньдао и Чэнь Син, кажется, появилась какая-то тайна, о которой она не знает.
Она уже не раз видела, как Тяньдао и Чэнь Син тайком встречаются у неё за спиной.
Хотя она и не думала, что эти двое замышляют против неё что-то плохое, и не верила, что между ними действительно что-то есть…
Но это чувство изоляции, ощущение, что тебя вытеснили из круга, действительно причиняло ей боль.
Однако из-за каких-то смутных, невыразимых эмоций, хотя Каролин и знала наверняка, что у Тяньдао и Чэнь Син есть от неё секрет…
Она из чистого упрямства не хотела спрашивать.
Она твердо решила ждать, пока Тяньдао сам ей всё расскажет.
Но, к её разочарованию, с момента нападения на Чэнь Куна прошло уже целых два дня.
А Тяньдао не подавал никаких признаков того, что собирается ей открыться.
И это заставило Каролин поневоле накручивать себя.
Она решила, что Тяньдао злится на неё за то, что она тогда не рассказала ему о планах инструктора Юнь Мэн, и поэтому назло отдалился от неё, позволив Чэнь Син воспользоваться ситуацией.
Но сама Каролин считала себя совершенно невиновной.
Ведь она хотела предупредить Тяньдао заранее, но именно инструктор Юнь Мэн особо наказала ей молчать.
Это не имело к ней никакого отношения.
Ради этого она несколько раз пыталась найти Тяньдао наедине, чтобы всё прояснить.
Но Тяньдао почему-то, не давая ей даже рта раскрыть, тут же убегал под каким-нибудь совершенно нелепым предлогом.
Из-за этого она, даже имея искреннее желание объясниться, так и не смогла найти для этого возможности, что вгоняло её в глубокую тоску.
Воскресенье. Балкон второго этажа виллы.
Каролин смотрела на главные ворота, наблюдая, как Тяньдао и Чэнь Син снова уходят, опять прикрываясь визитом к госпитализированному Чэнь Куну, чтобы отделаться от неё, и чувствовала тяжесть на сердце.
Так что же… что же всё-таки Тяньдао и Чэнь Син скрывают от меня?
Город Глубокий Синий, частная больница корпорации Тяньхай.
— Сестра, брат Тяньдао, может, вы перестанете каждый раз использовать меня как предлог, чтобы специально приходить сюда и устраивать оперативные совещания? У меня такое чувство, что сестра Каролин уже подозревает вас.
Лежащий на больничной койке Чэнь Кун с некоторой иронией обратился к Тяньдао и Чэнь Син, которые неподалеку что-то вбивали в планшет, согласовывая детали «плана операции».
Хотя он и не знал, что сейчас чувствует оставленная в одиночестве на вилле Каролин.
Но ему казалось, что сестра Каролин наверняка что-то заметила.
Иначе с чего бы последние два дня его навещали только Тяньдао и Чэнь Син.
Услышав слова Чэнь Куна, Тяньдао весьма недовольно ответил:
— Товарищ Сяо Кун, мне совсем не нравится то, что ты сейчас сказал.
— Что значит «используем как предлог»? Мы вообще-то специально пришли навестить тебя, ясно?
— А то, что мы проводим здесь оперативное совещание – это просто попутное дело, пожалуйста, не путай причину и следствие.
— К тому же, разве ты не участвуешь в этом совещании? Тебе лежать ещё два дня, где нам его проводить, если не у тебя?
В ответ на эту откровенную чушь Тяньдао, переворачивающую всё с ног на голову, всегда серьезная Чэнь Син неожиданно поддакнула:
— Кун, Тяньдао прав.
— …
Глядя на Тяньдао и Чэнь Син, которые устроили против него «парный прессинг».
Чэнь Кун мудро выбрал молчание.
Ничего не поделаешь, мало того, что он сейчас всего лишь больной.
Даже будь он в расцвете сил, он не осмелился бы ослушаться никого из этих двоих по отдельности.
Что уж говорить о ситуации, когда они вдвоем.
Однако, стоило ему подумать о Каролин, которую, словно брошенного ребенка, оставили одну на вилле.
Чэнь Кун всё же не удержался:
— Сестра, брат Тяньдао, мне кажется, вам правда не стоит наводить столько таинственности. Это ведь просто празднование дня рождения сестры Каролин, я чувствую, что можно было бы рассказать ей открыто.
— Иначе… сестру Каролин, которую вы все эти дни держите в неведении… как-то даже жалко.
Услышав это, Тяньдао отложил тактический планшет и с серьезным лицом сказал Чэнь Куну:
— Кун, тут ты не прав.
— Уж кто-кто, а я-то знаю характер Каролин, верно?
— С её стремлением к эффективности во всём и характером, ставящим пользу превыше всего, если она узнает, что мы во время миссии тратим время и силы на её день рождения…
— Она не только не согласится, но даже сама потребует, чтобы мы не тратили время зря и лучше сосредоточили все силы на задании.
— Поэтому мы действительно не можем ей рассказать.
— К тому же, сюрприз потому и называется сюрпризом, что сначала должно быть удивление, а уже потом – радость.
— Мы с таким трудом выбрались наружу, и так удачно совпало, что скоро день рождения Каролин. Мы просто обязаны создать для неё важное воспоминание, которое она не забудет всю жизнь.
— В конце концов, воспоминания… это лучший и самый драгоценный подарок в мире.
Глядя на совершенно серьезного Тяньдао.
В этот момент у Чэнь Куна почему-то возникло странное чувство.
Тяньдао вёл себя ровно так же, как обычно.
Но Чэнь Кун всё же уловил едва заметную странность.
Словно Тяньдао понимал, что у него осталось мало времени, и боялся, что если он не сделает что-то сейчас, то уже никогда не успеет.
Возможно, это прозвучит как самохвальство.
Но Чэнь Кун, которого с детства все избегали и изолировали.
Действительно был очень чувствителен к переменам в настроении окружающих.
И это странное ощущение от Тяньдао появилось у него не сегодня, он периодически замечал его с тех пор, как Тяньдао покинул базу.
Впрочем, Чэнь Кун никому об этом не говорил.
Потому что он боялся не только ошибиться в своих догадках, но и просто не мог понять, куда именно спешит Тяньдао.
И как только диалог Тяньдао и Чэнь Куна завершился, кадр в «Предыстории созвездий: Пепел» без всякого предупреждения внезапно сменился на незнакомый фрагмент воспоминаний – незадолго до того, как Тяньдао покинул базу.
На экране, глубокой ночью, перед самым отъездом, Тяньдао весьма загадочным образом нашел Цзин Люли, когда она была одна.
— Люли, скажи, сон… может стать реальностью?
Услышав этот вопрос Тяньдао, сонная Люли мгновенно проснулась.
Немного подумав, она дала ответ, который посчитала относительно разумным.
— Тяньдао, не знаю, почему ты вдруг спрашиваешь, но если сон снится тебе, то мне кажется, он вполне может стать реальностью.
— Ведь «Звёздное зрение затмения» – это глаза, способные подглядывать за судьбой и будущим. Поэтому в определённые моменты оно действительно может в форме сна показывать тебе фрагменты грядущего.
— Но это лишь моё поверхностное понимание снов, оно не обязательно верно.
— Так что, Тяньдао… тебе что-то приснилось?
Глядя на обеспокоенную Цзин Люли, экранный Тяньдао, поразмыслив мгновение, вдруг стёр с лица серьезность и вернулся к своему привычному несерьезному образу.
— Да ничего такого, просто мне вдруг приснилось, что я стою на вершине мира, и пейзаж там был до слез красивый.
— А потом я никак не мог уснуть, думал, надо найти кого-нибудь, чтобы похвастаться. Ну как, Люли, не ожидала? Ха-ха!
Договорив, Тяньдао, не дожидаясь ответа Цзин Люли, направился к выходу, бормоча себе под нос:
— Что-то я проголодался среди ночи. Люли, пойду поищу чего-нибудь поесть в столовой.
— Надо сказать, десерты – это действительно великое изобретение. Что же я буду делать, если потом не смогу их есть…
Цзин Люли смотрела вслед уходящему Тяньдао, нахмурившись.
С её философским характером она редко зацикливалась на чем-то.
Но почему-то сегодня ей казалось, что Тяньдао ведет себя странно.
Словно те вопросы, что он только что задал, не были пустой болтовней от скуки.
Словно ему действительно что-то приснилось.
Но что же это был за сон, из-за которого Тяньдао не спал ночью и вдруг прибежал к ней?
Непонятно, как ни думала Цзин Люли, она не могла понять.
И пока Цзин Люли пребывала в недоумении, Тяньдао, который на словах собирался в столовую, сейчас крайне странным образом в одиночестве пришел на пляж за пределами базы и тихо сел.
Солёный морской ветер трепал его серебристо-белую чёлку, прилив раз за разом омывал его лодыжки и раз за разом отступал.
Неизвестно, сколько времени прошло, но Тяньдао, сидевший в глубокой задумчивости, казалось, наконец-то что-то понял и заговорил сам с собой.
— Сон может стать реальностью? Что ж, это действительно скверно. Однако…
Тяньдао упёрся руками в колени и с усилием поднялся с песка.
Затем он поднял голову к бескрайнему звёздному небу, и в его лазурных глазах вспыхнул небывалый свет.
— …Раз сон скверный, то мне просто нужно сделать так, чтобы реальность стала не такой скверной, верно?
Сказав это, Тяньдао развернулся, покинул пляж и исчез в ночном лесу.
На этом фрагмент воспоминаний Тяньдао закончился.
Наблюдая за тем, как Тяньдао, который секунду назад весело и дружно обсуждал план дня рождения Каролин…
В следующую секунду вдруг оказался героем этого странного, явно несущего особый скрытый смысл воспоминания…
Межпространственные зрители 13-станции, помолчав мгновение, окончательно сошли с ума.
Потому что в этом странном сочетании сюжетных линий от производственной команды они почуяли совершенно явный, полный злого умысла и вызывающий гнев запах «ножа»!
http://tl.rulate.ru/book/138052/9434309
Готово:
