— Я заскочу к Чарли вечером, — сказал Нэйт. — Если будешь где-то рядом — может, пересечёмся. Мне бы хотелось продолжить разговор.
Белла колебалась. Будто не знала, стоит ли ответить вежливо или с интересом. В конце концов, она чуть улыбнулась:
— Думаю, это не проблема.
Майк сжал челюсть. Джессика скрестила руки, уже набирая в грудь воздух, чтобы что-то сказать, но в этот момент прозвенел звонок, избавив всех от продолжения сцены.
Все начали вставать. Нэйт спокойно взял свой поднос. Проходя мимо Беллы, он слегка поклонился — жест прошёл незамеченным для остальных.
— Не позволяй другим решать, на кого стоит смотреть, — прошептал он.
И с этими словами скрылся в потоке учеников.
Белла ещё несколько секунд сидела неподвижно. На её лице не было улыбки — и не было вопроса. Это было нечто другое. То, чего он не видел в её взгляде с момента приезда в Форкс: настоящая, глубокая любознательность.
А тем временем Нэйт, шагая к следующему уроку, мысленно прокручивал всё, что только что произошло. Согласованность Калленов. Их стремительное, почти слаженное отступление после его комментария.
Что-то не сходилось. И он намеревался это выяснить.
Урок английского с мистером Мейсоном обещал не больше, чем скучные инструкции и робкие попытки вовлечь класс в обсуждение. Нэйт это понял заранее, молча направляясь из столовой к кабинету, всё ещё обдумывая лица, которые успел запомнить за обедом.
Каллены.
Он не знал их имён. Не успел изучить. Знал только Эдварда — и краем уха слышал что-то о некой Розали. Единственное, в чём он был уверен: в них было нечто странное. И это «нечто» не ограничивалось лишь красотой или отчуждённостью.
Когда он вошёл в класс, первое, что заметил — здесь почти не было знакомых лиц. Пара учеников с интересом посмотрела на новенького, как это обычно бывает, но вскоре вернулась к своим разговорам.
Всё указывало на то, что его ждёт очередной обыденный урок.
Но взгляд, пойманный в глубине класса, всё изменил.
У окна, сидя одна, будто в ином измерении, была та, кого он уже видел — за столом Калленов. Её невозможно было забыть.
Короткие тёмные волосы падали на лицо небрежными, но продуманными прядями, будто их больше укладывали, чем стригли. Каждая линия, каждый изгиб, каждая тень на её лице были выверены с пугающей точностью. Глаза — тёмно-янтарные, с блеском, словно в них спал секрет. Нос — аккуратный, губы — тонкие, но чётко очерченные, а выражение… почти сновидческое.
Но больше всего его сбивало с толку её тело. Маленькая — едва доходила бы ему до плеча — но с изящной, женственной фигурой. Мягкие изгибы, плавно очерченные бёдра, и походка — небрежная, но кошачья. Лёгкая. Грациозная. Как у танцовщицы. Или хищницы.
Нэйт невольно остановился. Будто что-то внутри него отказалось идти дальше. По позвоночнику прошла дрожь. Он не был привыкшим к такому. Ощущение безоружности. Да, он испытывал влечение и раньше. Но не такое. Не иррациональное. Не такое… беспорядочное. Будто что-то из него вырвали — и он понял это только сейчас.
Хлопнула дверь — резкий звук вернул его в реальность.
— Мистер Уинтер, верно? — добродушный голос мистера Мейсона раздался из-за преподавательского стола.
Нэйт быстро кивнул, подошёл и протянул ему расписание для подписи. Его рука дрогнула — слегка, почти незаметно. Но для него самого это казалось усиленным эхом. Мейсон, похоже, не заметил.
— Прекрасно. Добро пожаловать. Можешь сесть рядом с мисс Каллен, — сказал он, бегло пролистывая бумаги.
Каллен.
Фамилия резанула. Нэйт постарался не выдать удивления.
Не имея другого выхода, он направился к задней части класса. Шаги его были медленнее обычного. Он изображал спокойствие, но каждый шаг, приближающий его к ней, будто испытывал пределы его сдержанности.
Когда он подошёл, она даже не повернула голову. Сидела прямо, с выверенной грацией, нога на ногу — в позе, отточенной до последнего движения. Профиль — безмятежный, почти незыблемый. Нэйт опустился на стул рядом, стараясь не издать ни звука. Но стоило его руке едва коснуться её, когда он устраивался поудобнее, как по коже прошёл холодный ток — словно осколок льда вонзился в самое запястье. Прикосновение было мимолётным, но тело отреагировало, будто его окунули в ледяную воду.
А она — даже не вздрогнула.
Он моргнул, притворяясь, будто ничего не почувствовал. Это было на самом деле? Или разум начал играть с ним в злые игры?
Он попытался сосредоточиться. Сейчас не время терять самообладание. Но, словно нечто первобытное внутри взяло верх, взгляд сам скользнул по её фигуре: как светлая блузка ложилась на изгиб груди, как изгибалась спина, как напрягалась линия челюсти. Красота Элис была опасной. Не в пошлом, не в вульгарном смысле — она была… невозможной. Как живая фарфоровая кукла, одушевлённая тайной.
И вдруг она повернула голову — и посмотрела прямо на него.
Нэйт застыл.
Её глаза — тёмные, пронзительные, будто смотрели с другого уровня сознания. Бровь чуть приподнята, в выражении — смесь иронии и тонкого интереса.
Он открыл рот, прежде чем успел подумать:
— Ты, наверное, Розали… Каллен, верно?
Висело напряжение. Несколько лишних ударов сердца.
Элис смотрела на него ещё секунду, прежде чем заговорить. Голос — мягкий, мелодичный… и при этом хирургически точный. От каждого слова он почувствовал себя идиотом.
— Розали — моя сестра. Её фамилия — Хейл. Я — Элис. Каллен.
Нэйт моргнул, пытаясь восстановить самообладание.
—Просто… Эрик сказал… — пробормотал он, не закончив фразы.
Элис чуть выше подняла бровь — так, как будто всё услышала, но отвечать не собиралась. В уголках её губ — не улыбка, а скорее знак вопроса, тонущий в тишине.
Он прочистил горло. По шее расползлось тепло, слишком резкое после ледяного прикосновения.
— У тебя… хорошая стрижка, — выдал он поспешно.
Элис моргнула. Один раз. Потом второй.
Тишина.
И без единого слова снова отвернулась вперёд, оставив его утопать в стыде от собственного комментария. Нэйт поджал губы. Прозвучал он, мягко говоря, как школьник младших классов.
http://tl.rulate.ru/book/138031/6803349
Готово:
