Глава 113. Наруто, пробудивший силу Девятихвостого
— Учиха Саске-кун, если мне не изменяет память, твое место находится вовсе не здесь, верно? — Ирука, только что переступивший порог класса с охапкой учебников в руках, замер и с недоумением уставился на Саске, заменяющего соседа Наруто по левую руку.
Насколько помнил чунин, отношения между Узумаки Наруто и Учихой Саске всегда были, мягко говоря, натянутыми. С чего бы вдруг такая перемена?
Саске, чье лицо и руки пестрели свежими пластырями, из-под которых топорщились наливающиеся синевой кровоподтеки, лишь холодно хмыкнул, сохраняя свое привычное высокомерное выражение.
— Теперь будет здесь, — отрезал он, даже не взглянув на учителя. — Я поменялся местами. Тот парень был не против.
Ирука на мгновение лишился дара речи. Вообще-то, пересаживать учеников — это прямая обязанность классного руководителя, но первому гению курса всегда прощались мелкие вольности. Поколебавшись, учитель решил закрыть на это глаза и не раздувать из мухи слона.
— Ну и притворщик же ты… — едва слышно прошептал Наруто, скосив глаза на соседа. Он-то прекрасно помнил, как этот напыщенный индюк вчера вечером чуть не разрыдался, когда Икедзуми-сенсей ответил ему жестким отказом.
Оглядевшись по сторонам, Наруто поежился — десятки девичьих глаз буравили его яростными, полными чистой ненависти взглядами.
«Проклятье! И почему этот высокомерный придурок так популярен у девчонок?» — обиженно подумал Наруто и, не выдержав, тихо буркнул:
— Слышь, а тебе обязательно было садиться именно со мной?
Саске лишь демонстративно скрестил руки на груди, проигнорировав вопрос. Наруто разочарованно зевнул, однако само осознание того, что кто-то впервые по собственной воле сел рядом с ним, грело душу и казалось чем-то невероятным. Не утерпев, он снова перешел на шепот, коснувшись запретной темы:
— Слушай… А твой брат правда собирается вырезать весь ваш клан?
Лицо Саске мгновенно застыло, превратившись в бледную ледяную маску. Его пальцы под столом с такой силой сжались в кулаки, что побелели костяшки.
— Так сказал Икедзуми-сенсей, — глухо, сквозь зубы процедил он. — Это «грядущее зло», которое совершит Учиха Итачи. Мой брат. Но я не позволю ему. Я докажу, что его путь ошибочен.
Однако стоило Саске вспомнить ту бездонную пропасть, что разделяла его и Итачи, как его плечи поникли, а в голосе проскользнула безысходность. Он не сомневался: те, кто следует по пути [Абсолютного правосудия], обретают истинное величие и мощь, и лучшим тому подтверждением была Изуми Учиха. Вот только сколько времени у него уйдет на этот путь? Сможет ли он, получив эту силу, стать преградой на пути брата?
— Да брось ты, не парься! — Наруто весело улыбнулся и закинул руки за голову, развалившись на стуле. — Правосудие никогда не бывает одиноким! Даже если ты сам не сдюжишь против своего Итачи, я буду рядом. Двоем-то мы его точно отлупим!
— Хех… — Саске лишь снисходительно усмехнулся. Этот дурак Наруто был слишком наивен и понятия не имел, какой пугающей, сокрушительной мощью обладает клан Учиха. И все же где-то глубоко в груди Саске шевельнулось странное, непривычное тепло.
Стук… Внезапно сухой звук упавшего мела эхом разнесся по притихшему классу. Саске вскинул голову и обомлел: Умино Ирука, застывший у доски, смотрел перед собой абсолютно стеклянными, лишенными мысли глазами. Движения учителя напоминали сломанный часовой механизм — он просто замер на полуслове.
В ту же секунду с потолка, плавно кружась в неподвижном воздухе, опустилось белоснежное перышко. Оно едва коснулось кончика носа Ируки, и чунин, не меняя позы, закрыл глаза и… оглушительно захрапел, погрузившись в глубокий сон прямо стоя!
Бум!
Сзади раздался глухой стук. Саске резко обернулся и похолодел: один из его одноклассников рухнул лицом на парту, зайдясь мерным сопением. Но это было только начало. Белые перья сыпались с потолка сплошным снегопадом, и Саске с растущим ужасом осознал, что весь класс, до единого человека, погрузился в неестественный, беспробудный сон. Все, кроме него самого.
— Что здесь происходит?! — в панике вскричал Саске, вскакивая со своего места. Он рванул Наруто за плечо, но тот лишь бессильно откинулся назад. — И он тоже?!
Ужас ледяной хваткой сжал сердце мальчика. На пороге класса послышались неторопливые, мерные шаги. Саске медленно повернулся к двери, и его зрачки сузились до размеров игольного ушка.
— Б-брат…
Учиха Итачи переступил порог. На его красивом, но совершенно отрешенном лице не дрогнул ни один мускул. Его голос прозвучал подобно погребальному звону:
— Саске, ты совершил ошибку. Тебе не следовало выбирать эту дорогу, ведущую в слепую, тупиковую бездну.
«Где это я?..» — Наруто растерянно озирался по сторонам. Вокруг расстилалось странное, пугающее место. Сырость, полумрак и тяжелый, затхлый воздух заставили его поморщиться. По обе стороны бесконечного коридора, в котором он очутился, тянулись массивные, запертые двери.
— Я же только что был в Академии Шиноби… — пробормотал мальчик, как вдруг из глубины тьмы раздался чудовищный, вибрирующий рык, от которого задрожали стены. Наруто испуганно подпрыгнул, обернулся и замер, не в силах пошевелиться.
Прямо перед ним возвышались исполинские железные ворота, напоминающие прутья клетки, за которыми колыхалась первобытная, яростная тьма.
— Хе-хе… Малыш, а ты кажешься на редкость аппетитным. Подойди ближе, дай мне сожрать тебя! — утробный, раскатистый голос заставил Наруто задрать голову вверх.
— К-какой огромный… Лис… — Наруто с трудом сглотнул вставший в горле ком, но в следующий миг его осенило, и он потрясенно вскричал:
— Ты… Ты тот самый Девятихвостый Демон-лис, которого Четвертый Хокаге запечатал во мне?!
— Скажи спасибо своему недавнему всплеску ярости, малявка. Именно из-за него печать Четвертого ослабла, — Курама опустил свою уродливую, объятую ненавистью морду к самым прутьям, в упор глядя на мальчика. — Иначе встретиться с тобой было бы не так-то просто.
Наруто немного пришел в себя:
— Так это ты вытащил меня сюда?
Курама хищно прищурился и оскалил пасть в жуткой усмешке:
— Подними глаза, глупый человеческий детеныш.
Наруто поднял голову и обнаружил, что прямо над ними, словно в гигантском зеркале, отражается то, что происходит в классе Академии. Он увидел бледного Саске, а рядом с ним — шиноби, который по возрасту был немногим старше Изуми Учиха.
— Твой приятель в смертельной опасности, — вкрадчивый, сочащийся ядом голос Девятихвостого зазвучал в ушах Наруто сладкой иллюзией. — Тот, кто погрузил всех в сон — его родной брат. Неужели ты бросишь его погибать и продолжишь валяться в этой иллюзии?
— Это и есть… Учиха Итачи?! — Наруто пораженно уставился на трансляцию.
— Мальчишка, видишь бумажный листок на воротах? — тихо пророкотал Курама. — Сорви его. И тогда я дам тебе силу, способную развеять любое гендзюцу. Силу, с которой ты сможешь размазать этого Учиху одной левой.
Гууууу!
В следующую секунду пространство клетки взорвалось. Плотная, багровая чакра, видимая невооруженным глазом, безумными волнами хлынула во все стороны, заполняя коридор удушливым жаром.
— Сорви её, и вся эта мощь станет твоей! — ревел лис.
Наруто крепко сжал кулаки. Он перевел взгляд с бушующего океана багровой энергии на горящие ненавистью глаза демона.
— Я действительно не хочу, чтобы этот заносчивый придурок пострадал от рук своего брата. И пусть он мне не особо нравится, теперь Саске, как и я, верит в [Абсолютное правосудие] Икедзуми-сенсея. Но…
Мальчик сделал глубокий вдох и твердо посмотрел на монстра:
— Семь лет назад ты устроил Ночь Девятихвостого и принес в наш мир горе. Ты — само воплощение зла! И если ради спасения товарища мне нужно принять силу зла, я говорю тебе — нет!
Курама замер, его уши дернулись.
— Я не верю в твою доброту! — продолжал кричать Наруто. — У тебя точно есть корыстный умысел, ты просто хочешь использовать меня! И если я поддамся, случится что-то ужасное. Твоя сила принесет лишь новые разрушения Конохе… Я ведь прав, Демон-лис?!
На морде огромного зверя отразилось неподдельное, шокированное изумление. Великий демон, проживший столетия, был глубоко уязвлен тем, что семилетний человеческий детеныш так легко раскусил его замысел. Изумление мгновенно сменилось бешеной, удушающей яростью.
— Ах ты паршивый щенок!!!
Курама с ревом метнул вперед свою чудовищную когтистую лапу, желая раздавить наглеца, но нерушимые оковы печати не позволили когтям продвинуться ни на дюйм дальше ворот.
Наруто отступил на полшага, не теряя самообладания:
— Мне не нужна твоя сила. Клан Учиха показал мне другой путь — путь [Абсолютного правосудия], и оно само дарует мне силу, когда придет время!
— Щенок! Если старик Курама решил дать тебе силу, у тебя нет права отказываться! — взревел лис, обнажая колоссальные клыки, каждый из которых был больше самого Наруто.
Кипящие, ядовито-красные потоки чакры водопадом хлынули сквозь железные прутья. Бумажная печать на воротах неистово затрепетала, словно от ураганного ветра.
— Почувствуй мою мощь, отродье! Ты пристрастишься к ней! Это дерьмо куда сильнее твоего выдуманного правосудия!
Океан яростной энергии обрушился на маленькую фигурку Наруто.
Тем временем в безмолвном классе Академии, где медленно кружились белые перья, раздался хриплый, удушливый звук.
— Кх-ха… Кх… — Саске отчаянно цеплялся пальцами за руку Итачи, пытаясь разжать его хватку. Но рука старшего брата, подобно стальным тискам, намертво сомкнулась на его горле. Сколько бы сил ни вкладывал мальчик, он не мог сдвинуть ее ни на миллиметр.
Лицо Саске из багрового уже становилось синюшным. Итачи держал его на весу одной рукой, словно тряпичную куклу.
— Саске, [Абсолютное правосудие] Учихи Икедзуми не подходит тебе. Если говорить точнее, этой идеологии не место в Конохе. Она в корне противоречит Воле Огня. Существование подобных мыслей лишь ввергнет Лист в пучину бесконечных гражданских войн, — в глазах Итачи зловеще вращались кроваво-красные томоэ Шарингана. — Посмотри на Шимуру Данзо, которого он хладнокровно убил. Посмотри на уничтоженный им клан Шимура. Посмотри на соклановцев, павших от его руки, и на ужас, который испытывают перед ним обычные жители Конохи.
Старший брат наклонился ближе, его дыхание обжигало кожу Саске:
— Мой глупый младший брат… Почему ты раз за разом заставляешь меня разочаровываться в тебе? Раз уж ты так жаждешь следовать этому «правосудию», я заставлю тебя совершить убийство своими руками.
Итачи жестоко усмехнулся:
— Когда твои руки окропит кровь невинного, ты потеряешь право верить в эту чушь. Только пройдя через это, ты сможешь ступить на истинный, правильный путь. И тогда, отвергнутый своим призрачным правосудием, ты своими глазами увидишь, как я до последнего человека уничтожу клан Учиха.
— Разумеется… Из того, что я сказал, часть ты позабудешь навсегда. В твоей памяти останется лишь чистая, незамутненная ненависть. Ты будешь цепляться за жизнь, пресмыкаться и выживать, словно паршивый пес.
Глаза Саске, и без того широко распахнутые от удушья, казалось, готовы были лопнуть.
— Кх… Кха-ха!.. У-Учиха… Итачи! — из горла мальчика вместе с хрипом вырывались крупицы слов, на каждое из которых он тратил остатки сил. — Ты… действительно… сошел с ума!
В этот момент в глубине его зрачков на долю секунды вспыхнули и закружились крошечные, едва сформировавшиеся одиночные томоэ.
Вглядываясь в глаза брата, Итачи едва заметно улыбнулся — так мимолетно, что даже стоящий вплотную Саске не смог бы этого разобрать.
«Да, Саске… Именно такая ненависть мне и нужна! Только она способна пробудить истинную силу, дремлющую в крови нашего клана. По сравнению с этим пламенем, "правосудие" Икедзуми — ничтожная искра. Только та дорога, которую я выбрал для тебя, принесет тебе благо. Прости меня, Саске… Настанет день, и ты узнаешь правду. И тогда ты поймешь, на какие жертвы мне пришлось пойти ради тебя. Впрочем, даже если ты возненавидишь меня до конца дней — неважно. Главное, что я знаю: все, что я делаю — ради твоего спасения. Мои чувства не требуют взаимности».
Лицо Итачи оставалось каменным, но внутри него бушевал шторм, ничуть не уступающий тому, что переживал сейчас его младший брат. Он на мгновение прикрыл глаза, силой подавляя подступившие слезы жалости к самому себе.
Когда он вновь открыл их, Саске уже терял сознание, его глаза закатывались. Итачи собирался слегка ослабить хватку на его шее, как вдруг…
Чья-то маленькая, покрытая багровой дымкой рука мертвой хваткой вцепилась в его запястье.
— Что?! — Итачи резко повернул голову.
Б-БУ-У-УМ!!!
Оглушительный, сотрясающий землю взрыв прогремел на территории Академии Шиноби. Этот грохот мгновенно поднял на ноги всех учителей, чьи нервы в последние дни и без того были натянуты как струны из-за неспокойной обстановки в деревне.
— Звук шел со стороны класса Ируки! — выкрикнул кто-то.
Бросив свои занятия, преподаватели гурьбой бросились к источнику шума. Пробегая мимо окон, один из них случайно заметил, что на толстом суку дерева в школьном дворе висит без сознания шиноби в камуфляже Анбу.
Не успели они осмыслить увиденное, как внешняя стена учебного класса Ируки с оглушительным треском разлетелась на куски! Потоки кирпичной крошки и известковой пыли хлынули наружу, а вслед за ними из пролома вылетела человеческая фигура — судя по темному плащу, еще один оперативник Анбу.
Следом за ним, круша остатки каменной кладки, напролом вырвался яростный силуэт.
Это существо… больше всего напоминало дикого, объятого кровавым пламенем лиса с удлиненными ушами и когтями.
— Стойте! — один из учителей резко затормозил, его зрачки сузились от подступившего ужаса. Он всматривался в удаляющийся силуэт «багрового лиса» и потрясенно прошептал:
— Это же… неужели это тот проклятый паныш, джинчуурики Девятихвостого?!
Несмотря на то, что он говорил тихо, остальные учителя прекрасно его услышали. По их спинам пробежал ледяной пот. В памяти каждого мгновенно всплыли кошмарные картины семилетней давности — Нападение Девятихвостого. Многие из них были очевидцами того ада, а кое-кто чудом выжил в ту ночь, навсегда оставшись с незаживающими психологическими травмами.
— Дело дрянь! Срочно зовите подмогу!!!
Неподалеку от Академии.
— Икедзуми-сама, кажется, там что-то стряслось, — кошачий слух, как известно, гораздо острее человеческого.
Предупредив хозяина, Тачибана Дзиро мощным толчком выпрыгнул с плеча Изуми. Когда тяжелая туша кота приземлилась обратно, девушка едва не покатилась кубарем по мостовой.
— Направление — Академия Шиноби, — с серьезной мордой отрапортовал нинкэко, его усы грозно топорщились. — Похоже, там сцепились двое высококлассных шиноби.
— Академия? — Изуми было не до обид на кота, она встревоженно округлила глаза. — Но ведь сегодня учебный день!
— Не отставай, новобранец, — бросил Учиха Икедзуми и в следующее мгновение растворился в воздухе, устремляясь к источнику шума.
— Эй! Семпай, подождите меня! — крикнула девушка, срываясь на бег.
Военная полиция Учиха несла прямую ответственность за порядок в Конохе. Икедзуми, вопреки слухам, не занимался казнями круглосуточно — иначе в деревне уже не осталось бы живых людей. Большую часть времени он проводил в обычных патрулях, пресекая правонарушения и следя за безопасностью граждан. И уж если в Академии Шиноби начались беспорядки, полиция обязана была вмешаться незамедлительно.
— Надеюсь, это никак не связано с Наруто и Саске… — на бегу взволнованно пробормотала Изуми, едва поспевая за стремительным силуэтом лидера.
Дзиро, запрыгнувший к ней на плечо, фыркнул:
— Мяу, да ладно тебе. Что могут сделать эти двое мелких шкетов, чтобы поднять такой переполох?
— Но ведь Наруто… он ведь джинчуурики, — нерешительно напомнила Изуми.
Кот подавился воздухом. Он мертвой хваткой вцепился лапами в развевающиеся волосы девушки и сердито закричал ей прямо в ухо:
— Новобранец, типун тебе на твой язык! Ты хоть представляешь, чем грозит деревне потеря контроля над джинчуурики?!
Лицо Изуми мгновенно омрачилось, взгляд потускнел.
— Мой отец погиб во время прошлого Нападения Девятихвостого… Мой Шаринган с тремя томоэ пробудился именно в ту кошмарную ночь…
Дзиро притих:
— …
«Мяу… И как я мог забыть об этом? Ну я и дурак!» — мысленно обругал себя кот.
— Джинчуурики… Девятихвостого… — Учиха Итачи тяжело дышал, стремительно отступая назад. Одним мощным прыжком он взлетел на крышу одного из корпусов Академии и оттуда окинул взглядом двор. Внизу, окруженный плотным коконом бурлящей красной чакры, стоял Узумаки Наруто.
Итачи нахмурился. Подобный расклад абсолютно не входил в его планы. Наруто ведь тоже попал под действие его усыпляющего гендзюцу, так каким образом он умудрился не просто очнуться, но и высвободить столь колоссальный объем чакры Хвостатого?
— Неужели печать, сдерживающая зверя, повреждена? — Итачи чувствовал, что здесь кроется какая-то странность. Наруто не был похож на обезумевшего монстра, потерявшего рассудок. Несмотря на то, что окутывающая его багровая энергия была невероятно дикой и хаотичной, в глазах маленького джинчуурики отчетливо читался проблеск сознания. — Это… это выглядит так, будто он осознанно заимствует чакру лиса!
Итачи был поражен. Он не слишком глубоко разбирался в природе джинчуурики, но понимал: подобное возможно лишь тогда, когда связь между человеком и зверем достигает определенного, очень глубокого уровня.
— Воистину сокрушительная мощь. Однако в твоем возрасте, мальчик, ты не способен использовать ее на полную мощность. И пусть сейчас ты кажешься разумным, береженого бог бережет. Тебе лучше вернуться в сон.
Три томоэ в глазах Итачи мгновенно перестроились, образовав замысловатый узор Мангекьё Шарингана. Когда их взгляды с Наруто пересеклись в воздухе, мощнейшая ментальная техника визуального гендзюцу мгновенно проникла в каналы чакры мальчика.
«Хм, Мангекьё Шаринган…» — в глубине подсознания Курама прищурил свои огромные глаза, но тут же презрительно фыркнул:
— Нет, это не те глаза. Эта иллюзия блекнет по сравнению с той, из прошлого.
Девятихвостый мог бы в одно мгновение развеять эту технику, просто пустив свою чакру по телу Наруто в противофазе. Но, вспомнив, как этот высокомерный сопляк только что читал ему нотации о правосудии, лис лишь злобно оскалился.
— Тьфу на тебя! — прорычал Курама и демонстративно улегся на лапы, позволяя технике Итачи подействовать.
Наруто снаружи закатил глаза и кулем повалился на траву, потеряв сознание. Чакра лиса мгновенно втянулась обратно в печать.
— Кхм! Кх-кх… — Итачи прижал ладонь к груди и негромко закашлялся. Использование Мангекьё, пусть даже для наложения обычного гендзюцу, а не Цукуёми или Аматерасу, отозвалось резкой болью в теле и слабостью.
Он бросил короткий взгляд на толпу учителей, подбегающих к месту происшествия, а затем перевел взор на зияющие проломы в стене класса. В душе шевельнулось досадное чувство — шум поднялся слишком сильный, и со всей округи сюда уже стягивались шиноби.
— Пусть некоторые вещи и должны произойти раньше срока, но у нас все еще есть целый год в запасе. Мы еще встретимся, Саске. Тебе не сбежать от своей судьбы… — тихо прошептал Итачи.
Сняв остатки усыпляющего барьера с Академии, он растворился в воздухе, словно его здесь и не было.
В ту же секунду из разрушенного класса, держась за разодранное горло и опираясь на полуразрушенную стену, шатаясь, вышел Саске.
— Кх… Дурак… Кх-кх-кх… — от нехватки кислорода голова кружилась, а перед глазами плыли темные пятна. Тем не менее, он упрямо дополз до края коридора и посмотрел сквозь дыру в стене наружу.
Итачи уже след простыл. Зато внизу, на траве, лежал неподвижный Наруто.
— Проклятье… И зачем ты полез не в свое дело, неудачник?! Тебя ведь это вообще не касалось… Кх-кх! — Саске привычно ворчал, выплевывая колкие слова, но при этом из последних сил ковылял вниз, к своему глупому спасителю.
Когда он наконец спустился, вокруг Наруто уже собралась плотная толпа преподавателей во главе с подменяющим учителем.
— Ты… — один из шиноби обернулся на шаги и, узнав подошедшего, удивленно воскликнул:
— Саске-кун? Тот самый гений из класса Ируки?!
Саске промолчал, лишь сильнее сжал зубы. Слово «гений» сейчас больно резануло по его самолюбию. Какой, к черту, гений, если против Учихи Итачи он оказался абсолютно беспомощным червем? Его уложили одной рукой, едва не задушив до смерти, и он не смог сделать ровным счетом ничего!
Истинный гений…
В памяти мальчика возник образ Наруто, окутанного яростным багровым пламенем чакры. Бледное лицо Саске на миг исказила сложная гамма чувств, среди которых промелькнула тень зависти. Но следом за ней пришло другое — неистовое, жгучее ожидание. Если этот неудачник смог получить такую невероятную силу от [Абсолютного правосудия], то на что может рассчитывать он сам?
— Саске, что произошло в вашем классе? Где Ирука? — продолжал допытываться учитель.
— Всех усыпили с помощью гендзюцу, — хриплым, сорванным голосом ответил Саске. — Во всем классе бодрствовали только я и этот… Наруто.
Учитель хотел было спросить что-то еще, но краем глаза заметил, как на территорию Академии стремительно входят посторонние. Обернувшись, он обомлел — это были оперативники военной полиции Учиха.
Постойте… Тот, кто шел впереди… Это же…
Учиха Икедзуми!!!
Учителя испуганно переглянулись и синхронно попятились назад, освобождая дорогу. Имя этого человека гремело на всю деревню. И хотя в последнее время репутация Икедзуми в глазах общественности начала понемногу выправляться, страх, копившийся годами, нельзя было искоренить за пару дней.
Вперед выбежал крупный рыжий ниндзя-кот. Он деловито приложил лапу к шее бесчувственного Наруто.
— Мяу, Икедзуми-сама, этот сопляк Узумаки жив. В его теле все еще ощущаются остатки чужеродной, крайне агрессивной чакры. Если память мне не изменяет, это определенно след Девятихвостого.
Проведя беглый осмотр, Дзиро со знанием дела выдал вердикт:
— Парень словил качественное гендзюцу, причем наложенное с помощью Шарингана. Вреда здоровью нет, просто проспит до вечера. Судя по всему, Лис внутри него попытался сорваться с цепи, но какой-то проходивший мимо Учиха вовремя угомонил его своей иллюзией, мяу.
Икедзуми подошел ближе и без лишних церемоний поднял Наруто за шкирку, словно спящего лисьего щенка.
— Он… этот неудачник вовсе не терял контроль! Кх-кх! — сухой, надсадный голос Саске заставил всех обернуться.
Мальчик нашел в себе силы прямо посмотреть в глаза Икедзуми:
— Икедзуми-сенсей… Наруто помог мне. Он остановил Учиху Итачи. Мой брат пробрался в Академию, он хотел с помощью Шарингана заставить меня убить человека… Он сказал, что если я пролью кровь невинного, то [Абсолютное правосудие] навсегда отвернется от меня…
Изуми, стоявшая чуть позади лидера, мгновенно положила ладонь на рукоять своего меча. Глядя на жуткие багровые подтеки на шее ребенка и сопоставляя их с его словами, она быстро восстановила картину произошедшего. Ее зубы со скрипом сжались от ярости:
— Учиха Итачи… Он безумен. Его болезнь зашла слишком далеко!
— В самый критический момент… — продолжал Саске, с трудом сглатывая слюну, — Наруто, который должен был спать под действием иллюзии, внезапно очнулся. Его тело покрылось красной чакрой, и он силой заставил Итачи отступить.
Саске говорил чистую правду, не пытаясь приукрасить свои заслуги или принизить поступок Наруто. И пусть глубоко в душе шевелилось легкое чувство зависти к чужой мощи, благодарности в его сердце сейчас было несравнимо больше. Если бы не этот внезапный шаг Наруто, Саске действительно мог сломаться, поддаться контролю и оборвать чью-то жизнь. И тогда… [Абсолютное правосудие] ушло бы от него навсегда.
— Ну и скотина же он, мяу! — Дзиро в ярости выпустил когти и принялся расхаживать взад-вперед, изрыгая проклятия. — Так поступать с собственным младшим братом… У него вообще мозги есть?! Нам еще тогда, в лесу, надо было прикончить этого ублюдка, наплевав на все! И этот придурок Учиха Шисуи хорош — если бы он тогда не выгораживал эту мразь перед кланом, тот бы до сегодняшнего дня не дожил, мяу!
Кот сердито сплюнул:
— Мяу! Прямо руки чешутся вытащить этого Шисуи с того света с помощью Эдо Тенсей, чтобы он своими пустыми глазницами посмотрел, каких делов наворотил его ненаглядный протеже!
Разумеется, сам Дзиро техникой Нечестивого Воскрешения не владел — обо всем этом он прослышал из случайных разговоров с Икедзуми-сама.
— Успокойся… — Икедзуми перевел взгляд на взбудораженного, бледного как полотно Саске. — Даже если бы он заставил тебя убить кого-то, [Абсолютное правосудие] никогда бы тебя не покинуло. Твоей вины в этом не было бы, ведь у тебя не было умысла. Тебя хотели превратить в слепое орудие, в бездушный клинок. Настоящим убийцей в таком сценарии стал бы он сам, но никак не ты. Если бы наше [Правосудие] отворачивалось от тех, чьи сердца стремятся к свету, лишь из-за козней врагов — кто вообще согласился бы его защищать? Не забивай себе голову бреднями этого выродка. Человек с исковерканным, радикальным мышлением видит весь мир исключительно в уродливом свете.
Саске замер, переваривая услышанное.
Странное дело — когда Дзиро и Икедзуми в открытую называли его родного брата «скотиной» и «выродком», Саске не чувствовал ни капли злости или обиды. Слова, конечно, были грубыми, но в глубине души он понимал, насколько они точны и уместны. А речь Икедзуми и вовсе сняла с его плеч огромный, давящий груз, вернув ему внутренний покой.
Коноха, Резиденция Хокаге.
— Итачи… Что это значит?! — Сарутоби Хирузен, в последние дни буквально задыхающийся под лавиной навалившихся проблем, с крайним изумлением смотрел на стоявшего перед ним на одном колене Учиху Итачи.
Молодой шиноби держал голову опущенной, его голос был лишен эмоций:
— Я пришел просить прощения у Хокаге-сама. Сегодня по моей вине произошел инцидент с джинчуурики — он едва не потерял контроль над хвостатым… Впрочем, полной потери контроля не случилось…
Хирузен мысленно схватился за голову. Ему и без того хватало головной боли в лице Учихи Икедзуми и вечных выходок Узумаки Наруто, так теперь еще и Итачи решил подлить масла в огонь?
Старик сделал глубокий вдох, заставил себя успокоиться и сурово спросил:
— Итачи, докладывай по порядку. Что там произошло?
Итачи скрывать ничего не стал. Он детально изложил мотивы своего поступка, ход событий и финал. Выслушав его, Хирузен так и не смог заставить себя обрушиться на юношу с упреками. Ведь… в конечном счете, все действия Итачи диктовались заботой о благе Конохи. Даже эта жестокость по отношению к Саске преследовала одну цель — сломать мальчика сейчас, чтобы в будущем он безропотно и преданно служил Листу до конца своих дней.
Такая фанатичная, абсолютная преданность деревне вызывала у Третьего уважение, к которому сложно было придраться. Единственное, что смущало старого Хокаге — методы Итачи казались слишком уж радикальными. Заставлять семилетнего ребенка проходить через подобный ад… Не оставит ли это неизгладимый, уродливый шрам на его психике?
С другой стороны, внезапное вмешательство Наруто действительно стало полной неожиданностью.
— Контролируемый всплеск чакры… — Хирузен заложил руки за спину и задумчиво зашагал по кабинету, пуская клубы дыма. — Судя по твоему описанию… мальчик начинает постепенно нащупывать связь с силой монстра внутри себя. И пока Наруто удерживает бразды правления в своих руках, он сохраняет рассудок. В противном случае мы бы сегодня получили второе Нападение Девятихвостого.
Хокаге прекрасно понимал, к чему все идет — Наруто медленно, но верно превращался в полноценного, грозного джинчуурики.
— Слишком рано…
В планах Хирузена этот этап должен был наступить как минимум после окончания Наруто Академии, когда его личность окрепнет и им станет проще управлять. Но жесткая провокация Итачи заставила Наруто совершить этот рывок досрочно.
Впрочем, оставался один невыясненный момент:
— Итачи, твоей целью был Саске. Почему же на твои действия так остро среагировал Наруто?
Итачи на миг замялся, после чего высказал предположение:
— Возможно, дело в узах, которые начали формироваться между ними. Как-никак, они оба теперь увлечены идеями Абсолютного правосудия.
— Узы, значит… — Хирузен сделал очередную затяжку из своей трубки, чувствуя, как начинает покалывать в висках.
Надо же было такому случиться — джинчуурики Конохи умудрился связать себя узами дружбы именно с выходцем из клана Учиха. Ему бы куда больше хотелось, чтобы Наруто дружил с кем-то из подрастающего поколения клана Сарутоби.
— Хокаге-сама, — голос Итачи прервал размышления Третьего. — Под влиянием Учихи Икедзуми клан стремительно ускользает из-под нашего контроля. Учиха Сэцуна и его сторонники ведут себя агрессивнее, чем когда-либо. Даже те члены клана, кто раньше придерживался умеренных взглядов, теперь либо примыкают к радикалам, либо проявляют живой интерес к [Абсолютному правосудию].
Услышав это, Хирузен нахмурился еще сильнее. Это была его главная, незаживающая рана. Если Учиха действительно решатся на открытый бунт и запустят свой план переворота — о котором, к слову, в верхах знали уже абсолютно все — Коноху ждет кровавая баня. А другие скрытые деревни только этого и ждут, чтобы нанести удар в спину.
Пусть Третья война шиноби завершилась не так давно, это вовсе не означало, что соседи упустили бы шанс развязать Четвертую мировую войну шиноби, преследуя свои корыстные интересы.
— Хокаге-сама, я лично позабочусь об этой проблеме, — тихо, но твердо произнес Итачи, не поднимая головы. — Вам не придется беспокоиться о том, что клан Учиха станет угрозой для будущего деревни.
От этих слов у Хирузена внутри все похолодело.
— Итачи… — в его памяти всплыли зловещие слухи о Ночи Истребления Клана, которая, согласно пророчествам, должна была случиться через год.
Старик глубоко вздохнул и произнес с максимальной серьезностью:
— Итачи, помни: не стоит рубить с плеча. В клане бунтует лишь горстка радикалов, далеко не все разделяют их взгляды.
У него действительно были планы по устранению верхушки заговорщиков, но уничтожать весь клан под корень он не собирался. Итачи мыслил слишком экстремально, и Хирузен не мог этого одобрить. Он откашлялся и веско добавил:
— Порой излишняя жестокость вредит делу. Клан Учиха все еще может сослужить хорошую службу Конохе.
— …Я понял вас, Хокаге-сама, — покорно отозвался Итачи, хотя в глубине его темных глаз промелькнуло нечто пугающее.
Он поднялся с колен, поклонился и направился к выходу.
«Простите, Хокаге-сама… Я с самого начала знал, что ваша безграничная любовь к деревне не позволит вам одобрить мои методы. Но если я не сделаю этого сейчас, завтра будет уже поздно. Клан Учиха стал раковой опухолью на теле Конохи…» — беззвучно шептал Итачи, шагая по коридору Резиденции.
Раз уж даже великий Хокаге не способен до конца постичь глубину его замысла, стоит ли вообще искать понимания у простых смертных?
«Путь, который я выбрал для Конохи, для клана Учиха и для моего брата Саске — единственный верный путь».
Итачи вскинул голову и нос к носу столкнулся с крепким, бородатым шиноби, шедшим ему навстречу. Тот на долю секунды задержал на лице молодого Учихи удивленный, изучающий взгляд, после чего они разошлись.
Если память не изменяла Итачи, это был младший сын Хокаге — Сарутоби Асума.
Хирузен долго провожал взглядом закрывшуюся дверь. Он сидел в тишине, мерно посасывая трубку и лихорадочно размышляя о том, как бы поэффективнее прижать к ногтю клан Учиха и заставить их поумерить свой пыл… как вдруг на пороге возник человек, которого он никак не ожидал здесь увидеть.
— …Асума?! — старик изумленно моргнул. — Ты же… ты ведь уезжал в столицу Страны Огня?
Асума молча прошел в кабинет, плотно притворил за собой дверь и, небрежно прислонившись спиной к стене, глухо произнес:
— Старик. Я доложил обо всем Даймё-сама.
Рука Хирузена с трубкой замерла на полпути. Он не стал ругать сына за самоуправство, лишь тихо спросил:
— И какова была реакция Его Светлости? Что он сказал?
— Он в ярости, — отрезал Асума. — Даймё-сама требует, чтобы убийца его сына ответил за содеянное по всей строгости.
Хирузен лишь грустно покачал головой:
— Асума, если я сейчас отдам приказ устранить Икедзуми, Коноха просто захлебнется в крови. Если Даймё прислал тебя сюда в качестве гонца, чтобы поторопить меня, передай ему, что я умываю руки. Ты недооцениваешь Икедзуми. Этот человек обладает силой, способной ввергнуть Лист в такой хаос, по сравнению с которым прошлый погром Девятихвостого покажется детской забавой.
Неужели Асума думал, что Хокаге сам не мечтал избавиться от этой занозы? Будучи лидером деревни, Хирузен просчитывал сотни вариантов, включая самые безумные. Он даже думал о том, что произойдет, если он завтра просто покончит с собой. И именно на основе этих скрупулезных расчетов и он раз за разом приходил к выводу: открытый конфликт с Учихой Икедзуми внутри Конохи недопустим. Цена победы будет слишком велика — деревня просто перестанет существовать.
В свое время даже Первый Хокаге, имея колоссальные разногласия с Учихой Мадарой, предпочел перенести их решающую битву в Долину Завершения, подальше от мирных жителей Листа.
Асума выслушал отца, и в глубине его глаз на миг промелькнуло тщательно скрываемое разочарование. Он достал сигарету, зажал ее губами, но поджигать не стал.
— Старик, ты меня не так понял. Даймё-сама вовсе не требует от тебя идти на Икедзуми войной. Он прекрасно понимает твое положение и не собирается давить на Хокаге — у него и прав-то таких нет.
Асума засунул руку в карман брюк и продолжил совершенно спокойным, ровным тоном:
— Я пришел дать тебе совет. Раз уж этот Учиха Икедзуми баламутит воду в Конохе, заставляя тебя страдать от бессилия… почему бы тебе просто не выпустить этого тигра из клетки? Пусть выполняет миссии за пределами деревни.
Хирузен удивленно приподнял бровь.
— Он служит в военной полиции Учиха, но при этом остается шиноби Конохи, — продолжал Асума. — А шиноби Конохи обязаны подчиняться прямым приказам Хокаге и выполнять порученные задания, верно? Ты ведь держал этого зверя в деревне только ради того, чтобы припугнуть кое-каких людей. Теперь твоя цель достигнута, те деятели напуганы до полусмерти.
Асума прищурился:
— Или, вернее сказать… эти люди уже практически все мертвы, и их кровь на руках Икедзуми, старик? Раз твои цели выполнены, почему бы не отправить его подальше? Пусть вершит свое «Абсолютное правосудие» за пределами Конохи, на просторах Страны Огня. И тогда к тебе, как к Хокаге, не возникнет никаких вопросов. Головная боль перейдет к местным феодалам, чинушам и самому Даймё-сама.
Хирузен не спешил расслабляться, его лоб прорезали глубокие морщины:
— Асума, во что ты ввязался? Что ты задумал?
— Даймё-сама хочет уничтожить Учиху Икедзуми, — честно ответил Асума. — Он прекрасно понимает, что у него самого не хватит сил для прямого столкновения. Но если этот выскочка начнет насаждать свои порядки по всей стране, он наживет себе столько врагов среди высшей знати, что окажется в кольце ненависти. Рано или поздно найдется тот, кто сможет его прикончить.
Асума извлек из-за пазухи туго свернутый свиток и небрежно бросил его на стол. Хирузен поймал его одной рукой. Развернув бумагу, он сразу узнал характерный, размашистый почерк правителя Страны Огня.
— Старик, Даймё-сама не просит тебя марать руки об Икедзуми. Просто дай ему уйти из деревни. Пусть покажет всей Стране Огня свое хваленое правосудие. Взамен Его Светлость гарантирует, что в следующем году бюджет Конохи будет увеличен на тридцать процентов. Я думаю… ради такого блага для деревни ты вполне можешь пойти на уступку правителю, верно?
Хирузен хранил молчание в течение долгих, тягостных секунд.
— Слишком наивный, глупый план, — наконец глухо произнес он. — Для его реализации требуется слишком много случайных совпадений. Это скорее похоже на несбыточные фантазии Даймё-замысла, нежели на реальный расчет. Даже если я временно отошлю Икедзуми из Конохи, Его Светлость вряд ли добьется своего.
Хокаге сделал паузу и в упор посмотрел на сына:
— Но скажи мне честно, Асума… Неужели за этим делом больше ничего не стоит?
Асума горько усмехнулся в ответ:
— Старик, неужели ты собственной плоти и крови не веришь? Пусть… мне далеко не всегда по душе то, как ты управляешь деревней, но разве я хоть раз в жизни солгал тебе?
Хирузен закрыл глаза и тяжело, со свистом выдохнул.
— …Хорошо.
То ли из-за остатков доверия к младшему сыну, то ли из-за вечного чувства вины перед бунтующим Асумой… на этот раз старик решил поверить ему.
http://tl.rulate.ru/book/137627/6943273
Готово:
