Глава 75. Правосудие Икедзуми Учихи не знает компромиссов
Сарутоби Хирузен с трудом сдерживал подступающую панику. Едва уловимого жеста хватило, чтобы несколько бойцов Анбу молчаливо сорвались с места, растворившись во мраке ночи в том направлении, куда унесли кричащего Данзо.
Краем глаза Хокаге уловил движение — Какаши тоже изготовился к рывку.
— Какаши, останься, — этот короткий приказ заставил пепельноволосого джоунина замереть на полушаге.
Третий действовал из крайней осторожности. Нельзя было отпускать Какаши к Данзо, особенно после того, как Икедзуми Учиха при всех заявил, что лидер Корня причастен к гибели Хатаке Сакумо. Хирузен опасался, что яд ненависти затуманит разум молодого шиноби. И хотя он верил в хладнокровие Какаши, рисковать было нельзя.
В конце концов… Сарутоби Хирузен был уже на грани нервного срыва из-за выходок этого Икедзуми! Каждый раз, когда старому Хокаге казалось, что он держит ситуацию под контролем и знает, что произойдет дальше, этот юнец выкидывал совершенно немыслимый фортель.
Сделав глубокий вдох, Хирузен сверлил Икедзуми тяжелым, давящим взглядом.
— Икедзуми… — его голос звучал хрипло и устало. — Раз уж в твоих руках оказалась столь пугающая мощь, я требую, чтобы ты не обращал ее против шиноби родной деревни. Я понимаю твою жажду справедливости. Но правосудие должно служить щитом Конохи, а не ее мечом.
Третий прекрасно понимал, что слова отскакивают от парня как горох от стены. Но эта речь предназначалась не ему, а окружающим. Нужно было показать всем присутствующим: Третий Хокаге защищает Данзо не из-за старой дружбы, а исключительно ради блага и стабильности Деревни Скрытого Листа.
Должен ли он публично и жестоко наказать Икедзуми за прямое неповиновение приказу Хокаге?
Хирузен поспешно отмахнулся от этой самоубийственной мысли. Жуткая участь Данзо стояла перед глазами. Если он прямо сейчас пойдет на открытый конфликт с пробудившим Мангекьё Учихой… Сарутоби Хирузен даже боялся представить, сколькими жизнями придется расплатиться этой ночью, чтобы его усмирить.
…
— Кажется, буря временно утихла… — задумчиво пробормотал Хьюга Хиаши, прислушиваясь к наступившей тишине. Его шепот предназначался лишь для слуха шиноби клана Хьюга, стоявших за его спиной. — Хокаге-сама сегодня пошел на уступки перед Икедзуми Учихой. Впрочем, это лишь полумера. Он все равно пытается прикрыть Данзо.
— Хиаши-сама, — с нескрываемой тревогой прошептал один из джоунинов Хьюга. — Как думаете… пытался ли Данзо украсть и наш Бьякуган?
Глава клана хранил молчание с полсекунды, а в его бледных глазах мелькнула холодная, зловещая тень. Эта скрытая ярость предназначалась исключительно лидеру Корня.
— На Бьякугане Побочной ветви стоит печать Птицы в клетке, — сухо, без тени эмоций ответил Хиаши. — Данзо не по силам взломать подобное фуиндзюцу.
Джоунин отвел взгляд и погрузился в мрачное молчание. Ведь он и сам принадлежал к Побочной ветви. «Птица в клетке»… Проклятая печать, вечной тенью нависающая над каждым, кому не повезло родиться в младшей семье Хьюга.
…
— Икедзуми Учиха… Выходит, он пробудил высшую силу нашего клана? Ту самую силу из легенд… Величайшие глаза, способные прозреть три мира, додзюцу, обладающее чудовищной, сокрушительной мощью — Мангекьё Шаринган!!!
Шиноби военной полиции Учиха гудели, как растревоженный улей. На фоне пробуждения Мангекьё Шарингана жалкая судьба какого-то Данзо волновала их в последнюю очередь. Перед ними стоял живой носитель божественной силы!
— Глава Фугаку… кажется, он тоже владеет этой легендарной силой! Я стоял чуть выше и видел его глаза. Это не обычный Шаринган с тремя томоэ!
От таких новостей у присутствующих Учих буквально перехватило дыхание. За одну ночь обнаружить сразу двух владельцев Мангекьё Шарингана! Неужели их клан наконец-то восстанет из пепла, сокрушит своих врагов и заберет законную власть над Конохой?
— Фугаку-сама… — холодный, безжалостный голос одного из бойцов разрушил их сладкие иллюзии вдребезги. — Он ведь только что пытался нас остановить. Он не позволил нам прийти на помощь Икедзуми. Фугаку-сама стоит на стороне Хокаге-самы, а не на стороне клана Учиха.
Радикально настроенные соклановцы погрузились в тяжелое, гнетущее молчание. Человек, предавший интересы семьи — их собственный лидер. Может ли быть на свете что-то более жалкое и позорное?
— Что же касается Икедзуми Учихи… — шумно выдохнул один из офицеров полиции. — Похож ли он на человека, которым можно помыкать?
…
В тот миг, когда четвертый Шаринган на бледной руке медленно сомкнул веки, это означало лишь одно: за эту ночь Данзо уже в четвертый раз применил абсолютную запретную технику Изанаги!
Но… Карающее пламя, въевшееся в самую сердцевину его души, по какой-то непостижимой причине невозможно было стряхнуть!
За жалкие две минуты Данзо пережил бесчисленное количество смертей. Он горел в пламени преисподней, раз за разом переписывая реальность в свою пользу божественной властью Изанаги. Этот бесконечный цикл агонии и воскрешений ломал его психику, превращая разум в кровавое месиво.
«Должен быть способ… — лихорадочно стучало в висках. — Как от этого избавиться?!!»
На изуродованной руке оставалось всего пять открытых глаз. Вместе с пересаженным Шаринганом в глазнице у него было лишь шесть минут отсрочки.
Увидев, как багровое пламя в очередной раз вырывается из-под его ног, Данзо посмотрел на него взглядом, полным бездонного, животного отчаяния. К этой невыносимой, пронзающей плоть и дух боли невозможно было привыкнуть, она не притуплялась со временем.
Его тело вспыхнуло, как сухой хворост!
— А-а-а-а-а-а!!!
Оперативники Корня метались вокруг него, обезумевшие от бессилия. Они испробовали все: мощнейшие медицинские техники, сложнейшие фуиндзюцу, всевозможные дзюцу Стихии Воды. Опытные убийцы исчерпали весь арсенал своих навыков, но так и не смогли погасить это проклятое пламя!
Даже отчаянная попытка запечатать пламя в свиток провалилась.
Когда сила Изанаги в очередной раз спасла его никчемную жизнь, Данзо вцепился скрюченными пальцами в свое морщинистое, искаженное мукой лицо. Острые ногти оставили глубокие кровоточащие борозды на коже.
Сводящее с ума отчаяние достигло пика, породив в голове трусливую мысль: может, стоит просто сдаться?
— Нет! Этот огонь… — в глазах Данзо вспыхнул первобытный ужас. — Даже если я сгорю и попаду в ад, он последует за мной, чтобы вечно пытать мою душу!
— Душа… Плоть… — он стиснул челюсти с такой яростью, что один из зубов с хрустом раскрошился.
Но прежде чем он успел ухватиться за эту спасительную мысль, взявшееся из ниоткуда Карающее пламя вновь окутало его с ног до головы, прерывая ход мыслей невыразимой агонией.
— А-а-а-а-а!!!
Восстав из пепла в очередной раз, Данзо диким, безумным взглядом уставился на растерянного шиноби Корня. Этот боец был лучшим мастером фуиндзюцу во всей организации, не считая самого Шимуры. Ради его обучения Данзо когда-то втайне от Сарутоби Хирузена скопировал множество запретных техник из Свитка Печатей и передал ему для изучения.
— Гэн! Используй ту технику! — проревел Данзо. Время действия очередного Изанаги подходило к концу. Пальцы старика с невероятной скоростью сплетали печати для следующей активации, не желая терять ни секунды. Глаза налились кровью от безумия. — Используй Печать Бога Смерти!
— Данзо-сама, я еще не овладел этим дзюцу…
— Заткнись!!! — Данзо готов был собственными руками разорвать глотку этому идиоту, тратящему драгоценное время. Лицо старика побагровело от ярости, и он зашелся в диком рёве:
— Используй ее! Огонь всегда начинается с моих ног! Используй ее, чтобы отсечь души моих ног, кусок ты идиота… А-а-а-а-а!
http://tl.rulate.ru/book/137627/6693509
Готово:
