Шестая глава. Доброта.
День подходил к концу. Небо темнело, и на улицах становилось всё меньше прохожих. Магазины по обеим сторонам вот-вот должны были закрыться, а торговцы спешно собирали свой товар, стремясь успеть домой до наступления полной темноты.
– Цзян Чэн, до завтра! – Лу Цзычэн помахал рукой, таща свою тележку, и пошёл прочь.
– До завтра, – Цзян Чэн кивнул ему в ответ и тоже направился к переулку, толкая свой трёхколёсный велосипед.
Было ещё не совсем поздно, и во многих домах двери оставались открытыми. Время от времени по переулкам проходили люди. Цзян Чэн глубоко вдохнул. Хотя для его прежнего "я" быть ограбленным было обычным делом, он ещё ни разу не попадал в такую ситуацию и невольно нервничал. К счастью, вокруг было много людей. Хулиганы, видимо, тоже боялись быть узнанными. Изредка кто-то из них поглядывал на него, но никто так и не решился на нападение.
– Фух, наконец-то я добрался! – Цзян Чэн почувствовал облегчение. Вдалеке, метрах в двадцати-тридцати, он смутно различил фигуру, стоявшую лицом к нему. – Это же бабушка! – Он сразу узнал её и быстро прибавил шаг.
– Бабушка, я вернулся! – Цзян Чэн подкатил трёхколёсный велосипед к старушке.
Старушка улыбнулась во весь рот. – По дороге ничего не случилось?
– Нет, – Цзян Чэн улыбнулся. – Я боялся, что что-то может произойти, поэтому, как только стемнело, сразу всё собрал и поехал домой.
– Так и надо, – старушка закивала.
– Сяо Чэн? – Соседка, сестра Чэнь, приоткрыла дверь и вышла. Выйдя, она не забыла прикрыть за собой дверь и улыбнулась Цзян Чэну. – Ты ведь ещё не ужинал? Я тут приготовила кое-что, заходи к нам, поешь. И вы, бабушка Цзян, тоже приходите.
– А? – Цзян Чэн вздрогнул. Осознав смысл её слов, он поспешно отказался. – Нет, нет, сестра Чэнь, я лучше дома поужинаю.
— Да, сестрица Чэнь, я приготовил поесть, так что не стоило беспокоиться, — поспешно проговорил старик.
— Что вы такое говорите? Зачем быть со мной такой вежливой?
Госпожа Чэнь подошла, схватила Цзян Чэна за руку, а другой рукой схватила старика и прошептала: — Я приготовила кое-что вкусненькое, пошли.
Старик понял, что она имела в виду, и посмотрел на Цзян Чэна: — Сяо Чэн, можешь пойти с тетушкой Чэнь. Бабушка может поесть дома. А ты можешь присмотреть за дверью, чтобы воры не забрались.
— Это…
Цзян Чэн почесал затылок, чувствуя себя немного растерянным. Насколько он помнил, две семьи были в хороших отношениях и действительно ели вместе во время праздников. Но сейчас…
— Хорошо, — улыбнувшись, согласилась госпожа Чэнь и потащила Цзян Чэна в дом. Цзян Чэн неохотно последовал за ней.
Как только он вошел в дом, в нос ударил мясной аромат.
— Идите и садитесь, пора есть.
Госпожа Чэнь закрыла дверь и заперла засов. В комнате были только она и её дочь. Поступая так, она явно очень доверяла Цзян Чэну.
Цзян Чэн подсознательно огляделся по сторонам. Обстановка была похожа на ту, что у него дома. С восточной стороны находилась кухня с земляной печью, посередине — обеденный стол с какими-то мелочами, а с западной стороны, должно быть, спальня, но она была отделена занавеской. Цзян Чэн взглянул, затем быстро отвел взгляд и посмотрел на обеденный стол. Оттуда доносился аромат.
На столе было всего несколько блюд. Капуста, тушёная с тофу, жареные куриные ножки, тушёные яйца и большая миска куриного супа с целой курицей. Три блюда и один суп не казались Цзян Чэну особенно аппетитными до того, как он оказался в этом мире. На самом деле, у него даже особого аппетита не было. Но здесь, в этом трущобном районе, это был настоящий пир. Многие люди ели такую трапезу только на Китайский Новый год.
Глядя на Линь Юэ, которая сидела за столом и сглатывала слюну, было понятно, что такие роскошные блюда редкость в доме госпожи Чэнь.
– Госпожа Чэнь... – Цзян Чэн ощутил тепло в груди.
Он прекрасно видел, что госпожа Чэнь купила эту еду для него и ждала его возвращения, чтобы начать ужин. Судя по виду, тарелка куриных ножек весила не меньше двух килограммов, а это как минимум пятьдесят юаней. Целая курица стоила бы ещё дороже – семьдесят или даже восемьдесят юаней. Тушёные яйца тоже недёшевы. В конце концов, бабушка говорила, что не может позволить себе есть яйца, а те немногие, что были, откладывала для себя.
Госпожа Чэнь улыбнулась и покачала головой: – Иди садись, я подам тебе миску риса.
– Хорошо.
Цзян Чэн проглотил слова, которые чуть было не сорвались с губ. Словенская благодарность ничего не значит. В будущем он обязательно отплатит ей сполна. «Этот день обязательно наступит», – подумал Цзян Чэн.
Он сел за стол.
– Брат Цзян Чэн, – робко позвала Линь Юэ.
Цзян Чэн улыбнулся ей и сказал: – Сяо Юэ, почему ты всё ещё стоишь? Бери палочки.
Линь Юэ со страхом посмотрела на спину матери и покачала головой. Цзян Чэн не знал, смеяться ему или плакать.
Вскоре госпожа Чэнь подошла с миской риса и, ничего не говоря, положила две или три куриные ножки в тарелку Цзян Чэна.
– Хватит, госпожа Чэнь, – Цзян Чэн прикрыл тарелку правой рукой и быстро заговорил.
– Ты только что выздоровел после простуды, тебе нужно восстановить силы. Как можно не есть? К тому же, когда ты здесь, это как дома, так что не стесняйся, хорошо?
Госпожа Чэнь говорила, накладывая Цзян Чэну несколько ложек яичного крема.
– Да, я знаю, спасибо вам, госпожа Чэнь, – Цзян Чэн многократно поблагодарил её.
– Ничего. Пока ты болел, я очень волновалась. К счастью, теперь ты в порядке.
Госпожа Чэнь улыбнулась, затем взглянула на дочь и произнесла:
— Ешь.
Линь Юэ осторожно взяла куриную ножку, положила её в свою тарелку и начала есть мелкими кусочками.
— Сяочэн, возьми куриные крылышки.
Госпожа Чэнь отделила палочками куриное крылышко и положила его в тарелку Цзян Чэна.
— Тётушка, достаточно. Я больше не могу есть.
Цзян Чэн горько усмехнулся.
Если бы кто-нибудь незнающий увидел это, то мог бы подумать, что он был родным сыном госпожи Чэнь, а Линь Юэ — приёмышем.
Проев полчаса, Цзян Чэн был настолько сыт, что не мог больше есть, поэтому госпожа Чэнь позволила ему уйти.
Перед уходом он мельком заметил намёк на обиду во взгляде Линь Юэ.
Да, когда Линь Юэ заменили его, он ощутил лёгкое недовольство, хоть и не подал виду.
— Бабушка, я вернулся.
После этих слов Цзян Чэн толкнул дверь, которая, как оказалось, не была заперта.
Он вошёл внутрь.
— Ты наелся?
При свете свечи пожилая женщина сидела на табурете, штопая одежду. Услышав шум, она подняла голову и улыбнувшись, спросила:
— Ну да, тётушка Чэнь купила целую курицу и много куриных ножек. Я хотел съесть лишь немного, но тётушка Чэнь продолжала накладывать мне еду. В итоге я съел почти половину сам.
Цзян Чэн беспомощно развёл руками.
— Ты должен помнить, что нужно отплатить им добром, когда у тебя появится возможность.
Пожилая женщина улыбнулась.
— Ага.
Цзян Чэн тяжело кивнул.
— Уже поздно, ложись спать пораньше.
Пожилая женщина напомнила, затем опустила голову и продолжила штопать одежду.
— Подожди ещё немного, бабушка. Мне пока не хочется спать.
Цзян Чэн улыбнулся.
Часы на стене тикали, было всего немногим больше семи.
Как только он подумал об этом, перед его глазами появилась панель мастерства.
[Жареный Сладкий Картофель: Мастерство (235/800)]
Продав жареный сладкий картофель весь день, он заработал сто двадцать юаней. С учётом дохода бабушки за утро, это составило сто пятьдесят шесть юаней.
В то же время, воспоминания изначального тела о запекании сладкого картофеля были полностью поглощены им, и его мастерство в этом достигло совершенства.
К сожалению, овладеть искусством запекания сладкого картофеля было не так-то просто.
Во-первых, сладкий картофель нужно запекать от пятидесяти до шестидесяти минут.
Во-вторых, если приготовить слишком много и не продать, это будет чистая трата и убыток.
- Пусть всё идёт своим чередом, — пробормотал Цзян Чэн, убирая панель. Сейчас ему нужно было подумать, какое умение выбрать для самообороны.
[Конец главы]
http://tl.rulate.ru/book/137604/6773733
Готово:
