Иньшоу вскинул брови, оглядывая лица окружающих. Увидев их странные выражения, он тут же спросил:
– Что у вас за лица такие?
Шан Жун остановился и осторожно спросил, будто прощупывая почву:
– Государь, с вами всё в порядке?
Сердце Иньшоу ёкнуло, и он сразу забеспокоился: «Неужели этот парень что-то просёк? Да нет, не может быть, я же и двух слов сказать не успел!»
Иньшоу тут же, стараясь подражать прежнему Ди Синю, резко тряхнул длинным рукавом и холодно хмыкнул:
– А что со мной может быть?
Хотя Иньшоу говорил с такой грубостью, Шан Жун и остальные, напротив, выдохнули с облегчением.
«Государь в порядке!»
Затем взгляд Шан Жуна снова упал на поэму Ди Синя. Его лицо невольно дёрнулось, и он дрожащим голосом проговорил:
– Государь, богиня Нюйва всё же древнее божество…
После этого престарелый канцлер Шан Жун принялся без умолку увещевать.
Всё сводилось к тому, чтобы убедить Иньшоу смыть эту поэму!
Шан Жун даже предложил:
– Желательно принести в жертву ещё несколько десятков человек, чтобы умилостивить гнев богини Нюйвы!
Хотя окружающие молчали, они безмолвно кивали, соглашаясь с предложением Шан Жуна.
В то время в Великом Шане человеческие жертвоприношения были очень распространены.
Не только аристократы Великого Шана часто приносили в жертву людей своим предкам, но и простые люди увлекались этим.
Например, если строился дом, разве не нужно было заложить в фундамент живого человека или двух рабов, чтобы обеспечить дому мир?
При строительстве дороги или моста разве не нужно было зарезать нескольких для подношения различным божествам?
Тем более, если обидели богиню Нюйву…
Слова Шан Жуна вызвали в памяти Иньшоу несколько образов. Это были воспоминания, оставленные Ди Синем:
Высокий алтарь, на его вершине стоит Ди Синь с холодным выражением лица.
Внизу – бесчисленные человеческие жертвы, убитые разными способами, лежащие в лужах крови!
В воздухе витает густой запах крови, глаза наполнены красным цветом. Но за пределами алтаря – бесчисленная толпа фанатиков, непрерывно ликующая, глядя на Ди Синя…
Разливается жуткая, но в то же время торжественная и священная атмосфера.
– Ух…
– Как-то странно выглядит этот мир «Возвышения в ранг божеств», да? – Иньшоу вздрогнул.
И тут же прогнал эти жуткие сцены из головы!
Иньшоу, будучи не привыкшим к такому зрелищу, не мог вынести этой жестокости.
Он тут же смерил Шан Жуна сердитым взглядом и недовольно произнёс:
– Ещё убивать несколько десятков рабов для извинения… А может, лучше меня связать и принести в жертву богине Нюйве?
[Грохот!]
Раздался стройный звук столкновения доспехов. Воины и чиновники Великого Шана, стоявшие вокруг Иньшоу, мгновенно опустились на колени.
Дрожащий старый канцлер Шан Жун на этот раз отреагировал быстрее, чем молодые, стоявшие рядом.
Он в один миг опустился на колени перед Иньшоу!
На лбу Шан Жуна выступил холодный пот, и он поспешно извинился:
– Ваш старый слуга не посмеет!
– Прошу государя умерить гнев…
Неудивительно, что Шан Жун и остальные так бурно отреагировали.
Дело в том, что эта тема в Великом Шане была довольно чувствительной, особенно в присутствии Ди Синя!
В жертвоприношениях Великого Шана в качестве жертв использовались не только рабы.
Чем выше был статус жертвы, тем лучше это считалось для жертвоприношения, и торговцы верили, что это больше угодит богам и предкам!
Ещё более нелепо то, что…
В начале существования Великого Шана, после того как Шан Тан разгромил Ся Цзе, наступила семилетняя засуха. Сколько бы Шан Тан ни молил всевозможных божеств, дождя не было!
В конце концов, Шан Тан организовал масштабное жертвоприношение.
Во время ритуала Шан Тан, растрёпанный, шаг за шагом поднялся на алтарь, сооружённый из дров, и после молитвы поджёг костёр.
Жертвой этого ритуала был сам Шан Тан!
Правитель Великого Шана!
К счастью, наконец, пошёл сильный дождь, и Шан Тан смог сойти с костра. Тем самым он получил признание своих предков и божеств.
Ди Синь же был крайне недоволен человеческими жертвоприношениями!
– Разве не лучше использовать хороших рабов для освоения земель и строительства, чем тратить их на алтарях?
Но из-за укоренившихся в Великом Шане обычаев,
Ди Синю приходилось ограничиваться лишь незначительными изменениями, отменяя некоторые второстепенные ритуалы.
Иньшоу, получив эти воспоминания, почувствовал, что их мнения совпадают!
– Логично!
– Сейчас в Великом Шане не демографический взрыв, а скорее недостаток населения, так разве не лучше использовать эти ценные человеческие ресурсы по назначению?
– А ещё жертвовать предкам и божествам… Когда придёт пора Великой Битвы Богов, вы же никуда не денетесь!
Иньшоу криво усмехнулся.
Прежний Ди Синь этого не знал, но он-то прекрасно помнил сюжет!
Все божества, которым сейчас поклоняются в Великом Шане, во время Великой Битвы Богов никуда не явились.
Даже если они и существуют, то они просто смотрели, как Великий Шан погибает!
Иньшоу почувствовал неудовольствие и в тот же момент решил:
«Раз уж поклонение им бесполезно, то зачем вообще эти жертвоприношения?!»
По мере того как всё больше воспоминаний сливались или, скорее, пробуждались, Иньшоу в отрывках прошлых воспоминаний увидел совершенно другого Ди Син.
– Неправильно…
– Разве не говорили, что Ди Син был развратным правителем? А тут подавление теократии, сокращение человеческих жертвоприношений, усмирение восточных варваров, расширение территорий… Разве это не просвещённые действия?
Иньшоу замер, а затем горько усмехнулся.
«Историю пишут победители, и то, что предначертано Небесными Владыками, разве может быть правдой? Может ли он сам решать, быть ему развратным правителем или нет?»
Поэтому позже Цзы Гун сказал:
«Злодеяния Чжоу не так уж и ужасны. Ибо благородный муж избегает быть внизу, чтобы все человеческие пороки не приписывались ему».
Это означало, что Ди Син не был столь жестоким тираном, просто он проиграл, и поэтому все злодеяния были приписаны ему!
С этим сожалением в сердце по всему телу пробежала волна сочувствия.
Внезапно перед глазами Иньшоу потемнело.
Видение изменилось, и он оказался в пустоте. Это пространство было кромешной тьмой, и огромная река непрестанно бурлила и ревела!
В реке…
Каждая капля воды искрилась светом, и в каждой волне отражались лики бесчисленных людей.
– Это… людская судьба? – прошептал Инь Шоу, чувствуя что-то необъяснимое.
Он опустил взгляд на своё полупрозрачное тело, плывущее над бескрайней рекой. Вдруг множество багрово-золотых осколков света вырвались из потока, прочерчивая в тёмной пустоте линии, что одна за другой впитывались в него. Багровое свечение струилось внутри души Инь Шоу, даря ему тепло и умиротворение. Наконец, весь свет собрался у него между бровей.
[Бух!]
Там тут же проявился таинственный, величественный багрово-золотой узор. Едва появившись, он ярко вспыхнул, пронизывая каждый уголок души Инь Шоу, оставляя на ней свой отпечаток. Могучее багрово-золотое сияние вырвалось из его тела, разливаясь вокруг и успокаивая бурные воды реки.
– Место Владыки Людей! – осознание озарило его.
Инь Шоу был поражён и обрадован одновременно. Его удивило, что Ди Синь действительно был последним Владыкой Людей, а порадовал багрово-золотой символ, появившийся в его сознании. «Неужели этот символ и есть мой золотой палец?» – подумал он и нетерпеливо захотел исследовать его тайны.
В древности существовали Владыки Людей. Одно их слово могло даровать божественность или отменять судьбы, даровать благословения и снимать проклятия. Но после Трёх Властителей и Пяти Императоров, когда Небесный Путь был завершён, а миром правили Мудрецы, мощь Владык Людей стала угасать. Казалось, некий невидимый барьер сковывал их силы. Однако предсмертный удар Ди Синя, исполненный обиды и ярости, изменил всё.
http://tl.rulate.ru/book/137441/6903261
Готово:
