В убогой пещере, укутанный в птичьи перья, седой, с лицом младенца и птичьим клювом вместо рта, человек неземной внешности возился с чем-то в каменном сосуде. Внезапно он ощутил, как его связь с учеником, чья душа и так была повреждена, окончательно оборвалась.
Каменный сосуд выпал из его рук и разбился оземь. Лицо его выражало полное неверие. Это означало, что его драгоценный ученик погиб. Он представил своего ученика, что мчался на волках, словно дух гор, и вот теперь его не стало.
Спустя несколько мгновений, он издал пронзительный, словно птичий крик, и заговорил сам с собой:
— Сюн Цю, как ты присматривал за А-Лин? Мы теперь заклятые враги!
Этот бессмертный совершенствующийся, что искал в глубоких горах божественное снадобье для исцеления души, тотчас же вышел из пещеры. Чудесная изначальная энергия циркулировала в его теле, и в ночи, что в разы опаснее дня в этих горах, он поднялся в воздух на десятки метров. Его пернатое одеяние расправилось, и он быстро полетел, словно птица.
***
Чэнь Цинсян смотрел на мёртвого волка-оборотня, разделённого на две половины: отрубленную голову чудовищного волка и обезглавленную женщину. Он также почувствовал, как исчезло присутствие ещё двух свирепых волчьих королей у других секций городских стен.
В тот же миг он полностью отделил от своего тела ту часть духа тотема и тотемную силу, что он использовал. Он ощутил, как сила царства Свирепости покидает его. Его семифутовая изогнутая сабля из слоновой кости, на которой струился тотемный свет, вновь превратилась в трёхфутовый старинный рог. Чэнь Цинсян внезапно почувствовал себя потерянным.
Через несколько мгновений он отрегулировал своё психологическое состояние и восстановил душевное равновесие. Лишь теперь Чэнь Цинсян мог сосредоточиться на обдумывании произошедшего сражения. Спустя несколько мгновений размышлений, Чэнь Цинсян пришёл к выводу, что его боевая мощь не была столь ошеломляющей. Скорее, этот оборотень был просто слабаком.
Чэнь Цинсян хорошо знал свои возможности. Его боевые методы ограничивались лишь техникой Кулака Духа Слона, одним из боевых искусств Царства Человека. Даже с учетом силы Рассекающего Удара Слона, присущего семифутовой искривленной сабле из слоновой кости, убить этого свирепого волка-оборотня было слишком легко.
***
Однако, раз битва выиграна, то и нечего больше об этом беспокоиться. Расслабившись, Чэнь Цинсян уселся прямо на гигантскую волчью голову. Сидя на волчьей голове, он вытащил из-за пояса боевой меч и принялся ворошить обезглавленное человеческое тело, проверяя, нет ли на нём чего-нибудь.
После нескольких движений Чэнь Цинсян обнаружил, что на теле есть лишь одежда и больше ничего. Разочарованный, Чэнь Цинсян посмотрел на городские стены, где битва подходила к концу. После гибели вожака волки, которые были в невыгодном положении, сразу же обратились в бегство. Большинство из них даже не смогли выбраться за городские стены и погибли здесь, лишь немногие дикие и свирепые волки смогли сбежать и скрыться.
***
На следующий день весь Хуанши Сяои погрузился в радость победы. Что касается тридцати с лишним павших воинов простолюдинов, десяти с лишним рабы-воинов Хуанши и более сотни боевых рабов… В эпоху, когда средняя продолжительность жизни рабов едва достигала тридцати, а простолюдинов — сорока, и когда к смерти относились как к неизбежности, для простолюдинов и рабов было радостно, что их близкие пали в бою.
Такая смерть, в борьбе за свой дом, хотя, возможно, и уступала по значению жертвоприношениям Небу и Земле, всё же превосходила многие другие способы ухода из жизни. Более того, была вероятность, что такие павшие воины превратятся в духовных воинов и полководцев в подземном мире, обретя вторую жизнь под началом Божественной Властительницы подземного мира.
[КОНЕЦ ГЛАВЫ]
Глава 29. Начало строительства.
В резиденции главы поселения, после того как Чэнь Цинсян, глава поселения, полностью выполнил все свои обещания, данные за этот месяц, весь Хуанши Сяои буквально закипел от энтузиазма.
Кроме шести кварталов, два из оставшихся четырёх участков, которые были предназначены для строительства Хуанши Сяои, по разрешению Чэнь Цинсяна, также были готовы к началу работ. Они предназначались для размещения вновь прибывших семей простолюдинов, а также тех семей, которые формально разделились внутри шести кварталов, но фактически не обзавелись отдельным жильём.
Согласно правилам Хуанши Сяои, каждая семья простолюдинов, получившая земельный участок от главы поселения, должна была выставить одного воина для его нужд. Также было установлено, что, когда население семьи простолюдинов достигало тридцати пяти человек, она должна была разделиться и образовать новую семью простолюдинов.
Однако из-за того, что все шесть кварталов были уже заполнены, и новые нельзя было возводить самовольно, возникла ситуация, когда семьи формально разделялись, получали от главы дополнительные земли и выставляли двух воинов, но на самом деле жили вместе, как и раньше.
Именно из-за того, что шести кварталов Хуанши Сяои было мало, у Чэнь Цинсяна было почти двести воинов простолюдинов. Сейчас, когда в Хуанши Сяои начали строить два новых квартала, для этих переполненных домов это стало огромной радостью.
Хотя эти два новых квартала ещё даже не имели фундамента, уже многие простолюдины и даже рабы с воодушевлением обсуждали предстоящие перемены.
***
Два дня спустя. Полдень.
Во внутреннем дворе резиденции главы поселения.
Чэнь Цинсян и четыре девушки: Чунь, Ся, Цю и Дун – всё ещё не вышли из спальни.
В спальне, под руководством Чэнь Цинсяна, после нескольких месяцев тренировок, четыре девушки, Чунь, Ся, Цю и Дун, которые только достигли начального уровня Царства Человека, теперь, накопив достаточно сил, стали одна за другой совершать прорыв в средний уровень Царства Человека.
Опираясь на клятву жизни и смерти, Чэнь Цинсян и четыре девушки по очереди взаимодействовали в инь-ян, и их энергия ци и кровь циркулировали. Лишь ближе к вечеру, когда наступил час Ю (с 17:00 до 19:00), Чэнь Цинсян помог всем четырём девушкам успешно прорваться.
Уровень средний уровень Царства Человека во всем Хуанши Сяои, кроме самого Чэнь Цинсяна и командира кавалерии Чэнь Да, достигла только глава поселения, совершенствующаяся в тотемной магии, Чэнь Фан, чей уровень магии был на один выше.
Помимо них, не было никого с более высоким уровнем совершенствования. То есть, в Хуанши Сяои уровень совершенствования четырёх девушек уступал лишь трём людям. С таким уровнем совершенствования, они могли бы лучше помогать Чэнь Цинсяну управлять всей резиденцией главы поселения и даже всем Хуанши Сяои.
После того как Чэнь Цинсян успешно помог четырём женщинам совершить прорыв, он почувствовал, что его почки, которые он укреплял и закалял с помощью Шестиступенчатой Техники Вдоха Духовного Образа, немного ослабели.
Чэнь Цинсян отдыхал почти два дня, прежде чем полностью восстановился.
Восстановившись, Чэнь Цинсян покинул резиденцию главы поселения.
Он пришёл, чтобы принять участие в небольшом обряде поднесения земле, который глава ритуалов поселения Чэнь Фан проводил для закладки двух новых кварталов.
Один квартал — один небольшой обряд.
Утром проводился небольшой обряд для правого квартала.
После полудня — для левого.
После того как Чэнь Цинсян прошёл крещение души и разума в Большом Обережном Обряде Солнца и Луны, он на протяжении всего последнего месяца продолжал практиковать седьмую ступень Техники Вдоха Духовного Образа, которая затрагивала душу и дух.
В этот момент Чэнь Цинсян смутно почувствовал, что с этим небольшим обрядом поднесения земле квартал претерпел некие тонкие изменения.
В своих мыслях он связался с духом-тотемом.
Мгновенно Чэнь Цинсян через духа-тотема почувствовал, как струйки земной иньской ци вытекают наружу.
Вспомнив описание обряда поднесения земле в «Свитке Жертвоприношений», который хранился в Собрании Древних Текстов.
«Поднесение земле для тревожения земной ци».
«Первое — благоприятный обряд для успокоения земли».
«Второе — благоприятный для постройки мест покоя».
«Третье — благоприятный для собирания основных духов».
«Тогда малый обряд считается завершённым».
…
Благодаря связи с духом-тотемом, а также собственной душе и разуму, которые претерпели некое преображение после дара Большого Обережного Обряда Солнца и Луны и практики седьмой ступени Техники Вдоха Духовного Образа.
Его преображённая душа и разум, пронизывая эти струйки земной иньской ци, смутно ощутили радостные возгласы многочисленных призраков, принадлежащих малому поселению Хуанши, в подземном мире.
Сопоставив описание из «Свитка Жертвоприношений» со своими текущими наблюдениями.
Чэнь Цинсян понял, что после успешного завершения обряда поднесения земле, это место не только становилось жилищем для живых, но и создавало обиталище для иньского мира на земле.
Глаза Чэнь Цинсяна загорелись.
Если такой маленький обряд, подобный тем, что проводились перед закладкой фундамента в его прошлой жизни, обладал такой невероятной мистической силой.
То какое же глубокое значение должны иметь обряды Великого Весеннего и Осеннего Жертвоприношений, которые он сам проводил?
В этот момент Чэнь Цинсян лишь сожалел о слишком низком уровне своего развития, из-за чего, даже видя всё это ясно, он не мог постичь скрытые тайны.
Чэнь Цинсян, естественно, вспомнил длинную поэму из своей прошлой жизни, «Небесные вопросы».
И её первую строку.
— С древних времён, кто передал учение?
Что касается остальных строк?
Чэнь Цинсян сказал, что помнил лишь начало второй строки: «Когда верх и низ не были сформированы» — эту половину строки.
Остальные стихи он сможет вспомнить лишь случайно позже, или когда его уровень развития станет выше.
…
В глубоких горах, вдали от малого поселения Хуанши, на расстоянии более трёхсот ли, в центральном районе.
Тысячи различных птиц собрались и кружили.
От маленьких воробьёв до больших орлов и ястребов.
Нескончаемый птичий крик сотрясал весь центральный район.
http://tl.rulate.ru/book/137283/6911094
Готово:
