— Финни, ты ведь знаешь мою историю? — с тяжестью произнес Дамблдор. — В конце концов, среди чистокровных семейств это не секрет.
Финни молча кивнул. Имя Арианы, не произнесенное вслух, повисло в воздухе между ними.
— Если бы Маховик времени мог изменить прошлое, — продолжил директор, — неужели ты думаешь, я бы не воспользовался им? Поверь, в юности я не был тем, кого сейчас называют великим. В памяти Финни всплыл образ юного Дамблдора, одержимого идеей переустройства мира вместе с Грин-де-Вальдом. Тот юноша, полный гордыни и веры в собственную правоту, без колебаний повернул бы время вспять.
Вероятно, Дамблдор и сам пытался, пока не убедился в тщетности этих попыток.
Но неужели нужно сдаться?
Финни растерянно поднял голову к магической проекции над ними. В белесой дымке, в Тайной комнате Когтевран, число его временных копий продолжало расти.
Дамблдор проследил за его взглядом и заговорил вновь, чеканя каждое слово:
— Финни, пойми. Истинная опасность Маховика не в том, что он позволяет путешествовать во времени. Как ты, должно быть, понял, прошлое им не изменить, а в будущее не заглянуть. Настоящий ужас кроется в другом.
Он указал пальцем на проекцию.
— Вот в чем причина запрета. Пока Маховик цел, а тело волшебника выдерживает нагрузку, им можно пользоваться бесконечно. Одержимый желанием что-то исправить, человек будет возвращаться снова и снова. Каждая попытка порождает твою новую копию в одном и том же временном узле. Время, как таковое, не останавливается, но его ткань в этой точке истончается, становится нестабильной и грозит породить непредсказуемый катаклизм.
Дамблдор на мгновение умолк, подбирая слова.
— Проще говоря, даже если все эти копии бездействуют, они существуют. Они — якоря, брошенные в один и тот же миг, и они истощают саму суть мироздания. Один человек — это рябь на воде. Но группа одержимых одной идеей способна вызвать шторм, который разрушит само время.
Слова Дамблдора были логичны, неоспоримы. Финни понимал правоту старика, но смириться с ней означало предать Лизу. Отчаяние оказалось сильнее здравого смысла.
Он вновь выхватил из-за пазухи Маховик времени.
Дамблдор нахмурился. Взмах его палочки был молниеносен — артефакт вылетел из рук Финни за мгновение до того, как тот успел его повернуть.
— Вы просто… хотите мне помешать? — голос Финни дрогнул от сдерживаемой ярости.
Директор тяжело вздохнул.
— Я хочу уберечь тебя и весь магический мир от твоей ошибки.
В глазах Финни вспыхнул огонь.
— К черту безопасность магического мира! Вы меня не остановите!
Не успели эти слова затихнуть, как фигура юноши растворилась в воздухе, оставив после себя лишь легкое марево остаточной магии. Словно он воспользовался Маховиком, которого у него больше не было.
— Похоже, сила его крови пробудилась полностью, — с горечью прошептал Дамблдор.
Он с глубоким разочарованием взглянул на проекцию в небе. Количество двойников Финни продолжало расти, и тесная Тайная комната была уже заполнена до отказа. Наблюдая за этим безумным круговоротом, Дамблдор впервые осознал, насколько обманчивым было его представление об этом ученике. За маской вежливого и одаренного юноши скрывался безумец, одержимый и безрассудный, не признающий никаких преград.
Смерть Лизы сорвала эту маску, обнажив человека, который десять лет строил собственную империю и привык добиваться своего любой ценой. Эта неудача перечеркнула для него всё.
Так начался бесконечный, изматывающий цикл. Финни просыпался в Тайной комнате и тут же запускал новый виток времени, больше не утруждая себя выходом наружу. У Маховика времени был еще один побочный эффект, о котором редко задумывались, — само время. Для человека оно текло непрерывно. Каждый поворот маховика не отменял прожитых часов, а лишь добавлял новые. Финни старел.
Он раз за разом проживал гибель Лизы. Он спасал ее от смертельного заклятия — и ее настигал шальной осколок. Он вытаскивал ее из-под обвала — и вражеское подкрепление появлялось из ниоткуда. Он пытался аппарировать вместе с ней — и расщепление отнимало ее навсегда. Каждый раз, когда спасение, казалось, было в шаге, судьба наносила сокрушительный удар.
Неужели прошлое не изменить?
Он не знал ответа, но понимал: с его нынешней силой это невозможно. Однако теперь он полагался не на артефакт, а на собственный дар, не ограниченный жалкими часами. Он мог вернуться на месяц, год, десятилетие — если хватит магической силы.
Это давало призрачную, отчаянную надежду. Нужно стать сильнее. Настолько сильным, чтобы сломать законы времени.
С этой мыслью он, обессиленный, рухнул на пол Тайной комнаты, глядя на спящего себя. Его поглотила бездонная растерянность.
Финни исчез. Едва вернувшись в Хогвартс, он словно испарился, и шум вокруг его имени внезапно стих. Никто в магическом мире не знал, где он.
Астория сходила с ума от беспокойства. Раньше она могла бы связаться с Сириусом, но тот по-прежнему был без сознания. На факультете Слизерин царила странная атмосфера. Одни шептались, что Финни уединился для изучения новой магии, как делал это и раньше. Другие, из враждебных семейств, злорадно утверждали, будто его схватило Министерство магии за расправу над Паркинсонами, Гойлами и Крэббами, и теперь он либо гниет в Азкабане, либо уже казнен.
Но какие бы слухи ни ходили, никто не смел тронуть семью Блэк. Все помнили, на что способен этот безумец. Те, кто присягнул ему, радовались силе своего лидера. Те, кто был против, затаились в страхе.
Пролетели месяцы. Рождество давно прошло, и Финни нарушил своё обещание: он не забрал Асторию на каникулы и не привел Гарри к Сириусу. Наступил июнь, учебный год подходил к концу. Даже в Хогвартсе уже привыкли к отсутствию Финеаса Блэка.
Дамблдор не мог его найти, но был уверен в одном: Финни прекратил свои попытки. Колебания времени прекратились. Но где же он был?
Финни скрывался в Тайной комнате Пуффендуй. Убежище, построенное Хельгой для тысячелетнего сна, идеально подходило для жизни и было надежно спрятано в Запретном лесу. Он нашел способ войти, не желая становиться пленником собственного убежища.
Последние месяцы он провел здесь в полном уединении, лишь изредка отдавая приказы Дэймону. Все его время поглощало изучение магии. Он осознал горькую истину: ни одна из существующих магических систем не приведет его к цели. Дамблдор, Николас Фламель, Волан-де-Морт — все они стали легендами, потому что создали собственный путь. Теперь настала его очередь.
Первым шагом было упорядочить то, чем он уже владел. Множество пробужденных родовых линий — Земного Питона, Циветты, Звездного Коня, Тэнгу, Тёмного Ворона — даровали ему невероятные таланты: магическое зрение и тело, змеиный язык, поглощение, девять жизней, сродство со смертью, сверхъестественное восприятие и, наконец, путешествия во времени. Все это должно было стать его опорой, но сейчас оказалось главным препятствием. Сложность и многообразие его даров мешали сделать шаг вперед.
Возможно, в этом крылся злой парадокс: чем проще и чище дар волшебника, тем прямее его путь к вершине.
Теперь перед Финни стояла главная задача: избрать одну из родовых линий ведущей, подчинить ей остальные и сплавить их в единое целое, сохранив при этом дарованные ими силы.
http://tl.rulate.ru/book/137205/7582464
Готово:
