Он не собирался уходить с пустыми руками. В торце туннеля его ждала каменная стена с углублением, в точности повторявшим очертания золотой чаши. Сомнений не было: именно сюда и следовало поместить реликвию Хельги Хаффлпафф.
Фини не мог этого понять. Чаша — всего лишь посуда, пусть и волшебная, способная сделать любую еду вкуснее. Что же в ней такого, что основательница факультета раз за разом использовала её как ключ?
Мысли проносились в голове Фини с бешеной скоростью. На раздумья ушли считаные секунды.
Едва золотая чаша легла в углубление, каменная плита перед ним беззвучно отъехала в сторону. Ни малейшей вибрации, ни вспышки магии — ничего. Простейший механизм, какие маглы использовали ещё тысячу лет назад. Получалось, что стена открылась бы, даже если бы в неё вставили не чашу Хаффлпафф, а любой другой предмет подходящей формы.
Фини невольно усмехнулся: неужели основательница сделала ключ в форме чаши просто потому, что не смогла придумать ничего хитрее? Впрочем, он тут же отогнал эту шутливую мысль. Наверняка у такого выбора была веская причина.
Каменная стена отошла в сторону, и Фини наконец увидел Тайную комнату Хаффлпафф во всей её красе. Он перешагнул через порог, и помещение предстало перед ним как на ладони.
Место, открывшееся его взору, походило не столько на тайник с наследием, сколько на уютную гостиную. Фини никогда не бывал в гостиной Пуффендуя, но видел её модель в центре управления замком над кабинетом Дамблдора. Эта комната была почти точной её копией, за исключением двух проходов в спальни. Вместо них в углу стояла роскошная двуспальная кровать с балдахином, какие обычно встречаются в замках и которыми были обставлены все спальни Хогвартса.
Но именно кровать и удивила Фини. Не тем, что она здесь была — в конце концов, Тайная комната Ровены Рэйвенкло располагалась прямо в её кабинете, так что нет ничего странного в том, что Хаффлпафф устроила здесь спальню. Поразило другое: на кровати лежал багаж, а на одеяле не было ни пылинки.
Это означало лишь одно: здесь кто-то жил. Совсем недавно.
Открытие было шокирующим.
Фини мигом забыл об остальной мебели и поисках наследия. Он быстро обыскал комнату и, убедившись в отсутствии других выходов, помрачнел ещё больше. Он был уверен, что единственный путь сюда — тот, которым он пришёл, а для входа требуется золотая чаша Хаффлпафф.
Чаша же, как он знал, последние одиннадцать лет хранилась в сейфе Лестрейнджей. К тому же, каменные стены, открывавшие проход, не имели механизма закрытия.
Вывод напрашивался сам собой: человек, живущий здесь, вошёл в комнату ещё во времена Хаффлпафф — тысячу лет назад!
Подумать только, прожить тысячу лет. Фини и раньше предполагал, что основатели могут быть живы, но это было лишь смутной догадкой. Бессмертие в волшебном мире не было чем-то невозможным: Николас Фламель прожил пятьсот лет, а создатель крестражей Герпий Злостный был жив до сих пор, хоть и заточён Советом Старейшин.
Скорее всего, войти в эту комнату могла лишь сама Хаффлпафф. Но почему основательница Хогвартса, прожив тысячу лет, пряталась в месте, из которого не могла выбраться? Неужели она сама себя здесь запечатала?
— Почему на этот раз только один?
Внезапно в мертвой тишине раздался голос — хриплый и жуткий, словно доносящийся из преисподней.
Фини вздрогнул и завертел головой, пытаясь найти его источник. Пушок и Яичный Рулет тут же встали по обе стороны от него, настороженно озираясь и готовые в любой момент отразить нападение.
В центре комнаты, в давно погасшем камине, послышались шаги.
Топ, топ, топ…
Звук становился всё ближе и отчётливее. С каждым шагом напряжение Фини, Пушка и Яичного Рулета нарастало. Это был страх перед неизвестностью, перед осознанием собственной беспомощности. Фини прекрасно понимал: кто бы ни был обитателем этой комнаты, сама Хаффлпафф или кто-то другой, это древнее существо, прожившее тысячу лет. Ему никогда не совладать с такой силой, даже с помощью своих питомцев.
Наконец шаги стихли, и в проёме камина появилась фигура. Из него вышла невысокая, полноватая дама в мантии цвета хаки. Только сейчас Фини понял, что камин был фальшивым — волшебным проходом, подобным платформе Девять и Три Четверти.
Когда дама вышла на свет, он смог разглядеть её лицо. Светло-золотистые волосы в тусклом свете казались седыми. Очень светлые брови, прямой, но широкий нос, заострённый подбородок и полная фигура — всё это создавало впечатление мягкого и доброго человека.
Впечатление, которое вдребезги разбивали её жуткие красно-жёлтые глаза, полные жажды убийства, заострённые, как у эльфа, уши и окровавленные клыки, видневшиеся в уголках рта.
Её облик и одежда не оставляли сомнений — перед ним стояла Хельга Хаффлпафф, одна из четырёх основателей Хогвартса. Она была почти точной копией своего портрета в замке. Почти. Глаза, уши и клыки делали её похожей на жуткую химеру из вампира, оборотня и эльфа.
Её вид вызвал у Фини гнетущее чувство и непреодолимое желание немедленно бежать. Лёгкий запах крови, наполнивший воздух с её появлением, лишь усиливал этот порыв. Но тело не слушалось. Как бы отчаянно мозг ни приказывал развернуться и броситься наутёк, Фини не мог сдвинуться с места.
— Отвечай, почему на этот раз ты один? — снова раздался голос Хаффлпафф, на этот раз ледяной. — Из какой ты ветви? Пруэтт? Принс? Или Смит?
Вопросы сыпались один за другим, и в каждом упоминались потомки самой Хельги.
— Я отчётливо оставила наказ. Каждые двадцать лет должны приходить двое. Почему ты один? И двадцати лет ещё не прошло. Дай-ка посчитать… В этот раз очередь Смитов. Что случилось?
Хаффлпафф не ждала ответа, продолжая допрос. Но её слова уже сообщили Фини достаточно. Выходит, все три семьи знали, что она жива.
Семья Принс… Нет, от них осталась лишь Айлин, вышедшая замуж за магла и оставившая после себя лишь одного сына — нынешнего профессора зельеварения Северуса Снейпа. Они вряд ли знали. Во всяком случае, после Айлин — точно нет. Они даже не догадывались, что являются потомками Хаффлпафф.
Семья Пруэтт… Их судьба была ещё печальнее. В роду осталась только пятилетняя девочка, а остальные погибли при загадочных обстоятельствах. Сейчас она воспитывалась в приюте Совета Старейшин.
До этой встречи Фини не придавал значения судьбе Пруэттов. Теперь же он вдруг понял, что за их исчезновением может стоять нечто большее. Ведь, как и у Принсов с Пруэттами, в семье Смит, похоже, тоже осталось всего два потомка. От всех ветвей рода Хаффлпафф уцелели лишь четыре-пять человек. Здесь явно не обошлось без вмешательства Совета Старейшин.
Чем опаснее становилась ситуация, тем быстрее соображал Фини.
— Не отвечаешь? Значит, ты не мой потомок? — спросила Хаффлпафф, видя его молчание. — Тогда откуда у тебя золотая чаша? Отвечай, и я сохраню тебе жизнь! — прорычала она.
Сопротивление было бесполезно. Фини решил говорить.
— Я действительно не ваш потомок, мэм. Я студент Хогвартса. Я пришёл сюда в поисках наследия, которое, по слухам, оставили основатели.
Он говорил честно, по крайней мере, отчасти.
— Что до чаши, то более десяти лет назад она действительно была у семьи Смит. Но ваша потомница, Гепзиба Смит, похвасталась ею перед одним волшебником, после чего была убита, а чаша — похищена.
— То, что чаша сейчас у меня, связано с личностью того убийцы. Его звали Том Реддл. Он был тёмным лордом, но одиннадцать лет назад погиб. Лишь недавно мы выяснили, что при жизни он создал крестражи.
— Крестраж? — голос Хаффлпафф внезапно стал выше. — Ты хочешь сказать, он превратил мою золотую чашу в крестраж?
При этих словах чаша в руке Фини, словно притянутая невидимой силой, вырвалась и поплыла к Хаффлпафф.
— Точно, — произнесла она, поднеся реликвию к лицу. — От неё несёт мерзкой душонкой. А этот запах… это яд василиска? Ты использовал его, чтобы уничтожить крестраж?
Фини кивнул.
— Неплохая идея, — с похвалой сказала Хаффлпафф. — Уничтожить душу, не повредив предмет. К сожалению, этот метод не очищает его полностью.
С этими словами, на глазах изумлённого Фини, золотая чаша в её руке начала сжиматься, пока не превратилась в цельный металлический шарик.
— Том Реддл? — переспросила она. Фини снова кивнул. — Очень хорошо, я запомнила. Из-за него я лишилась полезного инструмента. Ладно, мальчик, продолжай. Расскажи мне, почему никто из моих потомков не искал чашу, а нашёл её именно ты.
Фини рассказал ей всё, что знал о положении дел семей Принс, Пруэтт и Смит.
Хаффлпафф молча слушала, и её взгляд становился всё страшнее.
— Очень хорошо… очень хорошо… Совет Старейшин. Сами не хотите идти по этому пути, так и другим не даёте? Раз уж вы отрезали путь мне, я отрежу и ваш!
Сказав это, она посмотрела на Фини.
— Ты сказал, что пришёл за моим наследием?
Фини кивнул, собираясь что-то добавить, но Хаффлпафф его прервала.
— А? От тебя пахнет Салазаром. Ты его потомок? В таком случае, я тебя не трону. Он один из моих немногих друзей, и если узнает, что я обидела его наследника, снова будет дуться на меня. Что ж, раз ты всё мне рассказал, я не могу отпустить тебя с пустыми руками. Возьми вот это.
http://tl.rulate.ru/book/137205/7300396
Готово:
