Иначе говоря, если система внезапно исчезнет, то развеется лишь эхо обретённых с её помощью способностей, но сами навыки останутся с ним.
Фини порой подозревал, что его система, «Сильнейший волшебник», получила своё название лишь потому, что в момент её обретения он сам мечтал стать величайшим чародеем. Задумай он тогда что-то иное — к примеру, коллекционирование магических тварей, — и система, вероятно, откликнулась бы иначе. Может, она назвалась бы «Системой магических животных» или «Коллекционером питомцев»? Очень может быть.
По сути, система напоминала инструмент для воплощения желаний. Задания, которые она ставила, совпадали с его собственными стремлениями, лишь подкрепляя его решимость. Впрочем, только подкрепляя — Фини мог и не следовать им. В конце концов, за провал заданий не было никакого наказания.
Размышления о природе системы и освоение Патронуса, впрочем, никак не изменили привычный уклад жизни Фини. Ему по-прежнему приходилось ходить на занятия и изучать то, что он и так давно знал. К тому же, в этом семестре он больше занимался посторонними делами, а потому очков факультету принёс немного, и теперь предстояло навёрстывать упущенное.
Не говоря уже о Защите от Тёмных искусств, которую вёл откровенный безумец Сакаски Ричи.
На его уроках Фини следовало быть особенно бдительным. Семья Рич и так точила на него зуб, а недавняя война между Блэками и Флинтами, скорее всего, была спровоцирована именно Сакаски. Этого хватало, чтобы не спускать с него глаз.
Дамблдор тоже в последнее время расследовал деятельность нового профессора. Хогвартс мог испытывать нехватку преподавателей Защиты от Тёмных искусств, но директор не мог позволить, чтобы волшебник с тёмным прошлым угрожал безопасности учеников. Они с Фини действовали сообща: один наблюдал за профессором в стенах школы, ища любые зацепки, другой собирал сведения в магическом мире, пытаясь докопаться до истины.
Неизвестно, заметил ли Сакаски, что за ним следят, или же догадки Фини были ошибочны, но с момента возвращения из сокровищницы Гриффиндора профессор вёл себя безупречно. Никаких подозрительных действий, никаких двойных игр.
И это нервировало Фини ещё больше.
Поведение любого другого волшебника Фини счёл бы безобидным, но в исполнении Сакаски, выходца из семьи Рич, это лишь усиливало подозрения. Особенно после того, как Фини узнал о его прошлом в организации «Череп». Волшебник, годами практиковавший садизм и получавший от него удовольствие, теперь вёл себя сдержаннее и спокойнее обычных людей. В этом и заключалась главная аномалия.
Так время подошло к первым выходным декабря. Профессор МакГонагалл, как заместитель директора, начала собирать списки учеников, остающихся в замке на Рождество.
В этом году каникулы начинались восемнадцатого числа и длились до шестого января, но Фини, в отличие от прошлого раза, оставаться не планировал. Хотя присматривать за Сакаски было бы разумнее, у него на эти каникулы были другие планы.
Дела, которые он откладывал полгода.
Месть клану вампиров. Он не мог позволить, чтобы организация, посмевшая на него напасть, не понесла никаких потерь. Это было бы равносильно признанию, что его, Финеаса Блэка, можно безнаказанно обидеть.
К тому же система назначила за это задание, награда за которое была неизвестна и зависела от степени возмездия. Размышляя о миссии без срока выполнения и с плавающей наградой, Фини предполагал, что результат может превзойти все его ожидания.
Порой неизвестность — лучший из стимулов. Она означает, что нижний предел ничтожен — сдай он задание сейчас, и получил бы в лучшем случае горсть драгоценных камней. Но и верхний предел безграничен. Уничтожь он весь клан, и в награду мог бы получить заклинание, способное изменить расстановку сил в магическом мире, или даже артефакт уровня Даров Смерти.
Чем глубже Фини познавал магический мир, тем сильнее его охватывала тревога.
Раньше он полагал, что прародитель вампиров — сильнейший в их роду. Но недавнее похищение ясно дало понять: существуют создания и могущественнее его.
Раньше он был уверен, что все четыре основателя мертвы. В конце концов, у них не было философского камня, а если бы и был, его побочные эффекты лишили бы их былой силы. Но осьминог, в которого превратился Гриффиндор, пошатнул эту уверенность.
Ведь до сих пор единственным известным проклятием, способным навечно заточить волшебника в зверином обличье, было Проклятие крови, но оно лишало жертву разума. Гриффиндор же был иным. Он не просто навсегда принял анимагическую форму, но и сохранил рассудок, мудрость и даже способность колдовать.
Да, гигантский осьминог в Чёрном озере — это Гриффиндор. И он всё ещё владел магией, причём весьма могущественной. Раньше Фини считал его лишь магическим существом, но теперь понял, что Гриффиндор сохранил свои таланты.
Раз Гриффиндор сумел это сделать, то что мешало остальным?
Ровена Рэйвенкло, если верить хроникам, всю жизнь ждала возвращения дочери и умерла от горя. Её смерть — единственная из четырёх, что была доподлинно задокументирована. Но теперь Фини сомневался, действительно ли Ровена мертва.
А Слизерин? Хотя его потомки, Гонты, и существовали, они вели свой род лишь по женской линии. О самом Салазаре не было никаких точных сведений: ни когда он умер, ни как, ни где. Более того, в его биографии упоминался сын, погибший при загадочных обстоятельствах. Это могло означать, что прямая мужская линия Слизерина всё ещё существует, но скрывается от всего мира. И об этом, вероятно, не догадывались даже в Совете Старейшин.
http://tl.rulate.ru/book/137205/6947594
Готово:
