Лицо Флинта омрачилось. Он всего лишь пытался сторговаться, надеясь отдать поменьше, но просчитался: теперь ему грозило не только остаться ни с чем, но и заплатить куда больше.
Однако он не собирался сдаваться. На кону стояло последнее, что осталось у его семьи. По первоначальным условиям им могли отойти два хранилища. Золота в них, конечно, уже не было, но кое-какие ценности ещё оставались – достаточно, чтобы продержаться, пережить смутные времена.
Второй вариант соглашения был для Флинтов самым выгодным: магазин позволил бы им быстро встать на ноги. О прежнем могуществе речи не шло, но жить они смогли бы куда лучше рядового волшебника. Увы, эту спасительную соломинку Флинт сам же и упустил, пойдя на поводу у собственной недальновидной жадности.
Нынешние же, третьи, условия не оставляли Флинтам почти никаких шансов. Да, им оставляли остров, но Флинт прекрасно понимал: он годился для увеселений, для отдыха, но никак не для заработка. Семейных сбережений хватило бы ненадолго. А без новых доходов они рисковали войти в историю как первая чистокровная семья, погибшая от голода.
Ведь даже самые обедневшие чистокровные роды всегда могли рассчитывать на помощь родичей – такова была негласная традиция, уходившая корнями в глубь веков, когда волшебники, гонимые маглами, выживали лишь благодаря взаимовыручке. Те давние союзы и стали предтечей Совета Старейшин и Совета Чистокровных. Позднее, с появлением легендарных магов, был учрежден Совет Старейшин, который взял на себя бремя защиты волшебного сообщества, уводя его в тень от преследований маглов. Примерно в то же время в Шотландском высокогорье четверо молодых волшебников основали Хогвартс. Трудности постепенно отступали, и уж тем более никому не приходило в голову, что волшебник может умереть от голода.
И вот теперь, глядя на безрадостную перспективу, Флинт с леденящим душу ужасом подумал: неужели именно его семье суждено побить этот тысячелетний «рекорд» и погибнуть от нищеты?
Но сдаваться он не собирался. Когда-то его отца лишили права наследования лишь за брак с полукровкой. Теперь же, когда все старшие родственники, включая брата, были мертвы, именно он, Флинт, стал главой рода. И пусть от былого величия семьи Флинт не осталось и тени, в душе его еще теплилась надежда на возрождение.
— Я не согласен! – выкрикнул он, обращаясь разом к министру и Финеасу. – Эти условия – смертный приговор для моей семьи!
Финеас лишь пожал плечами.
— И что с того? Если бы не вмешательство Совета Старейшин, думаете, вы бы еще дышали? Я никогда не строил из себя добряка. Ваш внук решил меня спровоцировать, вывести из себя – что ж, я исполню его желание. Заодно и весь волшебный мир увидит: я, Финеас Блэк, нынешний глава рода Блэков, не уступаю в могуществе своим предкам. Прежде чем бросать мне вызов, стоило бы подумать, устоит ли ваша семья под моим ударом!
Лицо Флинта, и без того осунувшееся, исказилось. Бледность сменилась нездоровым, землисто-зеленым оттенком.
— Да как вы смеете! – прошипел он. – Семья Флинт – не та курица, которую режут на потеху обезьянам!
Финеас насмешливо взглянул на потерявшего самообладание Флинта.
— Разве? По-моему, как раз та самая. И не забывайте: это вы первые меня спровоцировали. Меня не волнует, кто стоял за этой затеей. Я сужу по результатам. Маркус бросил мне вызов, оскорбил – и я развязал семейную войну. Так уж совпало, что мне это было на руку. Теперь, когда победа за мной, я, естественно, выбираю то, что выгодно мне. А что до трофеев... какое мне дело до будущего вашей семьи?
С этими словами он повернулся к министру:
— Итак, господин министр... из Управления по делам чистокровных, нарушают ли мои требования какие-либо установленные правила?
Министр покачал головой.
— Нет. Подобные условия встречались и ранее, хотя проигравшая сторона, признаться, не была в столь отчаянном положении, как семья Флинт сегодня.
Финеас улыбнулся и, глядя Флинту прямо в глаза, отчеканил:
— Что ж, Флинт, слушайте внимательно. Я могу. И я говорю вам: мои условия неизменны. Таковы они. Согласны – будет перемирие. Не согласны – продолжим войну.
При этих словах лицо министра слегка омрачилось. Он посмотрел на Финеаса:
— Господин Блэк, ваше требование, боюсь, невыполнимо. Приказ Совета Старейшин гласит…
Финеас прервал его нетерпеливым взмахом руки.
— Приказ Совета был отдан не мне. К тому же, господин министр, вы прекрасно понимаете: Совету, по большому счету, все равно, чем закончится это дело. Их даже не волнует судьба Флинтов. Их цель – показать семье Рич, что они приняли меры. А раз соглашение не достигнуто – они умывают руки. – Он сделал паузу, испытующе глядя на министра. – И наконец, позвольте напомнить: я – глава рода Блэк, а Блэки – одна из семей-консультов Совета Старейшин. Совет вмешивается лишь в особо важные дела, затрагивающие более двух семей-консультов. В остальном же… именно мы, семьи-консулы, являемся вашими, скажем так, вышестоящими коллегами.
Смысл слов Финеаса был предельно ясен. Во-первых, он не собирался ставить министра в неудобное положение: Совет Старейшин не слишком озабочен этим вопросом, им важнее продемонстрировать свою позицию семье Рич. Во-вторых, Финеас тонко намекал: «Помните, кто здесь главный. И подумайте, стоит ли наживать врага в лице Блэков ради заурядной семьи без всякого будущего».
Министр, очевидно, все понял. Игра не стоила свеч. Блэки и Флинты – величины несопоставимые. Если бы не превратности судьбы, из-за которых род Блэков на время пришел в упадок, Флинты в Хогвартсе годились бы им разве что в младшие приспешники, но никак не в соперники, способные бросить вызов.
После минутного молчания министр повернулся к Флинту:
— Теперь ситуация предельно ясна. Либо вы принимаете условия господина Блэка, война заканчивается, и семья Флинт получает шанс выжить. Либо эти переговоры прекращаются, война продолжается, и род Флинтов канет в Лету.
Услышав это, Флинт перевел на министра, а затем на Финеаса взгляд, полный такой жгучей обиды и ненависти, что Финеас невольно нахмурился. А не слишком ли мягко он обошелся с этим семейством? Не слишком ли мало уроков преподал?
http://tl.rulate.ru/book/137205/6817814
Готово:
