Едва последние слова заклинания – «Амадо, Анимо, Анимадо, Анимагус!» – сорвались с его губ, как грудь Финни пронзила острая боль. Внутри судорожно забились два сердца, сознание помутилось, наливаясь вязким туманом.
Боль, разрывавшая тело, сопровождалась странным ощущением: мир вокруг стремительно вырастал. Или нет – это он сам уменьшался, сжимался. Тело покрылось мягкой шерстью, руки вытянулись в когтистые лапы. Волшебная палочка, ставшая вдруг чужой для изменившихся пальцев, со стуком упала на пол.
Когда агония схлынула, оставив после себя лишь дрожь, Финни обнаружил, что стоит на четырех лапах, а привычный мир вздымается над ним исполинскими декорациями. Он опустил взгляд. Пушистые лапы с подушечками, похожими на нераскрывшиеся бутоны сакуры, длинный хвост, изящно изогнувшийся позади... Сомнений не оставалось: его анимагическая форма была кошачьей.
Оставалось лишь подтвердить догадку, взглянув в зеркало. Неуклюже, но решительно он двинулся к заранее приготовленному зеркалу. Из зеркальной глади на него смотрел черный кот, как две капли воды похожий на Шоколад.
Лицинская львиная кошка! Эта анимагическая форма превзошла его самые смелые ожидания. Для Блэков анимагический облик, как правило, был предсказуем. Семейные хроники гласили: почти все они обращались в представителей семейства псовых – чаще собак, реже, у особо могущественных, волков. Разные породы, но неизменно псовые.
Финни же нарушил традицию, сменив клыки и преданность псовых на грацию и независимость кошачьих. Узнай об этом старейшины рода, ведущие затворнический образ жизни, – вдоволь бы посмеялись.
Первая трансформация всегда отнимает колоссальное количество магической энергии. Даже взрослые волшебники, впервые освоив анимагию, не могут сразу же вернуться в человеческий облик – не хватает сил. Финни не стал исключением. Его магический резерв, после семестра усердных занятий, достиг отметки в триста пятьдесят единиц – внушительная цифра для его возраста, почти сравнимая с пятьюстами единицами среднего взрослого волшебника. Но анимагическое превращение опустошило его до дна.
Хорошо, что он выбрал для эксперимента Выручай-комнату – место уединенное и безопасное. В противном случае, пришлось бы возвращаться на площадь Гриммо, чтобы предпринять эту сложнейшую магическую операцию.
Измученный, он свернулся клубком на полу и прикрыл глаза. Вскоре тихое, мерное сопение котенка – его новое «я» – наполнило Выручай-комнату.
Ночь прошла спокойно.
Утром Финни очнулся на холодном полу, все еще в кошачьем облике. Инстинктивно потянувшись, он ощутил, как вздернулся хвост – яркое напоминание о ночном преображении.
Магическая сила почти восстановилась. Финни сосредоточился, вызывая в памяти свой человеческий облик – каждую черточку, каждый изгиб, как можно отчетливее.
И вновь тело пронзила боль, на этот раз еще более мучительная, чем при обращении в кота. Кости ломались и срастались, мышцы рвались и натягивались. Тело росло, выпрямлялось, и мир вокруг постепенно возвращался к привычным пропорциям.
Наконец, он снова стал человеком. Пережитая агония и колоссальные затраты магической силы на первое двойное превращение совершенно его вымотали. Он рухнул на пол, не в силах даже открыть глаза.
Но едва трансформация завершилась, произошло нечто неожиданное. Словно некая внутренняя сила, дремавшая доселе, пробудилась, наградив его за смелость и упорство. Поток знаний и понимания анимагии хлынул в его разум, мгновенно поднимая его владение этим искусством до уровня истинного мастера.
Теперь Финни мог обращаться в кота и обратно по одной лишь мысли, без усилий и концентрации. Даже профессору МакГонагалл для трансформации требовалась определенная сосредоточенность и визуализация своего анимагического облика. Финни же теперь было достаточно лишь мимолетного желания. И затраты магической силы сократились до минимума – лишь на физическое изменение тела.
Такова была мощь истинного мастерства. В обычных чарах это соответствовало бы способности колдовать без палочки, беззвучно, а то и вовсе силой мысли.
Благодаря этому неожиданному дару, остатки магической силы быстро восстановились. Немного отдохнув в Выручай-комнате, Финни с новыми силами погрузился в изучение манускриптов из Тайной комнаты Кандиды Когтевран. Эти фолианты были самым ценным его приобретением. Они не только распахивали перед ним врата в мир древней, почти забытой магии, но и давали ключ к алхимии – дисциплине, сведения о которой в Хогвартсе были крайне скудны.
Дни текли размеренно. Приближались каникулы, и ученики, предвкушая отдых, старались вести себя тише воды, ниже травы.
Через пару дней объявили результаты экзаменов. К немалому удивлению Финни, он занял второе место на курсе. Обошел его не кто-то из соратников по Когтеврану, а «маленький барсучок» из Пуффендуя – Седрик Диггори.
Но еще большим сюрпризом стали блестящие результаты близнецов Уизли. Это поразило не только Финни, но и саму профессора МакГонагалл. Признаться, Фред и Джордж, хоть и были бесспорно талантливы, производили впечатление вечных непосед, неспособных к серьезной учебе. Кто бы мог подумать, что эти неутомимые проказники, казалось, не вылезавшие из шалостей, окажутся в числе лучших учеников?
Однако Джордж и Фред вовсе не прыгнули выше головы. Их успех был закономерен – результат природной одаренности. Впрочем, если задуматься, удивляться было нечему. Все дети Уизли, переступившие порог Хогвартса, обладали незаурядными способностями.
Старший, Билл, блистал в Заклинаниях и Зельеварении, к тому же самостоятельно освоил семейные азы алхимии. Ныне он служил ликвидатором проклятий в «Гринготтсе» – работа опасная, требующая путешествовать по миру, исследовать древние руины, снимать проклятия и чары с найденных сокровищ, прежде чем передать их банку.
Чарли, второй по старшинству, питал страсть к Уходу за магическими существами и преуспевал в Трансфигурации. Его нынешнее занятие – разведение огнедышащих драконов в Румынии – требовало недюжинной смелости, крепких нервов и виртуозного владения трансфигурационными чарами.
Даже педантичный Перси, все еще ученик Хогвартса, был ярким примером семейной одаренности: член Клубов Трансфигурации и Заклинаний, отличник, без пяти минут староста Гриффиндора.
А неугомонные близнецы, несмотря на свою любовь к проказам, уже сейчас демонстрировали недюжинный талант к изобретательству, создавая хитроумные товары для розыгрышей и интуитивно применяя в них простейшие алхимические принципы. Это красноречиво говорило об их скрытом потенциале.
Так что их высокие оценки, поразмыслив, Финни счел вполне заслуженными.
http://tl.rulate.ru/book/137205/6657921
Fayst_14th (читатель)
7 июля 2025 в 16:54
2
Готово:
