Глава 16. Старый Хэшэнь
— «Учись, учись, да чёрт возьми!»
Ли Мин выразил свою решимость не поддаваться разлагающему влиянию феодальной этики и встал, собираясь уйти.
Фан Сюаньлин по-доброму произнёс:
— Ваше Высочество, зачем так переживать? Сегодня дворцовый праздник, и я здесь, чтобы проследить за раздачей каши и зерна. Моя цель вовсе не в том, чтобы читать наставления Вам или другим молодым господам. Ваше Высочество вольны поступать так, как пожелаете.
Когда он это сказал, Ли Мин ещё больше раздосадовался и огляделся по сторонам.
В углу, который раньше оставался незамеченным, теперь толпились слуги из разных домов. На открытом пространстве они установили несколько рядов больших котлов и готовили еду, которую им принесли. Молодые господа из разных семейств отложили свои книги и с усердием помогали: носили воду, рубили дрова, будучи очень занятыми.
«Как мой роскошный магазин превратился в такое...» — глаза Ли Мина потемнели, и он развернулся, чтобы уйти.
Фан Сюаньлин спокойно пил свой чай и как ни в чём не бывало продекламировал правовые нормы:
— Кодекс Чжэньгуань гласит: если кто-либо продаёт дешёвый товар по цене дорогого или покупает дорогой товар по цене дешёвого, тот будет бит восемьюдесятью палками. Если кто-либо продаёт утварь, шёлк или ткань, заведомо укороченные или зауженные, тот будет бит шестьюдесятью палками. Кстати, Ваше Высочество, Вы зарегистрировали свою лавку в Западной Рыночной Канцелярии, когда открывали её? Различные Законы гласят...
— Я, Ли Мин, предан учёбе. Как говорится, кто учитель, тот и отец. Если вы не возражаете, я хотел бы взять вас в приёмные отцы, — Ли Мин послушно опустился на колени рядом с господином Фаном.
— Ваше Высочество, прошу вас, не нужно таких почестей. Я недостоин этого. Хлюп... — Фан Сюаньлин с улыбкой отпил горячий чай.
«Молодой принц весьма рассудителен и гибок, в отличие от других высокомерных детей из аристократических семей, не говоря уже о членах императорской семьи. В бурные времена при дворе такое качество отнюдь не плохо, воистину не плохо».
Как и обещал, премьер-министр Фан не стал навязывать маленькому принцу свои устаревшие представления. Он просто пил чай, ел солёные сливы и изредка давал указания слугам.
Будто по волшебству, суетливая сцена на кухне сразу стала упорядоченной: все были заняты, но без прежнего хаоса. Заставлять такого выдающегося исторического деятеля, как премьер-министр, заниматься раздачей каши — это всё равно что из пушки по воробьям стрелять, полная трата таланта.
Ли Мин ломал голову, не понимая, что задумал этот хитрый старик, и сидел как на иголках. При каждом удобном случае он исподтишка поглядывал на молодого человека, который по непонятным причинам вдруг решил стать самостоятельным.
Фан Ицзе избегал его взгляда, давая понять, что и сам не знает, как тайную базу брата Мина обнаружил господин Фан. Первым делом стоило исключить вероятность того, что секрет выдал он сам.
Фан Сюаньлин взглянул на ухмыляющегося Ли Мина и намеренно произнёс:
– Если Ваше Высочество считает беженцев грязными, я немедленно отменю раздачу каши.
– Нет-нет, не стоит, – ответил Ли Мин. Кто мог выдержать такой моральный шантаж? У него не осталось выбора, кроме как согласиться.
Фан Сюаньлин слегка улыбнулся:
– Это всё благодаря Вашему Высочеству, иначе такие люди, как мы, не только страдали бы от страданий народа.
Ли Мин мысленно готов был провалиться сквозь землю прямо во дворце Дамин:
– Перестаньте, перестаньте…
Рис приятно благоухал, и каша была почти готова. Снаружи лавки некоторые беженцы уже потянулись на запах, но слуги сдерживали их у входа.
Фан Сюаньлин кивнул старшему слуге и сказал:
– Пусть заходят.
– Подождите, – перебил Ли Мин. – Добавьте песка в кашу.
Что? Не только дети и слуги, но даже Фан Сюаньлин был озадачен. Добавить песок в еду — это что, заставить беженцев есть грязь? Что за деспотичное поведение?
Фан Сюаньлин разочарованно вздохнул:
— Ваше Высочество…
Глоссарий к главе:
Культивация/культиватор - совершенствование/совершенствующийся
Интеграция Дао - высшая ступень совершенствования, слияние с Великим Дао.
Хэшэнь — коррумпированный чиновник эпохи Цин.
Цзи Сяолань — учёный и политик эпохи Цин, известный своей честностью и остроумием. Часто вступал в конфликт с Хэшэнем.
«Железный язык и бронзовые челюсти Цзи Сяоланя» — название книги, скорее всего, собрание мудростей или анекдотов.
— Люди ни в чём не виноваты! Если вы злитесь на меня, ваша светлость, так я готов понести наказание. Но зачем же вы вымещаете гнев на беженцах?
Ли Мин неодобрительно хмыкнул и ткнул пальцем в сторону быстро растущего числа беженцев:
— Как вы можете быть уверены, что за помощью приходят действительно нуждающиеся бедняки, а не бездельники, желающие пожить на всём готовом?
Фан Сюаньлин на мгновение растерялся и замер недвижим. Через несколько секунд он пришёл в себя и кивнул Фан Ицзе:
— Сделайте всё так, как велела ваша светлость!
Затем он приказал слугам:
— Если у кого-то будет недовольный вид или он поперхнётся кашей — немедленно схватите их!
После двух восклицательных знаков Фан Ицзе поклялся, что никогда не видел своего отца, которого не удивишь ни славой, ни позором, таким взволнованным.
Ли Мин тут же выразил почтение своему номинальному помощнику министра:
— Как и ожидалось от господина Фана, он человек великой мудрости и проницательности. У него высокий уровень понимания.
Добавление песка в кашу не испугает по-настоящему голодающих жертв стихийного бедствия или беженцев. Зато это позволит отсеять паразитов, желающих поживиться за чужой счёт. Именно об этом он читал в книге «Железный язык и бронзовые челюсти Цзи Сяоланя», где Хэшэнь и другие преподавали ему уроки.
Неожиданно Фан Сюаньлин с первого взгляда раскусил уловки старого коррумпированного чиновника и даже пошел на шаг дальше, подготовившись к следующему шагу. Похоже, я недооценил сверхспособности древнего премьер-министра.
«Двор слишком страшен, я хочу домой», — промелькнула у него мысль.
Фан Сюаньлин сидел, скрестив ноги, за столом. Только что налитый чай давно остыл, но он не сделал ни глотка. Он сидел тихо, словно статуя.
Когда беженцы влились потоком и под командованием слуг стали получать подаяние, он, словно очнувшись, сказал слегка дрожащим голосом:
— Ваша Светлость, какой же прекрасный план!
Спустя столь долгое время я всё ещё могу в третий раз подряд добавить восклицательный знак.
Господин Фан был по-настоящему потрясён.
За последние несколько дней он начал смотреть на своего номинального господина совершенно по-новому.
Но ведь он всего лишь ребёнок, в лучшем случае — подающий надежды юнец, потенциальный правитель.
Неожиданно маленький принц сегодня снова изменил его представление о себе.
Это эффективный и сложный метод, который, возможно, не смогли бы придумать даже опытные чиновники, проработавшие с народом десятилетиями! Но что задумал юный принц Ли Мин? Неужели он мог…
Фан Сюаньлин заметил, что его мысли начали выходить из-под контроля и разлетаться в разных направлениях.
Возможно, настоящая возможность находится прямо рядом с ним…
***
— Прочь с дороги!
Невысокий, нагловатый мальчишка тайно приложил силы, оттолкнул худых беженцев и незаметно пробрался к передней части очереди за супом.
Его звали Лай Цзюньчэнь. Из-за его уродливой внешности, лени, наглости и агрессивности он не был известен среди соседей, зато пользовался дурной славой.
Сегодня, бродя по Западному рынку, он случайно наткнулся на какого-то богатого простака, раздававшего кашу.
В духе принципа «если не воспользуешься выгодой, то потеряешь сам», он измазал себя грязью и без зазрения совести смешался с толпой беженцев.
— Ты беженец? — Большой мужчина, разливавший кашу, посмотрел на него сверху вниз.
Раньше кашу всегда раздавали молодые дамы, соблюдавшие пост и повторявшие буддийские сутры. Почему в этот раз их заменили на здоровенных мужчин… — Пробормотал Лай Цзюньчэнь про себя, поправил свою потрёпанную одежду и намеренно заикаясь произнёс: — Да… да, сударь, я совсем отощал от голода.
Позади него уже ждали другие люди, поэтому мужчина не стал много говорить и отмерил ему большую ложку.
— И это всё, такой жадный. — Проворчал Лай Цзюньчэнь за его спиной. Он понюхал ароматную рисовую кашу, и у него тут же потекли слюнки.
— На этот раз мне посчастливилось встретить богатого идиота, который кормил беженцев рисом! А тот едва дождался, чтобы поглотить его одним глотком.
— Фу! Чёрт, что это в каше?! — Цзюньчэнь, набрав в рот песка, уже хотел закатить скандал, как вдруг почувствовал, что кто-то тащит его за шиворот.
— Прокатимся с нами.
***
Ли Мин сидел, скрестив ноги, и подперев подбородок одной рукой, нетерпеливо постукивал другой по циновке.
Перед ним стоял ряд уныло понурых мужчин и женщин, пойманных за мошенническое получение продовольственной помощи.
Ли Мин был недоволен тем, что его обманули Фан Сюаньлин и его сын Фан Ицзэ.
Теперь же появилась целая группа нахлебников, которые соревнуются с бедными беженцами за продовольствие.
Разве они не знают, что Его Высочество принц Цао больше всего ненавидит таких нахлебников?
Фан Сюаньлин медленно произнес: — Согласно Закону Чжэньгуань…
— Не утруждайся, — нетерпеливо махнул рукой Ли Мин. — Либо сдайте их властям, либо выпорите, выбирайте одно из двух.
Монстры-нахлебники были унесены мускулистыми слугами, громко вопя на протяжении всего пути.
Среди их отчаянных воплей особенно выделялся один, тонкий и пронзительный:
— Дорогой мой! Дорогой! Не бейте меня, я всё оплачу!
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/137116/6910083
Готово:
