Глава 12. Гнев Сюань Лин.
Дети мгновенно насторожились.
— Вы кто? — первой спросила Ючи Сюньюй.
На это Ли Мин ответил:
— Я нанял несколько помощников, чтобы они помогли мне перенести кое-что.
Ли Мин протиснулся между этими незваными гостями. Прежний владелец, выходец из Западного края, давно потерял всякую надежду и совсем забросил магазин, поэтому ткани и шелка валялись внутри как попало. Необходимо было навести порядок и освободить место, чтобы завезти еще больше шелка. Да, те западные торговцы были лишь первым шагом. Теперь, обнаружив минимальную рыночную цену, Ли Мин планировал продолжить скупать шелк по низким расценкам. Чем больше на запас, тем больше прибыли. Недостаточно просто "обобрать" нескольких купцов из Западного края. Нужно подходить к этому вопросу масштабно: чем больше, тем лучше. Это не он слишком жаден, просто его жена слишком расточительна.
— Дорогой, это всё?
Люди с любопытством оглядели лавку, в ней оказалось не так много вещей. Помимо шелка, западные торговцы оставили после себя помещение более чистым, чем после грабежа.
— Это всё, — утвердительно кивнул Ли Мин.
— Отлично!
Рабочие выглядели довольными. Эта работа оказалась легкой! У них даже нашлось время достать немного сухой еды и пожевать ее, обедая на ходу. Они ели лепешки из грубой пшеничной муки. Мужчины отталкивали ногами крупные камни, отковыривали заплесневелые пятна, а затем глотали куски, запивая их пылью. У детей пересохло в горле. Один только вид этого вызывал ощущение боли в горле. Но рабочие очень бережно относились к еде и тщательно слизывали крошки, прежде чем продолжить работу. Вскоре весь склад ткани был убран и аккуратно сложен.
— Спасибо за ваш труд, — Ли Мин выделил сотню монет.
— Всего сотня монет на человека? Слишком мало… — не могли не пожаловаться дети.
— Эй, молодчики, это слишком много, — запаниковал честный грузчик. — Всего-то за такую мелочь… Просто не по себе, когда вручают так много.
Ли Мин был непреклонен:
— Возьмите. Я ещё обращусь к вам за помощью.
— Ну, раз так.
Под изумлёнными взглядами детей носильщики получили свои сто монет и удалились, рассыпаясь в благодарностях.
При этом общий платёж на всех составил всего лишь сотню монет.
Столь низкая цена поразила понимание детей.
Всего лишь горсть устриц… или дневная плата нескольких здоровых рабочих?
Фан Ичжэ в недоумении спросил:
— Брат Мин, почему ты выдал им сотню монет?
Ли Мин, напротив, недоумевал:
— Почему они должны работать на меня бесплатно? Или ты собираешься делать это за меня?
Даже будучи чист как новорождённый, он всё же считал возмутительным бесплатно использовать детский труд.
Ли Мин лишь хотел досадить отцу, а не наживать смертельных врагов среди всех гражданских и военных чиновников двора.
— Нет, я имею в виду… не слишком ли ста монет? — Фан Ичжэ настолько растерялся, что начал заикаться.
Ли Мин был озадачен ещё больше:
— Нет, дружище, разве вы не знаете, что происходит за стенами города? В последнее время в Чанъане много беженцев, и рабочая сила очень дёшева. Вы сами видели, что те люди посчитали меня слишком щедрым.
Дети чиновников в замешательстве переглянулись.
Нет, они действительно не знали о таком.
Ли Мин в своей прошлой жизни обладал богатым опытом помощи простым людям, а в этой жизни накопил изрядный опыт спекуляций и наживы, поэтому ему было легко ладить с низами общества.
Однако «низшие слои», с которыми могли соприкасаться эти молодые богачи, были в лучшем случае опрятными слугами, не знающими нужды в еде и одежде.
Хотя их отцы и деды придавали большое значение образованию своих детей и всегда наставляли их не быть невежественными к страданиям народа.
Однако так называемое образование оставалось лишь на бумаге. Достаточно было пару раз продекламировать: «Вода может нести лодку, но может и перевернуть её», – но практики совершенно не хватало.
Никто никогда не водил их в самые низы, чтобы они посмотрели и почувствовали жизнь, как это сделал Ли Мин.
Суровые мужские кланы ранней династии Тан более или менее ошибались в воспитании следующего поколения, что привело к тому, что их потомки в целом были посредственны и ничем не выделялись из толпы в истории.
Это также проистекало из ограниченности самих этих крепких мужчин: большинство из них принадлежали к высокопоставленным аристократическим семьям, передававшимся по наследству со времён Восточной Хань. Они не могли выйти за рамки своего класса и по-настоящему общаться с крестьянами.
– Люди плохо одеты, беженцы повсюду. Наша династия Тан пришла в такой упадок… – Фан И, подражая отцу, вздохнул к небу и тут же получил подзатыльник.
Ли Мин: – Не упоминай династию Тан. Тебе повезло, если ты сможешь позаботиться о своих делах.
Фан Ицзы: – Я… я должен быть самостоятельным. Мне нужно и завтра поработать!
Ли Мин: – Ты единственный, кто хочет отнять работу у рабочих? Если с тобой что-то случится, то и со мной тоже!
Ли Мин отчаянно бил Фан Ицзы по голове, пытаясь выбить опасные мысли из головы этого идиота.
Он не смел забывать предупреждение своей матери, поэтому отметил Фан Сюаньлина как «старого хитрого лиса, который таит обиду».
Можно было раздражать старика, но не причинять реального вреда его любимому младшему сыну. Он боялся, что с ним случится то же, что и с мужем его матери, который внезапно прозрел, идя по дороге (в физическом смысле).
После долгой и серьёзной речи Фан Ицзы наконец замолчал.
Дети потеряли дар речи.
Взрослый мир на самом деле такой…
Ли Мин не стал делать подобного восклицания.
У него не было на это времени.
— Много дел. Вместо того, чтобы сидеть и вздыхать, лучше засучить рукава и взяться за работу.
К тому времени, как лавка была приведена в порядок, наступила ночь. Ли Мин, взглянув на темнеющее небо, торопливо проговорил:
— Мне нужно вернуться во дворец. Сейчас туда очень трудно попасть и выйти. Тебе тоже стоит поспешить.
Отправив друзей, он со всех ног бросился ко дворцу. С тех пор как учебная комната была перенесена из Секретариата, что во внешнем дворе, в Литературный зал во внутреннем дворе, ему стало намного сложнее незаметно покидать дворец. Раньше, находясь в Секретариате, он легко мог проскользнуть незамеченным среди других детей. Но теперь он был один, а внутренний двор находился далеко от дворца, и путь туда был полон преград. И все же, чтобы заработать достаточно денег на жизнь после побега, ему приходилось прилагать огромные усилия.
— Ах, мои родители, предавшие своего сына. Мне так тяжело…
***
Лидер детей ушёл, но ребятишки ещё долго не хотели расходиться. Хотя Ли Мин привёл их сегодня сюда лишь для того, чтобы они выступили в роли «ангелов-инвесторов» для его бизнес-проекта, у «банкоматов» тоже было своё мнение. Они чувствовали, что за тем, что сам императорский отпрыск привёл благородных детей знакомиться с жизнью простых людей, стоит глубокий смысл.
Чан Сунь Янь нахмурился, поглаживая подбородок:
— Его Высочество желает, чтобы мы открыли глаза и увидели, какова на самом деле истинная империя Тан. — В серьёзных случаях он, конечно же, обращался к своему титулу.
Юйчи Сюньюй сердито ударил кулаком по земле:
— Как могла страна, которую наши отцы строили кровью, стать такой?
Хоу Баолинь гневно помахала своим пухлым кулачком:
— Должно быть, повсюду процветают коррупционеры. Нам нужно навести порядок в управлении!
Услышав о планах главнокомандующего Цзяохэ по реорганизации, все мгновенно притихли.
Ди Жэньцзе неодобрительно покачал головой:
– Его Величество мудр и прозорлив, а правитель и подданные едины, так что проблем в управлении быть не должно. После смуты в конце династии Суй прошло всего дюжина лет, а со времён хаоса длиной в сотни лет, начавшегося в конце династии Хань, – всего полвека. Люди нуждаются в восстановлении сил, но сейчас мы год за годом ведём войны с чужеземными странами...
Дальше он не стал продолжать, чтобы не затрагивать слишком острые темы.
В подавленном настроении, дети, чьи сердца болели за страну и народ, вернулись по домам.
***
– И-цзе, где ты был сегодня?
Когда Фан И-цзе вошел в дом, Фан Сюаньлин спокойно читал при свечах в главном зале. Но Фан И-цзе знал, что его отец обычно читает в кабинете.
– Я был на Западном рынке, – честно признался Фан И-цзе, без обычной для него игривости.
Фан Сюаньлин заметил необычное поведение младшего сына, его брови слегка нахмурились, и даже тон стал немного насмешливым:
– Ты тоже помогал Его Высочеству, принцу Цао?
Долгое время ответа не было. Фан Сюаньлин был озадачен. Когда это третий брат стал таким амбициозным? Он, наконец, оторвал взгляд от книги и спокойно перевел его на младшего сына.
Плечи Фан И-цзе дрожали, он беззвучно всхлипывал.
Фан Сюаньлин, будучи человеком зрелым и рассудительным, почувствовал, как в его груди разгорается гнев. Он всё знал. Вчера Фан И-цзе выглядел просто ужасно, было очевидно, что он не упал сам. Это Ли Мин. По наущению внука Хоу Цзюньцзи, этот маленький тиран собрал сыновей военных генералов и избил младшего сына.
Не беда, если немного помучается. Это обуздает характер И Цзэ и послужит ему уроком… – Фан Сюаньлин утешал себя этими мыслями.
Но сегодня Фан И Цзэ плакал от обиды.
Это уже не урок, а издевательство.
Он обрёл сына в преклонном возрасте, и Фан И был для него зеницей ока, его слабостью, его ахиллесовой пятой.
Фан Сюаньлин чувствовал, что его терпение по отношению к наследному принцу Цао достигло предела.
http://tl.rulate.ru/book/137116/6907970
Готово:
