Глава 5. Талант в государственном управлении
— Нет, ну… Я же разнес дом престарелых «Наньшань» и раскидал детский сад «Бэйхай»… Разве это можно как-то искупить?
Ли Мину казалось, что его план опорочить себя и избежать незавидной участи должен был быть идеальным. Но кто бы мог подумать, что Ди Жэньцзе всего парой слов вернёт всё на круги своя, разрушив его замысел, выстраданный ещё с момента переселения в этот мир. Нет, даже хуже – отбросит назад! Ведь титул князя Цао теперь был вакантен!
— Отец попросил недавно назначенного Главного Секретаря Дворца князя Цао помогать мне… Неужели это означает, что мне суждено стать князем Цао?
Ли Мин ощущал, что его словно назначают на эту должность.
— Поздравляю, Ваше Высочество, — Кун Ин-да поправил одежду, помятую в результате стычки с Ли Мином, и поклонился своему непослушному ученику. — Наши отношения учителя и ученика на этом заканчиваются. Как жаль.
Это вежливое замечание шло от чистого сердца. Хотя Его Высочество Ли Мин был несколько «чрезмерен» в своих проявлениях, было вполне объяснимо, если его ослепляли преданность и сыновняя почтительность. Намерения Его Высочества были благими, но исполнение подкачало. Господин Кун был слишком стар, чтобы таить обиду на мальчишку.
Независимо от их личного мнения, все министры поклонились будущему князю Цао. Это было базовое правило придворного этикета.
Ли Мин бесстрастно принимал поздравления от министров, желая расплакаться, но слёз не было.
— Ли Мин, ты меня хорошо слышал? Быстро иди и поклонись мастеру Сюаньлину как ученик, — в голосе Ли Шиминя слышалось нетерпение, но в уголках его губ сияла довольная улыбка.
Поскольку до прихода к власти у него были небольшие конфликты с отцом и братьями, он уделял особое внимание верности и сыновьей почтительности своих детей. И пусть четырнадцатый сын был неважен в учёбе, но он демонстративно потерял рассудок и устроил сцену при дворе из-за плохого слова, сказанного о его отце. Это было поистине проявление сыновней почтительности.
— Ох… — мозг Ли Мина работал так быстро, что его движения были немного замедленными.
«Теперь всё кончено!» — мелькнула мысль.
Если его и впрямь коронуют, ему точно не избежать смертельной охоты со стороны Чжансунь Уцзи и У Цзэтянь! Только если…
«Я сам стану императором!»
— Очнись, чего только не привидится во сне… — Ли Мин покачал головой. Он только что на себе испытал словесные баталии при дворе.
Можно сказать одно: он был словно группа поддержки в фэнтезийном романе, — всё закончилось, не успев он даже увидеть истинного мастера боя. С таким уровнем политической борьбы, присущим дворцовым интригам, не то что Ди Жэньцзе, который в том же возрасте, не сможет увернуться от коварных и вероломных министров, пытающихся обмануть людей. Более того, над ним находится Тайцзун, превзошедший три мира, и обладающий как гражданскими, так и военными талантами.
Так и происходит, когда тема не имеет большого значения, и император с министрами лишь наблюдают со стороны.
«Если я действительно ввяжусь в борьбу за трон и затрону коренные интересы гражданских и военных чиновников при дворе… я даже не узнаю, как умер!»
— Посмотри на это с хорошей стороны. По крайней мере, мне будет помогать Фан Сюаньлин. Это же Фан Цяо, знаменитый премьер-министр всей истории, человек великой стратегии и решительности…
Ли Мин взглянул на своего нового наставника. Фан Сюаньлин всё ещё держал глаза полуприкрытыми, и было непонятно, доволен он или сердит.
Рядом с ним другой старый министр с пятнами на лице зловеще улыбнулся и поклонился ему:
— Я, ваш старый министр Сяо Юй, поздравляю Ваше Высочество и господина Сюаньлина.
«Как же так: я, кажется, оказался втянут в тайную борьбу между двумя старыми лисами…» — рот Ли Мина дёрнулся, когда он на автомате опустился на колени перед новым учителем.
Эта ситуация заставила Ли Шиминя тяжело вздохнуть.
«Увы, не слишком ли я недобр к своему младшему сыну? Настолько, что малейшее благоволение вскружило ему голову?»
– Кстати, со дня кончины Гуаньиньби, сколько же времени прошло с тех пор, как я навещал наложниц в гареме...
Ли Шиминь откинулся на спинку сиденья, погрузившись в глубокие раздумья.
***
После долгих перипетий придворное собрание подошло к концу. Остались только Чжансунь Уцзи и Кун Ингда.
Кун Ингда вновь торжественно опустился на колени перед Ли Шиминем.
– Ваш покорный слуга, прошу уволить меня с должностей жреца Императорской академии и правого помощника Наследного принца.
Несмотря на все превратности судьбы, старый учёный не мог не вздохнуть: быть рядом с императором — всё равно что быть рядом с тигром. Всего за одно утро он пережил унижение, побои и доносы со стороны учеников.
Устал.
Причина этого происшествия заключалась в том, что озорник спас маленького принца, но даже это едва не вызвало подозрения императора, и он чуть не поплатился.
Что будет в следующий раз?
А если бы доносчиком оказался не ребёнок, а кто-то из приближённых министров, и его целью было бы избавиться от Кун Ингда? Кун Ингда вдруг почувствовал, что достаточно пожил, и пришло время уйти на покой, пока дела идут хорошо.
– Обдумайте своё решение ещё раз, господин Чунъюань, – искренне произнёс Ли Шиминь. – Я приказал тем непослушным ученикам, что вас расстроили, исправиться. Более того, самого большого озорника я исключил из начальной школы. Почему же вы всё равно настаиваете на уходе?
Кун Ингда покачал головой:
– В этом нет вины вашего Величества. Я стар, и моих сил уже недостаточно. Я лишь надеюсь при жизни выполнить ваше поручение и составить "Пять классических трактатов справедливости". Прошу ваше Величество удовлетворить мою просьбу.
Ли Шиминь вздохнул:
– В таком случае, я не буду вас удерживать. Ваше содержание будет сохранено, и вам будет позволено передвигаться по Имперскому городу в паланкине. Надеюсь, вы будете навещать меня почаще.
Кун Ингда на мгновение замер, подавив подступивший комок в горле, и снова поклонился:
– Благодарю вас, Ваше Величество.
Глядя вслед удаляющейся фигуре Кун Инда, Чансунь Уцзи задумчиво погладил подбородок:
— Не ожидал, что эта глупость Его Высочества Ли Мина окажет такой чудесный эффект.
Выражение лица Ли Шиминя стало сложным.
— Привязанность медлительной лошади к стойлу — это свойство человеческой натуры. А решение чунъюань-гуна немедленно уйти в отставку после критики — это великая мудрость.
На самом деле, Ли Шиминь давно намеревался изгнать Кун Инда из двора. Эта история началась с того, как Чжоу-гун был «выставлен» из Конфуцианского храма. Сказание о том, как Чжоу-гун помогал Чэн-вану, было известно каждому. Чжоу-гун, брат У-вана из династии Чжоу, беззаветно помогал как У-вану, так и Чэн-вану, что резко контрастировало с тем, кто создал «Свод законов о наследовании Врат Сюаньу».
Когда люди возносили жертвы Чжоу-гуну, как они могли не думать о Его Величестве? Что они думали о Ли Шимине, который убил своих братьев и вынудил отца отречься? Поэтому Чжоу-гун должен был уступить место Конфуцию.
Но проблема заключалась в том, что Конфуций был предком Кун Инда, одного из сотрудников Ли Шиминя. Это легко могло создать впечатление, что Кун Инда высокомерен из-за благосклонности императора и оклеветал Чжоу-гуна, а Ли Шиминь стал тираном, поверившим клевете.
Все эти годы он терпел открытую и скрытую критику, не решаясь избавиться от Кун Инда из-за их старой дружбы. Неожиданно, благодаря выходке Ли Мина, Кун Инда разочаровался и добровольно ушел с политической арены. Это не только погасило критику, но и предотвратило то, чтобы императора клеймили как «охотника, который прячет лук после того, как все птицы убиты». Идеально.
— Сегодняшний урожай не ограничивается этим. Я не ожидал, что сын Диксона, будучи таким молодым, так смел и талантлив.
Чансунь Уцзи поклонился Ли Шиминю и поздравил его:
— Талантливые люди рождаются в каждом поколении, и это истинное благословение для Вашего Величества и всей династии Тан, — произнес Ли Шиминь, игриво поглаживая бороду.
— Чжансунь, неужели сегодня появился лишь один юный талант?
Чжансунь Уцзи вздрогнул от неожиданности:
— Надеюсь, Ваше Величество просветит меня.
Ли Шиминь удовлетворенно кивнул:
— Ди Жэньцзе — человек удивительного мастерства, он с исключительной легкостью использует как «искусство», так и «законы». Если дать ему время, возможно, он сможет доминировать при императорском дворе.
Чжансунь Уцзи был немного поражен. Его Величество так высоко оценивает этого юношу, вышедшего из скромной семьи. Еще больше его удивило то, что Его Величество, очевидно, использовал Ди Жэньцзе лишь, чтобы выделить другого юного таланта. Кто же может использовать премьер-министра, способного доминировать при дворе, в качестве отправной точки для сравнения?
— Однако «методы» и «законы» — это в конечном счете лишь средства, которыми чиновники при дворе решают конкретные вопросы. Чтобы по-настоящему править миром, нужно полагаться на «влияние».
Взгляд Ли Шиминя устремился вдаль.
— Оно может завоевать сердца людей и заставить таланты со всего мира служить тебе. Оно даже может вдохновить сердца и заставить слабых и изнеженных детей из богатых семей осмелиться занять свое место при дворе. Тебе не нужно делать все самому. С небольшой стратегической работой ты сможешь мгновенно изменить ход неблагоприятных событий.
Сердце Чжансунь Уцзи екнуло.
Ли Шиминь прямо посмотрел ему в глаза и медленно произнес:
— Мой сын, Ли Мин, обладает великим талантом в управлении страной, и это меня очень радует.
http://tl.rulate.ru/book/137116/6904959
Готово:
