Глава 101. Решение
Когда Сюаньюань Лин прибыл во дворец Чжунъюй, наложница Юй была вместе с Третьей принцессой. Его приход оказался весьма своевременным: наложница Юй как раз учила дочь рисовать.
— Миньнин, — позвал император третью принцессу.
Наложница Юй была удивлена его визитом, но мягко похлопала третью принцессу по плечу:
— Твой отец пришёл.
Третья принцесса послушно подошла к Сюаньюань Лину и нежно позвала его. Тот с улыбкой спросил:
— Что ты рисуешь?
— Отвечаю отцу-императору: мне очень нравятся цветы, поэтому матушка учит меня их изображать, — ответила Третья принцесса.
Не матушка заставляет учиться, а то, что ей они нравились, поэтому матушка и учила.
Сюаньюань Лин подошел и взял рисунок третьей принцессы. Штрихи ребенка были еще робкими и незрелыми. Наложница Юй заметила:
— Мастерство принцессы ещё далеко от совершенства.
— Её маленькие ручки даже кисть держат неуверенно, откуда взяться мастерству? Главное, что ей это нравится, — возразил император.
Наложница Юй кивнула:
— Ваша наложница думает так же.
Сюаньюань Лин немного поиграл с Третьей принцессой, а затем перевел взгляд на наложницу Юй. С тех пор как не стало Второго принца, она стала менее сияющей и яркой, чем прежде, весь её нрав изменился. Она изменилась, но её любовь к Третьей принцессе стала ещё сильнее, и император это видел.
Материнское сердце наложницы Юй всегда было искренним. И хотя Сюаньюань Лин не забыл о её жестокости к другим, он произнес:
— Ты прекрасно воспитала Третью принцессу.
— Это мой долг, Ваше Величество.
— Хм.
Они еще немного поговорили о ребенке, после чего беседа сошла на нет. Провожая его взглядом, наложница Юй, казалось, хотела что-то сказать, но так и не решилась. В конце концов она лишь горько усмехнулась и снова посмотрела на рисунок дочери, и горечь на её лице стала ещё отчетливее.
Евнух Вань Чжао за её спиной склонил голову еще ниже. С тех пор как он догадался о причине возобновления благосклонности императора к наложнице Юй, он не смел больше ничего говорить о визите императора.
Выйдя из дворца Чжунъюй, Сюаньюань Лин сел в паланкин. Чжао Хай почувствовал, что император был в плохом настроении с тех пор, как покинул дворец Чаолу. Поскольку император не давал указаний, евнух осторожно спросил:
— Ваше Величество, прикажете ехать в дворец Чжаохуа?
Сюаньюань Лин одарил Чжао Хая красноречивым взглядом — тот озвучил его собственные мысли. Сначала он хотел согласиться, но затем подумал о Шэнь Цин. Раз Красавица Ли забеременела, этой маленькой проказнице наверняка несладко. Он вспомнил, что Шэнь Цин говорила, что ей не нравится, когда он ходит в другие дворцы. Как она может чувствовать себя хорошо, если другая женщина беременна?
— Возвращаемся в кабинет, — приказал он и, помолчав, добавил: — И передайте Императорской кухне, чтобы получше заботились о дворе Чжаохуа.
«Маленькая проказница любит поесть, а вкусная еда всегда поднимает настроение».
Чжао Хай про себя удивился: «Опять поручения для кухни? Который раз уже...» Но вслух лишь послушно согласился.
Его терзало любопытство: почему они не поехали во дворец Чжаохуа? Раньше, когда император был не в духе, он всегда шел к наложнице Си. Эта Благородная дама была способной и всегда умела поднять императору настроение. Теперь же он не идет к ней, но проявляет такую заботу о наложнице Си. В чем причина?
Шэнь Цин и не подозревала об этих терзаниях. Она слушала доклады Ван Лу, когда неожиданно кухня принесла ей новые пирожные. Они были особенно вкусными. Она уплетала их, продолжая слушать придворные сплетни в режиме реального времени.
— Император зашел к Красавице Ли, а потом сразу к наложнице Юй?
Шэнь Цин моргнула и спросила Ван Лу:
— Как думаешь, кому в итоге отдадут ребенка Красавицы Ли?
— Раб не смеет судить о таком, — уклонился Ван Лу, но добавил: — По правилам, Красавица Ли (Мэйжэнь) живет во дворце наложницы Чунь (Чунь-фэй), так что сначала должны спросить её мнение.
«Верно. По логике вещей, Сюаньюань Лин должен был навестить наложницу Чунь, но он этого не сделал. Зашел к Красавице Ли, задал пару вопросов и ушел». У Шэнь Цин не было столько шпионов, сколько у императрицы, но она знала, что Сюаньюань Лин ушёл вскоре после разговора, поэтому, вероятно, он был недоволен результатом, которого добился от наложницы Ли.
Шэнь Цин задумалась. Вчера он был у императрицы, сегодня проигнорировал наложницу Чунь... Похоже, императрица открыто попросила Сюаньюань Лина отдать ей ребенка, находящегося в утробе Красавицы Ли.
А визит к наложнице Юй? Вряд ли это было просто утешение. Скорее всего, после неудовлетворительного разговора с Красавицей Ли он невольно вспомнил о наложнице Юй.
«Потому что наложница Юй искренне любит своих детей. А наложница Ли, судя по всему, — нет».
Если она не ошибается, наложница Ли, должно быть, прямо заявила ему о своей готовности отдать ребенка.
Шэнь Цин вздохнула. Какая ирония: Красавица Ли пыталась польстить и получила в итоге нечто худшее. Сюаньюань Лин, которому самому не хватало материнской любви в детстве, крайне трепетно относится к связи матери и дитя.
Император высоко ценит наложницу Юй за преданность третьей принцессе. Императрица была в своем праве, когда попросила Красавицу Ли отдать ребенка, это соответствовало правилам.
Шэнь Цин осознала, что Сюаньюань Лин, вероятно, намекнул Красавице Ли на возможность самостоятельно воспитывать ребенка. Император всегда проявлял мягкость к детям, но наложница Ли, похоже, не заметила этого.
Когда мать так равнодушно относится к своим обязанностям и готова отдать ребенка ради повышения ранга, не проявив ни капли привязанности... Это вызывает у императора лишь холод и разочарование. Даже малейший признак заботы мог бы изменить его мнение.
Шэнь Цин доела пирожное, закрыла тему и вернулась к игре в маджонг.
Наступил день следующего визита вежливости — всё как по расписанию. Она пришла, как всегда, рано, но, к своему удивлению, обнаружила, что Красавица Ли уже там. Более того, она явно только что помогала императрице поправлять шпильки в волосах.
Шэнь Цин в очередной раз поразилась разнообразию характеров в гареме, но в то же время она думала, что женщины во дворце поистине бессердечны. Так легко, без всяких колебаний, отдают собственных детей, или они просто надеются на хорошее будущее для ребенка?
Ребенок еще в ее утробе, а она уже использует его в сделке. Это было довольно жалко.
Шэнь Цин подумала про себя: «Слава богу, у меня не будет детей. Честно говоря, даже несмотря на то, что наложница Юй чуть не забила меня до смерти, я могу принять последствия, не слишком расстраиваясь. Я действительно не хочу однажды оказаться в ситуации, когда мне придется использовать собственных детей, чтобы плести интриги против кого-то. Чем бы я тогда отличалась от этих женщин?»
Она чувствовала, что это было бы предательством воспитания её родителей и её собственной гордости. В императорском дворце легко потерять себя, но сейчас, когда физически она была лишена возможности забеременеть, Шэнь Цин даже почувствовала облегчение. По крайней мере, её моральная планка останется при ней.
Тем временем императрица и Красавица Ли вели оживленную, почти дружескую беседу. Атмосфера была гармоничной и в то же время жутковатой. Шэнь Цин не вмешивалась, но кое-кто не выдержал этой идиллии. Наложница Фан, глядя на нежную улыбку Шэнь Цин, ядовито заметила:
— Благородная дама Си так смотрит на Красавицу Ли... Должно быть, вам тоже очень нравится этот ребенок в её животе?
Это было чистой воды издевательство. Наложница Фан била по больному — ведь все знали, что Шэнь Цин бесплодна.
Лицо Шэнь Цин мгновенно приняло скорбное выражение. Она прикусила нижнюю губу и опустила голову так, что никто не видел её глаз. Тихим голосом она произнесла:
— Ваша наложница... действительно любит детей.
— Наложница Фан, если тебе так жаль Благородную даму Си, почему бы тебе почаще не приводить к ней Третьего принца? — холодный тон императрицы пресек насмешку. — Пусть он признает её своей названной матерью.
Лицо наложницы Фан перекосило. «Что за бред? С какой стати Третий принц будет называть какую-то Гуйжэнь своей матерью?»
Но испугавшись, что императрица действительно может устроить какую-нибудь пакость её сыну, Наложница Фан тут же пошла на попятную:
— Ваше Величество, я не это имела в виду. Я лишь заметила, что Наложница Си с такой радостью смотрит на живот Красавицы Ли. Я просто была слишком болтлива.
— Хм. Действительно, слишком болтлива, — отрезала императрица.
После такого публичного унижения лицо наложницы Фан стало темнее тучи.
http://tl.rulate.ru/book/137110/9667299
Готово:
