— А у «Боевого молота пути солдата» тоже есть базовая схема?
— Введение, мастерство, начальное мастерство, великое мастерство. О совершенстве говорить нечего. До внутренней силы, помимо ци и крови, для боевых искусств есть только эти четыре уровня… А эта схема обычно передается только после соединения Шести Гармоний. Многие из ваших старших братьев из предыдущих потоков до сих пор не получили базовую схему.
Тан Цун почувствовал себя значительно лучше и даже шатаясь встал. На его троне-кресле всё ещё виднелись пятна крови. Юэ Юньцзинь тоже с трудом поднялся, полный беспокойства.
— Вы трое, Юньцзинь зашёл дальше всех, а Ли Юань — нет, но никто из вас ещё не достиг того уровня, не говоря уже о том, что вы не прошли испытания. Полагаю, сейчас не время показывать вам эту «базовую схему внутренней силы»…
С этими словами Тан Цун отмахнулся, бросив две базовые схемы Ли Юаню и Юэ Юньцзиню, затем отвернулся и сел, внутренне смирившись.
«Сколько запомнят, столько и запомнят…»
Глава 47. Отправление
Развёрнутая пергаментная бумага была размером с человеческое лицо. На ней был изображен белый примат, безумно танцующий с молотом в буре, и яростно ревущий к небу.
Художник, кажется, был довольно посредственным, но, когда Ли Юань сосредоточился, он почувствовал, как волна свирепости обрушилась на него, вызывая невольный озноб.
«Неужели рисунок может быть настолько мистическим? Нет, это пергамент, белый сандаловый баран…»
Ли Юань пытался запомнить, постепенно погружаясь в процесс. Стоящий рядом У Мин склонил голову в сторону, его глаза блестели от жадного желания.
Юэ Юньцзинь держал в руках базовую технику Копья Зеленой Змеи. Получив то, чего так жаждал несколько лет, он вдруг почувствовал опустошение. Лишь после того, как Тан Цун заговорил, он начал запоминать.
В комнате царила тишина. Тан Цун сдерживал себя, чтобы не кашлять, но кровь все равно время от времени сочилась у него изо рта. Его раны были слишком серьезными.
— Клинок Отступающего Дракона…
Тан Цун легонько прижал руку к груди, чувствуя сквозь одежду ужасную рану от клинка.
Он всё ещё ощущал пронизывающий холод, как будто тот клинок почти убил его на месте.
— Поторопитесь!
Посидев некоторое время, Тан Цун встал, бросил строгий взгляд на нескольих замешкавшихся учеников и медленно вышел из двора. Он закрыл дверь за собой, не позволив поспешно вернувшимся толстяку Суню следовать за ним. Один он направился к заднему двору.
Хотя во внутреннем дворе у него было жилье, большую часть времени он проводил на заднем дворе, где также жили Ван Дин и Цао Янь.
На заднем дворе располагался небольшой садик, который сейчас утопал в зелени, и фруктовые деревья цвели.
Цао Янь и Ван Дин сидели друг напротив друга. Увидев входящего Тан Цуня, они оба встали с лицами, полными беспокойства.
— Старый Тан, твои раны?
— Не умру, но половина боевого искусства будет уничтожена. Клинок Отступающего Дракона был слишком острым, даже драгоценные эликсиры не смогут помочь.
Спокойно взглянув на Цао Яня и Вана Дина, Тан Цун начал говорить:
— Прежде чем прибудет Хань Чуньюнь, я покину Гао Лю, но вы должны кое-что мне пообещать: места Юэ Юньцзиня, Ли Юаня и У Мина на проверке в Долине Божественного Оружия в следующем году останутся неизменными!
— В нашей кузне всего шесть мест для поступления в Долину Божественного Оружия, а ты забираешь сразу три. Это, что ли, уместно? — Ван Дин слегка нахмурил брови, но потом беспомощно вздохнул. — Ну что ж, я уступлю и дам тебе два.
Тан Цун не ответил, лишь холодно смотрел на Вана Дина, а тот опустил взгляд, не уступая ни на йоту.
— Если бы не старик Тан, я, Цао, не смог бы выбраться целым и невредимым. Три места, как ты и сказал, однако… — Цао Янь тихо вздохнул с извиняющимся видом. — Никто не знает, когда прибудет Хань Чуньюнь. Чтобы избежать нежелательных последствий, старику Тану лучше уйти сегодня же ночью. Я пошлю кого-нибудь, чтобы проводить тебя в Дэчан Фу…
— Кашель, кашель!
Слегка прижав руку к груди, Тан Цун несколько раз сильно закашлялся. Вытерев черную кровь со рта, он согласился:
— Сегодня ночью!
Лицо Цао Яня выражало искреннее сожаление. Он достал из-за пазухи белую фарфоровую бутылочку:
— Это превосходный восстанавливающий эликсир из «Медовика Четырех Сезонов», Тан Лао. Возьмите его, он хоть немного облегчит вам путь.
Тан Цун протянул руку, взял пилюлю и повернулся, чтобы уйти. У самого выхода он остановился, его голос был полон сложных чувств.
— Кузня Снаряжения за двести с лишним лет впитала в себя невыразимое количество трудов наших предков. Надеюсь, ты не разрушишь это наследие предков!
Затем Цао Янь, немного поразмыслив, опустил голову и пробормотал:
— …Как я могу разрушить Кузню Снаряжения? Это же наследие предков!
— Этот Цю Лун столь настойчив, что если мы не дадим отпор, он рано или поздно нас доест, — холодно фыркнул Ван Дин, глядя на Цао Яня. — Хань Чуньюнь, известный как Дьявольское Лицо, невероятно силен. Если он узнает о ране от Клинка, нанесенной старику Тану…
— Хм? — Цао Янь поднял голову, его взгляд был острым. — Старик Тан принял этот удар за меня…
— Наши две семьи на протяжении поколений были облагодетельствованы кланом Цао. Старик Тан просто отплачивает за доброту. И даже если бы он не заслонил, я бы всё равно преградил путь этому удару! — холодно ответил Ван Дин.
— Долина Божественного Оружия не сможет найти Дэчан Фу, это территория секты Дуншань… — Цао Янь нахмурился.
— Лучше перестраховаться…
— Достаточно! — Цао Янь поднял руку, прерывая его. — Мое решение неизменно, об этом больше ни слова!
Видя его таким, Ван Дин мог лишь покачать головой и сменить тему:
— С этим Юй Чжэнем всё-таки не всё понятно. Ты действительно хочешь назначить его главным над внутренним двором?
— Если сомневаешься, не используй; если используешь, не сомневайся. Я знал этого Юй Чжэня много лет назад, он действует строго и без ошибок! — Цао Янь равнодушно взглянул на Ван Дина. — Если всё пойдёт хорошо, в следующем году ты станешь великим управляющим, так зачем торопиться?
— Великий управляющий ошибся, я… — Ван Дин хотел что-то сказать, но Цао Янь уже нетерпеливо махнул рукавом и удалился: — В переднем дворе можешь распоряжаться Цинь Сюном, как угодно!
**
**
«Базовые схемы, по сути, содержат практики и стойки, являются высшим достижением искусства Белого Примата Ветряного Молота, его кульминацией!»
«Если я доведу до совершенства Шесть Гармоний и получу поддержку совершенной техники молота, разве это не будет означать великое мастерство молота?»
«Вот это да! Жаль, что этот пергамент, вероятно, очень ценен…»
**
Во внутренней комнате Ли Юань был полностью погружен в тренировку, время от времени делая движения, и его собственная ци и кровь, казалось, становились более живыми.
Ночью Тан Цун вернулся, забрал два свитка с базовыми схемами, не давая никому возможности проявить заботу, и одним махом распустил всех.
— Шурин, ты правда, правда уходишь? — Закрыв дверь, толстяк Сунь был одновременно встревожен и подавлен, а также немного растерян и встревожен.
Он полжизни провёл в кузнице, и теперь мысль об отъезде его пугала, вызывая чувство тревоги и душевной боли. А тот паренёк ещё и торчит ему больше пятидесяти лянов серебра!
— Может, ты всё-таки останешься?
Приняв пилюлю Возмещения Изначального, Тан Тун выглядел уже гораздо лучше. Он бросил взгляд на своего шурина, молча приказывая ему поторопиться, собирая вещи.
— В уезд Дэчан я тоже ни разу не бывал, — Сунь Панцзы выглядел немного обиженным, но в то же время не сдавался. — Деверь, мы что, так и пойдём вдвоём? Может, возьмём ещё пару учеников в дорогу, чтобы помогали? По-моему, тот Ли Юань очень хорош, он сообразительный и работящий!
— Замолчи! — Тан Туна так взбесило, что кровь прилила к лицу, и он чуть не закашлялся кровью.
Сунь Панцзы испугался до смерти и больше не смел ничего говорить. Он только тихо, про себя, сокрушался: «Вот так убыток! Пятьдесят лянов! Мои деньги…»
— Можешь не собирать ту свою кучу хлама, пошли, — наскоро собравшись, Тан Тун поднялся.
Сунь Панцзы ни за что не мог согласиться, ведь всё его состояние находилось в среднем дворе. Тан Тун не стал с ним препираться:
— Быстро туда и обратно!
***
Ли Юань только-только вернулся во двор и не успел даже умыться, как увидел спешащего Сунь Панцзы.
— Это что ты так? — Ли Юань был немного удивлён.
— Собираю вещи, отправляюсь в дальнюю дорогу! — Сунь Панцзы ринулся в комнату, где шумно перерыл всё вверх дном, обвешался узлами и сумками, а затем бросился в кухню и забрал два больших тесака.
— В дальнюю дорогу? Ты и второй приказчик? — Ли Юань очень быстро сообразил в чём дело.
— Эх, я и сам не хочу ехать, но что поделать, мой деверь настаивает взять меня с собой, — Сунь Панцзы тяжело вздыхал, его сердце кровью обливалось от боли.
Ли Юань, видя его вид, сразу понял, о чём тот думает. Вид он сделал, будто идёт к себе, а сам вынул со своего серого каменного столика сапоги Шести Согласий. Подумав немного, достал и столяновый вексель. Отделений Банка Процветания было множество, и нигде не именной вексель можно было обменять на серебро.
— Ты, откуда у тебя столько серебра? — Сунь Панцзы испугался, подсознательно взял вексель в руки, но тут же вернул его обратно. — Ты мне должен пятьдесят шесть или семь лянов. Тот один лян — это твои проценты!
— Одно дело одно, другое дело другое. Возьмёшь девять — вернёшь тринадцать. Если пятьдесят шесть лянов, то надо вернуть семьдесят три, — Ли Юань и не думал отказываться от своих долгов. Те пятьдесят шесть лянов Сунь Панцзы копил по крупицам.
http://tl.rulate.ru/book/136993/6776417
Готово:
