Мазельтон никогда бы не похоронил своих родителей. Разумеется, они не были Пыльным народом. У их семейных богов были совершенно иные погребальные обычаи. Но он не совершил ни одного обряда. Не возносил благовоний, не возлагал фрукты и зерна, не совершал ритуального бичевания и не сохранил их посмертные маски. Его родители умерли бы от стыда, узнав, что их похоронят без присутствия профессиональных плакальщиц. Оставить их непогребенными было все равно что вырвать зуб.
Эльфлед, которых почитал его клан, не слишком заботились о формах вещей, которые не касались их напрямую. Мазельтон более или менее понимал их точку зрения: пока традиции соблюдены, договоры с Эльфлед будут соблюдаться, поэтому лучше, чтобы смертные придерживались своих ритуалов, чем нет. Впрочем, не их обезьяны, не их ореховая фабрика. В основном они приходили за благовониями, которые им предлагали в благодарность за заботу об усопшем в течение его жизни и охрану его растворения в земле. (Конечно, неудачники, которых хоронили в полях, не получали благовоний, оставляя свою душу на съедение любому бродячему демону, которому захочется перекусить.)
Он мог представить себе, как Эльфлед парят вокруг, вдыхая благовония, и говорят: "Да. Охрана. Это то, чем я здесь занимаюсь, охраняю. Ммм. Еще этой хорошей штуки. Охраняю очень, очень усердно".
Мазельтон наблюдал, как пар поднимается от горячих блюд и медленно опадает, когда приходит холод. Пыталась ли Ведьма продать шлейф сердцевинной пыли в качестве подношения благовоний? Нет, невозможно. Она бы навалила все драхмы благовоний и ароматного масла в Зале Ритуалов, подожгла бы все к чертовой матери и сказала: "К черту остальных, главное, чтобы Клан вышел сухим из воды".
У Мазельтона пропал интерес и к еде, и к разговорам, когда эта мысль ворвалась в его голову. Он просто стоял под деревом и ждал, пока все закончится. Он хотел поймать Смиренного, прежде чем тот отвезет семью к перегородке. В Старом Радлере его бы просто оставили в покое. Он был далеко от Старого Радлера.
Ему в руку сунули тарелку белой фасоли с травами и маринованным луком на лепешке.
"Привет, приятель! Должно быть, ты здесь новенький. Я Эл Джонсон".
"Мазельтон, и да, мой корабль только что пришел".
"И ты пришел на похороны старого Лему? Ух ты, приятель, ты действительно приживешься здесь. Я видел, как ты проливал слезы раньше. Просто хотел сказать, я знаю, что Грета это оценит. Черт, я уверен, что старик Лему тоже оценит".
"Просто... вспоминаю. И думаю, что это были самые лучшие похороны, которые я когда-либо видел".
"Ну, надо же! Очень приятно слышать это от тебя. А ты из какого Ковена?"
"Я бы предпочел не говорить. Неприятности дома. Здесь, чтобы построить что-то новое, понимаешь?"
"А? Ах, конечно. Конечно, у нас довольно много людей в такой ситуации. Ну, я уверен, что ты прекрасно устроишься в любом случае. Я тебя со всеми познакомлю".
"На самом деле, я понимаю, что сейчас неподходящее время, но не могли бы вы познакомить меня со Смиренным? У меня для него письмо".
"Без проблем. Смиренный Дугал! Тут кто-то хочет с тобой познакомиться. Мазельтон - Смиренный Дугал". Джонсон засиял.
Мазельтон сложил руки лодочкой, одну над другой, образовав сферу чуть выше солнечного сплетения. Он поклонился на положенные сорок пять градусов, прижал ладони друг к другу и выпрямился.
"Почтенный, я странник издалека. Могу ли я укрыться под вашими деревьями?"
"Ты всегда был здесь и всегда был родней. Мы все едины и добро пожаловать под деревьями Великого Пыльного Мира". Смиренный ответил тем же жестом и обнял Мазельтона. "Ты действительно издалека. Не думаю, что я проводил формальное приветствие лет двадцать пять. Удивительно, что я еще помню это. Ешь, друг. Это похороны! Нельзя, чтобы ты тут хандрил".
"Я не очень голоден".
Смиренный Дугал посмотрел на него, и оказалось, что глаза, вынимающие душу, есть не только у Смиренного Иолана.
"Ты голоден. Ешь. Я человек Дугал, Смиренный для Ковена Небесного Эха. Тебя зовут Мазельтон?"
"Я человек Мазельтон".
Мазельтон протянул письмо, вынув его из-за пазухи, и, когда ему насильно вернули лепешку, начал есть. Было вкусно. Маслянисто, с перечным привкусом от трав, немного цитрусового привкуса непонятно от чего, а маринованный лук приятно обжигал. Даже хлеб был хорош. Не лучший, что он когда-либо ел, но хорош.
– Я прочитаю его, когда закончу с разделом имущества, а это произойдет скоро, как раз подворачивается случай. Солнце заходит быстро в это время года. А пока ешь. Познакомься с людьми. Я найду тебя потом. Есть где переночевать?
– Пока нет.
– Помогу, раз Джонсон?
– Без проблем. Том уехал везти груз сосны в Форт Килимака, так что мне не помешает компания. Позволь познакомить тебя с кое-кем.
Эл повел Мазельтона по небольшим группам людей, представляя его как "товарища Мазельтона, из Восточной Пескии", и люди магическим образом перестали спрашивать, откуда он. Вместо этого его спрашивали о его ремесле. Он рассказывал. И каким-то образом становился привлекательнее. Оказалось, что полировщики очень редки в этих краях. Товары текли сюда и отсюда — здесь их не производили.
– Да, есть пара полировщиков в Дилиуотере, это примерно день пути под парусом отсюда, в устье реки Грязный Дракон. А еще есть Мэгги, которая ездит по маленьким деревням здесь, в основном перезаряжает сердцевины. Думаю, она говорила, что может полировать, но я не видел, чтобы она этим занималась. В основном их привозят из Фиш-Вейра. Дорого.
Заявил старый коротышка в пушистой шерстяной куртке. Эл кивнул в знак согласия.
– Разве Мэгги не делает средство от насекомых?
– Она говорит, что может.
– А я могу делать сердцевины для уничтожения насекомых. И световые сердцевины, и очистители пищи, и, ну, много чего еще. — Мазельтон выдавил свою деловую улыбку. Мать заставляла его тренироваться, пока она не стала выглядеть естественно.
– Оооо! Оооо! А ты можешь делать горячее оружие? — Спросил чертенок с наэлектризованными волосами.
– Могу ли я? Да. Могу ли я сделать такое, которое можно безопасно использовать неполировщикам? Нет. Честно говоря, в большинстве случаев праща — лучший вариант.
– Пфф. Да уж.
– Достаточно толстая куртка остановит некоторые виды жара. Но не остановит камень, летящий в голову. К тому же у них обычно больше дальность. Попробуй, если не веришь.
Это заставило чертенка задуматься, а его возмущенный отец заорал.
– Ты собираешься открыть свою собственную мастерскую?
– Не здесь, думаю. Я планирую отправиться на дальний запад.
– Первопроходец, значит?
– Не совсем, но я слышал, что там нужны полировщики.
– Да, это точно! Ближайшие к ним — Морской народ…
– А они не торгуют. По крайней мере, не так.
– С ними можно заключать сделки. — Встрял пожилой мужчина, и его кудрявый берет затрясся от важности. — Просто нужно знать как и зачем.
– Пыльный мир, вот опять начинается…
– Когда я отплыл в Западную Пустошь, я добрался до самого дальнего берега. Так вот, позвольте мне рассказать вам…
Старик влез в разношенные туфли своей истории, которая была интересна Мазельтону, но явно смертельно воняла для остальной группы. Эл силой оттащил Мазельтона.
– Фух. Извини, приятель.
– Вообще-то, я мало знаю о путешествиях в фургоне. Он хороший источник информации?
– Не самый худший, но нужно помнить, что он был солдатом-копейщиком в наемной компании тридцать лет назад. Он действительно кое-что видел по пути, но лучше бы спросить кого-нибудь, кто сейчас занимается караванным делом. Я отведу тебя к Джер, она водит мулов в Йеллоунайф.
– Спасибо. Слушай, я хотел спросить, — Мазельтон обвел рукой вокруг. — Без обид, но похоже, что дизайнер помешан на закорючках и ненавидит сочетающиеся друг с другом растения.
Эл разразился смехом.
– Ты не ошибаешься. Что ты знаешь о ренессансе?
– Настолько, насколько может знать тот, кто этим не занимался, полагаю.
– Значит... не очень много. Когда планируется ренессанс, нужно думать о многослойности систем. Каждая часть экосистемы должна быть выстроена – вода, почва, органические материалы в почве, бактерии в почве, грибки, насекомые, черви и так далее до деревьев и, наконец, людей. Все взаимосвязано, но это не работает, если пытаться сделать все сразу. Нужно сформировать землю, чтобы восстановить воду, затем почвопокровные растения, кустарники, а потом позволить времени поработать. Дать добродетельному циклу запуститься, и все помогает всему остальному расти и развиваться. Понимаешь, к чему я клоню?
– Думаю, да? Здесь происходит ренессанс.
– Да, но не просто какой-то – это десять старейшин, которые последние несколько лет своей жизни изучали это место, куда падает свет, откуда дует ветер, все о нем. Они составили карты, выясняя, какие растения будут помогать друг другу и подавлять вредителей, при этом производя максимальное количество пищи и полезного пространства. Как можно сажать разные вещи в разных местах и на разной высоте, чтобы создать разные уровни света, тепла и влажности для других растений. Это выглядит дико, но каждый камень и дерево здесь выполняют несколько задач.
– Хм. Впечатляет.
– Ты еще не слышал лучшего. Это место более продуктивно, чем большинство ферм на земле. В Небесном Эхе не бывает таких пыльных, у кого цинга.
– Когда ты говоришь "более продуктивно"...
– Меньше урожая теряется из-за вредителей, лучше почва, больше жизнеспособной продукции, так как каждое растение растет в почти оптимальных условиях. Калорий на гектар мы получаем больше, чем где-либо на суше. Зимой этого не видно, но каждая часть этого места работает вместе. Даже ветрозащитная полоса на севере производит трюфели, обеспечивает мульчу, делает чай – все работает вместе. Позитивная система, в которой выигрывает весь мир.
Мазельтон посмотрел на темнеющее небо. – Да, это звучит идеально. Хотел бы я когда-нибудь это увидеть.
Дом Эла Джонсона был коротким, коренастым, обшитым деревом зданием с впечатляюще длинным, толстым дымоходом. Удивительно коротким – вершина круто наклонной крыши едва достигала головы Мазельтона, а Эл был как минимум на две ладони выше. Крыша была покрыта тем, что Мазельтон научился распознавать как траву Келли, в отличие от деревянной черепицы или плоских дощатых крыш вокруг них. Многое стало ясно, когда Мазельтон обнаружил ступени, вырезанные в земле, ведущие к затопленной двери.
– Столько работы, чтобы это выкопать, но оно того стоило. Мы арендовали у Фиш-Вейра какие-то артефакты для разрушения земли, специально доставили их сюда с рабочей командой и позволили им приступить к работе. Они разбили твердую землю, Том вывозил грязь на своих зубрах, и мы продолжали в том же духе, пока у нас не появилась самая большая яма на этой стороне шахты. Обшили ее сланцем и бетоном, чтобы вода не проникала, что было еще одной большой работой, а затем утеплили опилками и слоем сосновой доски. Видишь, как красиво это выглядит? Это лак. Нанеси хорошие, тонкие слои суперпрозрачного лака, и он будет выглядеть красиво десятилетиями.
Внутри было почти равномерно бледно-желто, маленькие световые сердцевины весело разбрасывали свои лучи. Толстые ставни уже были задвинуты на окнах, и тепловой камень поддерживал в помещении удивительное тепло.
– Потом Тому пришла в голову гениальная идея – вода – враг крыш и фундаментов, верно? Но мы знаем кое-что, что отталкивает воду, как ничто другое – трава Келли, которую выращивают далеко по другую сторону Фиш-Вейра. Дорого доставлять ее сюда, но в этот момент... мы зашли слишком далеко. Мы должны были это сделать!
Мазельтон понимающе кивнул, не понимая, какое безумие овладело этой, казалось бы, зажиточной парой.
– Бум! Самый водонепроницаемый, незатекающий, снегонепроницаемый, ЛЕДОСТОЙКИЙ соломенный потолок в Небесном Эхе. Поднимите этот дымоход, чтобы у нас была хорошая вентиляция, если нас занесет снегом, убедитесь, что кладовая огромна... на случай, если нас занесет снегом... убедитесь, что есть большая цистерна…
– На случай, если вас занесет снегом?
– Ага.
– А нам с Томом обоим нравятся горячие ванны, понимаешь? Нет ничего лучше после целого дня перевозки и рубки леса.
У Мазельтона дрогнули губы.
– Парни, вы могли позволить себе все это на зарплату лесоруба? Щедрые кланы.
– А? Нет, дело не в клане. У нас с Томом было "строительство дома на века" как часть продления контракта. Бессрочного, – сказал Эл с тенью застенчивости. Мазельтон улыбнулся и кивнул.
– И, ну, мы не просто рубим и перевозим деревья. Мы занимаемся и лесоводством. И мы, эм, владеем частью лесопилки.
– О, отлично! Поздравляю. Ты говоришь, это не связано с кланом?
– Да, у людей здесь есть семьи, конечно, иногда очень большие семьи, но не кланы. Ничего подобного по уровню организации. Как только ты достаточно взрослый, чтобы выйти замуж или жениться, ты должен уйти и начать обеспечивать себя сам. Конечно, ты помогаешь, если твои родственники нуждаются, но это и то – две разные вещи, верно?
Нет, абсолютно нет. – Конечно.
– Мои отцы были рыбаками. Я же, с другой стороны, чувствую себя плохо даже на мокрой траве. Так что лес меня позвал. Я все еще вижу их раз в месяц или около того. Семья Тома, по-видимому, была лесной семьей целую эпоху, так что для него это было естественно.
– Вау. Трудно представить, что потребовалось, чтобы выдержать это так долго, – Мазельтон не осознавал этого, но он начал слегка покачиваться.
– Они справлялись с этим день за днем, я полагаю. Кстати, не хочешь ли ты сам принять горячую ванну? Или, может быть, сразу отправиться в постель.
– Постель звучит отлично, но я еще не могу заснуть. Нужно поговорить со Смиренным.
– Он поймет. Пойдем. Я тебе приготовлю постель.
Диван перед тепловым камнем раскладывался в своего рода жесткий матрас на платформе. Мазельтон никогда не видел ничего подобного, но решил, что этого более чем достаточно. Он сел, чтобы снять свои носки, пока Эл пошел за подушкой. Эл вернулся к спящему Мазельтону, сидящему с одной голой ногой в воздухе.
Смиренный Дугал пригласил Мазельтона на завтрак и немного поболтать. Он прочитал письмо и у него были кое-какие мысли.
– Не многие люди готовы быть шахматной фигурой. Ты уверен, что хочешь это сделать? Ты мог бы жить здесь очень, очень комфортно. Без обид, но я действительно сомневаюсь, что ты стоишь того, чтобы Конфеды разыскивали тебя так далеко.
– Мы находимся всего в двух неделях от Холодного Северного моря. И я думаю, что они найдут причину побеспокоиться. Так что да. Продолжу бежать на запад.
Завтрак был чашкой пшеничной каши, посыпанной какими-то красными хлопьями, которые слегка отдавали цитрусовыми. Он понятия не имел, что это такое.
– Извините, смена темы, что это за красная штука? На вкус сладкая и цитрусовая.
– Сумах. Растет здесь в диком виде. Только нужно быть осторожным с тем, что собираешь, так как некоторые сорта ядовиты. Мне говорили, что он на вкус как лимоны, но…
Мазельтон кивнул.
– Две недели вглубь страны – это дальше, чем ты думаешь. Но если ты решил, то мы сделаем все возможное, чтобы тебе помочь.
Смиренный Дугал помешал ложкой в своей тарелке.
– Итак, ты проехал через полконтинента за... меньше чем три недели?
– Я болел какое-то время, не уверен, сколько времени я был под присмотром Смиренного Иолана. Но с точки зрения того, как долго я намеренно путешествовал? Около трех недель или около того.
– Боюсь, у тебя может быть... несколько нереалистичное представление о том, как пройдет следующий этап твоего путешествия.
– В фургоне, верно? Я знаю, что это занимает больше времени, месяцы, чем путешествие на лодке.
– И да, и нет. Да, это занимает больше времени, гораздо больше, но темп непостоянен. – Смиренный Дугал начал постукивать ложкой в воздухе, очерчивая невидимую цепочку точек между их столом и Новой Скандией.
– Дело не в километрах, а в условиях. Допустим, до участка реки чуть больше полудня пути. Ты находишься в хорошо организованном фургоне и отправляешься в путь сразу после рассвета. Ты достигаешь реки в середине дня, остановившись на обед. Теперь, размещение лодок на плотах или понтонах или что-то в этом роде требует времени. Также возможно законопатить фургоны. Итак, сейчас уже вечер.
Приходится разбить лагерь и
провести там ночь, уезжая, опять же, немного после рассвета. И теперь тебе нужно
переправиться через реку, и большинство повозок тянут зубры, но не все из
них, так что у тебя есть животные, разные виды животных, на импровизированных плотах, которые
могут запаниковать, или это может быть часть устаревшей техники, которая решит именно в этот момент взорваться. И как только ты добрался до другой стороны, человек, который был в порядке за завтраком,
извергает из себя последний глоток жидкости и умирает. Если его хоронят, то его
хоронили в неглубокой могиле где-нибудь прямо рядом с тропой или под ней. Существует приличная вероятность, что многие из ухабов, которые ты чувствуешь на тропе, — это
трупы. О, и большая часть каравана будет идти пешком, потому что фургоны
гораздо меньше, чем ты думаешь, и ужасно неудобно ездить в них".
Смиренный Дугал направил ложку в нос Мазельтона. "Мы еще даже не начали
обсуждать замечательное, жизнеутверждающее слово "пыль". Но не волнуйся, ты
услышишь все о пыли в мельчайших подробностях от людей, которые ее пережили".
Мазельтон поморщился.
"Но к более насущным вопросам. Караваны либо прекратили движение на
На зиму, либо ограничиваются небольшими перевозками на местном уровне. Еще
немного рано для снега, но когда снег выпадает здесь, он выпадает в большом количестве
и задерживается. Скажем так, ты не покинешь Небесное Эхо до весны".
"Я... на самом деле не думал об этом. Теперь это очевидно, когда ты это говоришь".
"Ага. Это означает, что нам нужно выяснить, где ты будешь спать, как ты собираешься есть и что ты можешь сделать, чтобы поставить себя в наилучшее положение для достижения успеха,
когда ты достигнешь Новой Скандии".
"А. Верно. Также очевидно, когда ты это говоришь".
Смиренный Дугал улыбнулся, и в его карих глазах проскользнула искорка.
"Терморегуляция, то есть поддержание тепла, — это самое главное зимой.
Холод — враг. Поэтому жилье в цене, как и тепловые камни, и
по мере приближения зимы — еда. Предполагаю, что ты никогда не запасал кладовую на зиму?"
"На самом деле не умею готовить, поэтому... нет".
"Уф. Ну, не стоит отчаиваться. Я думаю, что ты будешь очень популярным
домовладельцем в течение довольно долгого времени".
http://tl.rulate.ru/book/136766/6562290
Готово:
