Увидев, как Дамблдор упомянул его, Фоукс поднял голову и прокричал, что было воспринято как приветствие для Лавэлла. Для гордого феникса это было уже очень любезно.
Поздоровавшись с Фоуксом, Лавэлл посмотрел на Дамблдора. Теперь у него возник очень важный вопрос: где ему жить?
Раньше у него было своё гнёздышко в доме Грейнджеров, и он даже мог спать на кровати Гермионы. Теперь, когда он в Хогвартсе, интересно, какие здесь условия проживания?
Дамблдор хлопнул себя по лбу:
– Я чуть не забыл!
Он махнул палочкой, и под ветвями, где сидел Фоукс, появилась небольшая конура.
Лавэлл: ???
Фоукс: ???
– Вы шутите?
– Эй! (Вы, должно быть, шутите!)
Волк и феникс протестовали Дамблдору.
Фоукс считал, что конуру должны построить на его территории, а Лавэлл не мог принять такое резкое изменение условий — как могла конура быть такой же удобной, как кровать девушки? У каждого своя причина, но оба действовали одинаково.
Слушая их постоянные голоса, Дамблдор почувствовал, что голова у него становится всё больше.
– Тише! – наконец принял решение он и переместил конуру Лавэлла к другой стороне двери кабинета, чтобы феникс и волчонок могли смотреть друг на друга слева и справа. Это наконец успокоило Фоукса.
Что касается волчонка, Дамблдор убедил его зайти в конуру и посмотреть.
Лавэлл что-то ворчал, залезая в обычную с виду конуру. Но когда он вошёл, то был так удивлён, что шерсть чуть не встала дыбом.
Конура оказалась огромным пространством, совершенно не соответствующим её внешнему виду. Внутри было два этажа. На первом размещались невероятно мягкая с виду односпальная кровать, стол со стулом и ванная комната.
Верхний этаж представлял собой плоскую площадку около десяти квадратных метров, где волчонок мог свободно передвигаться. Спальни на этих двух этажах были немногим меньше спальни Гермионы.
Волчонок вышел из конуры с невероятным выражением на морде.
- Ну как? Доволен? - Увидев выражение лица Ловелла, Дамблдор понял, что проблема решена.
- Это потрясающе. Как тебе это удалось? - Ловелл никогда не видел такой удивительной магии, и его сердце переполняло любопытство.
- Незримое расширение, очень глубокое, но в то же время простое в применении заклинание, - открыл Дамблдор тайну домика.
- Восхитительно! - Глаза Ловелла почти сияли. Он вспомнил слова Гермионы о том, что их дом очень дорогой. Если бы он выучил это заклинание, разве не смог бы он увеличить площадь дома Гермионы в несколько раз прямо из воздуха?
- Ты еще столкнешься с этим в будущем, - Дамблдор махнул рукой. - Пока что поживешь здесь, еду будут доставлять с кухни. Конечно, если захочешь вернуться в Запретный Лес, нет никаких проблем.
Вернуться жить в Запретный Лес? Если бы Дамблдор сказал это Ловеллу вчера, тот согласился бы без колебаний. Но сейчас все по-другому. Ловелл, познавший комфорт и удобства человеческого общества, совсем не хотел возвращаться в старый лес и терпеть лишения.
Есть ли в Запретном Лесу теплая хижина? Мягкая кровать? Шипящие стейки? Ничего подобного. А эти вещи, однажды познав их, уже не захочешь без них обходиться.
Ловелл замотал головой, как погремушка.
Дамблдор не удивился такой реакции волчонка. Разобравшись с местом его жительства, Дамблдор собирался задать вопрос, который его особенно волновал.
Он подошел к большому столу и сел, жестом пригласив волчонка сесть напротив.
- Ты можешь принимать человеческий облик? - спросил Дамблдор, глядя на Ловелла.
- Да, тебе нужно чтобы я…
- Нет, не нужно, - Дамблдор решительно отверг предложение волчонка превратиться, быстро размышляя: раз Ловелл может принимать человеческую форму, определение его сущности должно быть изменено.
Личность Ловелла очень необычна, и даже Дамблдор не был уверен, кто он такой. Вначале Дамблдор скорее склонялся к тому, чтобы считать его волком. Теперь же он был больше склонен считать его волшебником.
- Ты особенный, - наконец смог лишь сказать он.
- Ловелл, ты хочешь быть волшебником или хочешь и дальше быть волком? - Дамблдор решил дать Ловеллу право выбора. Если бы Ловелл захотел стать волшебником, Дамблдор принял бы соответствующее решение.
Независимо от выбранной формы, ему ни в коем случае нельзя было жить в конуре. Это был вопрос достоинства: какой бы роскошной ни была конура, она предназначена для собак. Люди должны жить как люди.
Ловелл склонил голову, размышляя над этим непростым вопросом: если он может стать волшебником, означает ли это, что он волшебник?
- Сейчас я хочу быть волком, а возможно, когда-нибудь в будущем, я захочу стать волшебником.
Таким был ответ Ловелла.
- Вот как… - Дамблдор слегка нахмурился. Это казалось хорошим решением, но кое-что нужно было прояснить.
- Я уважаю твое решение, но если ты вернешься в человеческий облик, тебе придется соблюдать правила человеческого общества, например, не бегать голым на публике.
Ловелл послушно кивнул: "Вы хозяин этой территории, так что, конечно, за вами последнее слово". В душе он все еще тайно радовался, что выбрал быть волком. Если бы он был человеком, ему пришлось бы каждый день носить одежду.
Самое хлопотное дело!
Дамблдор хотел снова поучить Ловелла, но вдруг из ниши в стене раздался голос:
- Профессор Дамблдор, профессор Демит ранен и отправлен в больничное крыло. Вы хотели бы его навестить? - Из-за края рамы появился портрет, прервав их разговор.
Выражение лица Дамблдора застыло. Он встал со стула, велел волчонку оставаться здесь и не двигаться, и спешно покинул кабинет.
Стоило ему выйти, как кабинет, подобно классу без учителя, тут же превратился в шумную рыночную толпу. Портреты, только что притворявшиеся спящими, мгновенно оживились и начали общаться друг с другом.
- Какой он по счёту?
- Бедняжка!
- Для этого проклятия нужно всего лишь две пинты яичного белка Пепельной Змеи и...
Волчонок ошарашенно смотрел на царящий в кабинете беспорядок. Лис, казалось, давно привык к подобным сценам. Старый бог, свернувшись, восседал на своей ветке платана.
Ловелл прислушался на мгновение и наконец понял суть. Несчастный мистер Димит был профессором Защиты от Темных искусств. Эта должность, похоже, оказалась проклята. Никто не мог продержаться на ней больше года.
По сравнению со своими предшественниками, Димиту, кажется, не повезло ещё больше. Он преподавал меньше года, а уже пережил несколько происшествий. Никто не был уверен, сможет ли он дотянуть до конца учебного года.
Разобравшись в подоплеке дела, волчонок потерял к нему всякий интерес. По его мнению, никакого проклятия не существовало, всё было лишь чередой совпадений.
У волчонка были дела поважнее, чем слушать сплетни о злополучном профессоре. Он подошел к ветке платана и посмотрел прямо на феникса Лиса, сидевшего выше.
http://tl.rulate.ru/book/136200/6461276
Готово:
