Не прошло и нескольких дней, как новость о том, что Даньян дачжангунчжу наконец-то нашла свою давно потерянную дочь, стала главной темой пересудов на улицах и переулках.
Дачжангунчжу решила устроить пышный банкет в честь воссоединения с дочерью, разослав приглашения всем, кого могла вспомнить.
Стоит отметить, что дачжангунчжу никогда не любила шумных мероприятий и редко появлялась на столичных приемах, из-за чего многие люди, желавшие снискать ее благосклонность, просто не знали, как к ней подступиться.
Поэтому, как только весть о банкете разлетелась по столице, получение приглашения стало для многих предметом гордости.
Нин Инхань тоже получила свое приглашение.
По ее просьбе дачжангунчжу не стала разглашать ее роль в этом деле.
Что касается информации о том, что Хуэйпин сяньчжу, Лу Цзыянь, была красавицей Лююнь, то об этом и подавно умолчали — официально лишь объявили, что дочь дачжангунчжу, потерявшаяся в толпе, была удочерена одной супружеской парой.
Эта история наделала столько шума, что Су Цзюньчжи, конечно же, тоже о ней услышал.
Он все еще строил планы: используя уличные пересуды, он хотел оказать давление на Лююнь, чтобы подойти к ней с ласковыми уговорами и вернуть ее обратно. Для этого он даже нанял на последние деньги нескольких хулиганов, чтобы те распространяли нужные ему слухи.
Но он не ожидал, что Нин Инхань будет действовать так быстро. Прежде чем сплетни о том, что «Красавица Лююнь предала влюбленного в нее бедного ученого, оказавшись просто шлюхой и бессердечной танцовщицей», успели как следует разгореться, дачжангунчжу уже признала дочь.
Взбешенный Су Цзюньчжи скрипел зубами от ярости и мысленно проклинал и Нин Инхань, и Лююнь.
Ему безумно хотелось явиться к ним и потребовать компенсации, но он не был настолько глуп. Какой в этом смысл? Он только выставит себя человеком, который знал о происхождении Лююнь, но намеренно скрывал это.
Что касается придуманной дачжангунчжу истории о случайной встрече с дочерью, то Су Цзюньчжи в нее не верил.
Разве бывает такое совпадение? Только Нин Инхань забрала Лююнь, как та тут же «случайно» встретила дачжангунчжу?
Здесь явно не обошлось без помощи Нин Инхань, и Су Цзюньчжи мысленно записал ей это в счет.
Пока он продолжал мысленно поливать Нин Инхань грязью, в дверь его кабинета постучал привратник и нерешительно произнес:
— Господин, у ворот двое людей... Говорят, что пришли посмотреть дом.
Су Цзюньчжи нахмурился:
— Посмотреть дом? Что за чушь? Прогони их.
— Господин, вам лучше самому выйти...
Раздраженный Су Цзюньчжи, втайне решив, что после получения должности чиновника немедленно сменит привратника на более толкового, неохотно поднялся и направился к воротам.
Пришедший оказался мужчиной средних лет, одетым как зажиточный деревенский шэньши*. Позади него следовал слуга. Мужчина уже вошел во двор и с одобрением оглядывал владение.
П.п.: Образованные, влиятельные людям в сельской местности Китая, обычно являющиеся выпускниками государственных экзаменов или людьми, имеющими связи с чиновничеством. Они представляли собой образованную элиту, которая играла важную роль в управлении и общественной жизни деревни.
— Вы кто такой? Что вы здесь ищите? — резко спросил Су Цзюньчжи.
— Мне сказали, что этот дом выставлен на продажу. Как раз собираюсь купить дом в столице, вот и пришел посмотреть, — объяснил незнакомец.
— Вы ошиблись. Я не собираюсь продавать этот дом. Немедленно уходите, иначе я позову стражу.
— О? Но разве вы владелец этого дома? — мужчина присмотрелся к Су Цзюньчжи.
— Вздор! Я хозяин этого дома, проваливай! — Су Цзюньчжи окинул мужчину презрительным взглядом и, убедившись, что перед ним всего лишь провинциальный шэньши или купец, но никак не столичный чиновник, позволил себе грубость.
Однако незнакомец лишь презрительно усмехнулся:
— Хозяин дома предупредил, что здесь засел нахлебник, который никак не желает уходить. Но судя по всему, ты не просто живешь тут даром, ты еще и гонишь покупателей! Ну и наглость!
Су Цзюньчжи задрожал от ярости:
— Вон! Немедленно убирайся!
— Это тебе пора отсюда убираться, — рассердился наконец мужчина. — Я решил купить этот дом. Даю тебе три дня. Если через три дня ты еще будешь здесь, я прикажу вышвырнуть тебя за ворота пинками!
С этими словами мужчина развернулся и ушел, оставив Су Цзюньчжи стоять на месте с перекошенным от злости лицом. Су Цзюньчжи огляделся в поисках безделушки, которую можно было бы швырнуть об пол в порыве гнева, но передумал — после визита Нин Инхань в доме мало что осталось.
Бурча проклятия, он вернулся в кабинет, решив, что незнакомец просто перепутал дома. Но три дня спустя, когда его буквально выставили за ворота, а этот шэньши помахал перед его лицом купчей, Су Цзюньчжи наконец вспомнил, что в тот злополучный день Нин Инхань забрала с собой и документы на дом.
Он тут же отправился в ее двор, чтобы устроить разборки, но не застал ее. Даже служанка, прежде раболепствовавшая перед ним, теперь едва удостоила его взглядом.
Су Цзюньчжи прождал у ворот маленького дворика несколько часов, пока наконец не увидел возвращающуюся в лучах заката девушку.
В багряных сумерках ее алое платье, яркие черты лица и изящная походка на мгновение заставили Су Цзюньчжи забыть о гневе.
Ослепленный этой красотой, он даже подумал: а стоит ли быть слишком суровым? Ведь девушка явно все еще неравнодушна к нему, иначе зачем бы ей оставаться в этом доме, который он когда-то снял?
Разумеется, он заблуждался. Нин Инхань, предъявлявшая высокий требования к дому, просто ждала, пока ее новое жилище будет полностью отремонтировано по ее вкусу.
Но Су Цзюньчжи уже погрузился в грезы. Он убедил самого себя, что все это — доказательство ее чувств к нему. А еще он решил, что, возможно, Нин Инхань вернула Лююнь дачжангунчжу лишь для того, чтобы та девушка держалась от него подальше.
Он даже представил, как будет укорять Нин Инхань за капризы, когда она заговорит с ним.
Воодушевленный, он ждал, пока девушка подойдет к нему, но Нин Инхань прошла мимо, даже не замедлив шаг, вошла во двор и захлопнула калитку.
Резкая перемена в поведении пресмыкавшейся перед ним целых три года девушки снова застала его врасплох.
Он вскочил и начал колотить в хлипкую дверь, едва не выбивая ее с петель.
Вскоре калитка открылась, но вместо ожидаемого им ласкового приема его встретил кулак в лицо.
Су Цзюньчжи пошатнулся, но, к счастью, устоял. Почувствовав зуд под носом, он машинально потянулся к лицу, и его пальцы тут же окрасились кровью.
Су Цзюньчжи остолбенел. За три года он привык к кроткой, слезливой Нин Инхань, когда он мог видеть ее в таком неистовом обличье?
Нежный цветок внезапно превратился в хищное растение, и он не знал, как на это реагировать.
Пока он стоял в оцепенении, Нин Инхань любезно улыбнулась:
— Чем обязана визиту господина Су?
«Сначала вежливость, потом война» — гласит военная наука. Но Су Цзюньчжи впервые видел, чтобы действовали строго наоборот. Он открыл было рот, собираясь излить свои обиды на безжалостность и холодность девушки, но Нин Инхань уже позвала служанку:
— Впредь не позволяйте этому человеку торчать у ворот, он портит весь вид.
— Хорошо! — с готовностью ответила служанка. — Если он еще раз появится, я позову из дома мужа и сына, пускай прогоняют.
— Вы… вы…
Хотя Нин Инхань была на голову ниже, ее взгляд словно сверлил Су Цзюньчжи сверху вниз.
— Ну как, господин Су? Каково это, остаться и без женщины, и без денег? — даже зная из той книги, что в будущем Су Цзюньчжи достигнет вершин власти, Нин Инхань и не думала лебезить перед ним. Напротив, каждым словом она била точно в болевые точки.
— Инхань, между нами ведь были чувства... Как ты можешь так со мной поступать? — Су Цзюньчжи хотел бы говорить жестче, но, прикоснувшись к окровавленному носу, выбрал мягкий тон.
Нин Инхань даже не стала спорить. Она лишь окинула его оценивающим взглядом и совершенно искренне произнесла:
— Господин Су, от ваших слов мне еще сильнее хочется вас ударить.
Су Цзюньчжи понял: если проявить жесткость — получишь кулаком, если начать говорить мягко — тоже получишь кулаком. Он сглотнул и попытался говорить максимально нейтрально:
— Инхань, ты так спешишь продать дом, где же мне тогда жить?
Дом уже продан? Она поручила это дело Цаншаню, но не ожидала, что он справится так быстро. Нин Инхань даже слегка удивилась, но сочувствовать Су Цзюньчжи, конечно, она не собиралась.
— Это легко решить, — предложила она. — Я скоро перееду отсюда, и ты сможешь поселиться здесь.
Су Цзюньчжи открыл рот, чтобы заявить, что не намерен жить в этом дряхлом дворике, но вовремя сообразил, что такие слова наверняка приведут к новым побоям.
Вместо этого он принял вид праведного негодования:
— Даже рискуя быть избитым, я должен спросить. Инхань, после стольких лет знакомства, как ты могла так внезапно измениться, неужели в тебе не осталось ни капли былой привязанности?
Нин Инхань развела руками:
— Я всего лишь хотела завести себе красивого любовника, но ты оказался слишком меркантильным. А мне, знаешь ли, не нравятся меркантильные мужчины. Поэтому с болью в сердце я была вынуждена отказаться от тебя.
Это вообще человеческая речь?! Су Цзюньчжи остолбенел.
— Надеюсь, ты меня понимаешь, — с невинным видом продолжила Нин Инхань. — В конце концов, кроме симпатичного лица, в тебе нет ничего примечательного. А это лицо мне уже порядком надоело.
От ярости у Су Цзюньчжи задрожали губы.
Не дождавшись от него внятного ответа, Нин Инхань безжалостно хлопнула калиткой перед его носом.
В конце концов Су Цзюньчжи постыдно ретировался, решив сначала договориться с новым владельцем дома хотя бы о том, чтобы забрать кое-какие ценные вещи.
По дороге он утешал себя мыслью, что вовсе он не был бессилен против Нин Инхань, просто как благородный муж он не может поднимать руку на женщину.
Он, конечно, не знал, что в случае сопротивления был бы избит еще сильнее.
Нин Инхань с детства росла в атмосфере всеобщего обожания. Старшие баловали ее безмерно: помимо обязательного изучения грамоты и придворного этикета, ей разрешали учиться чему угодно или же не учиться вовсе.
В результате ее умения распределились весьма своеобразно: если рукоделием, обязательным для знатных девушек, она не владела вовсе, то с мечами и копьями обращалась вполне сносно.
Однажды в столице смеялись над знатной девушкой, которая перед свадьбой вышила для жениха не лебедей, а уток.
Услышав это, Цзинь ванфэй встревожилась, ее дочь и уток-то не вышьет, разве что только яйца!
Но едва она собралась заставить дочь учиться рукоделию, как вмешался Цзинь-ван, да еще и наследник вступился за сестру.
Цзинь ванфэй сделала вид, что рассержена:
— Продолжайте баловать ее! Когда она не сможет выйти замуж, потому что знает только меч да лук, что вы тогда делать будете?
Цзинь-ван немедленно возразил:
— Моя дочь столь прекрасна и так похожа на тебя, моя ванфэй, что выйдет замуж, когда захочет, если вообще захочет.
Цзинь ванфэй уже собиралась улыбнуться, когда простодушный наследник добавил:
— Да и кто из поклонников, что бегают за моей сестрой, ее достоин? Ни одного стоящего мужчины вокруг, ни один из них не умеет драться, вот она и не хочет замуж.
У Цзинь ванфэй вздулась вена на лбу.
Воспоминания о родителях и брате укололи сердце Нин Инхань. Отправляясь в столицу, она уже готовилась к тому, что больше их не увидит.
Она взглянула на свои руки — изящные, с длинными пальцами и фарфоровой кожей, без малейшего намека на следы от оружия.
Это была заслуга дорогой нефритовой мази, которую когда-то раздобыла ее матушка. В юности Нин Инхань отказывалась ее использовать, считая, что нет никакой разница, если на ее руках будут мозоли.
Но перед отъездом она все же поддалась уговорам матушки. Когда вдовствующая императрица держала девушку за руку и восхищалась нежными пальцами, она и не подозревала, что эти руки умеют держать меч и натягивать тетиву.
Тогда Нин Инхань думала, что, возможно, больше никогда не возьмется за оружие.
Но спустя годы, после этих двух драк, что-то внутри нее пробудилось.
В любом случае, репутация Чаннин цзюньчжу в столице и так была хуже некуда, и добавить к ней «грубость и дикость» было не страшно.
Не согласен — получи удар в лицо. Разве не прекрасная идея?
Вот так с легким сердцем Нин Инхань приняла такое решение.
http://tl.rulate.ru/book/136144/6961157
Готово:
