Под бледным утренним небом закипал гнев: члены Культа вновь собрались на Рынке Солнечных Ступеней, и их голоса вздымались беспокойными волнами.
В их глазах всё ещё читался шок от минувшей ночи; лица застыли в гримасах страха и разочарования, требующих выхода.
Обвинения сыпались градом: толпа винила защитников Культа в том, что те не сумели предотвратить нападение.
Их гордость была уязвлена, уверенность пошатнулась, и имя Дюправеля Нуны стало мишенью для всей этой ярости и требований.
Люди жаждали справедливости, жаждали силы и, прежде всего, ответов.
— Он спалил девять зданий и убил двадцать шесть стражей, удирая…
— Он пришёл, убил и скрылся, пока наши силы безопасности пытались ловить звёзды средь бела дня…
— Плюнул! — сплюнул мужчина, вены на шее вздулись, когда он орал с прилавка торговца, заводя толпу.
— Это уровень компетентности наших сил безопасности?
— Это те люди, что отвечают за защиту нашего Старейшины и нашего Дракона?
— Эти идиоты не способны справиться даже с одним врагом на своей территории!
Крики «Найдите его!» и «Принесите нам его голову!» эхом разносились по площади, и имя главы Гильдии Чёрных Змей Дюправеля Нуны впечаталось в разум каждого гражданина — воина или простолюдина — словно проклятие, прошептанное во тьме.
Слюна летела не только в словах, но и буквально, когда имена капитанов районов, ответственных за организацию охраны мероприятия, зачитали в официальном заявлении с новостных башен, и многие швырнули в проекцию оскорбления, фрукты и даже камни.
— Он выставил наших лучших дураками.
— Наша система обороны — сплошной фарс!
— Где были элитные стражи? Лучшие тактические подразделения, что у нас есть?
Каждое обвинение звучало громче предыдущего, все они были направлены на внутренние силы безопасности Культа, чьи члены теперь ходили с опущенными головами: больше не защитники, а символы позора, вынужденные терпеть унижение от провала на глазах у всех.
И всё же среди этого яростного негодования два имени всплывали с оттенками надежды и гордости.
— Дракон не бежал.
— Дракон сражался. И выжил.
Это было мнение, произнесённое с благоговением, которое набирало силу, поскольку всё больше людей осознавали почти невозможный подвиг молодого Дракона, сдержавшего Монарха и пережившего встречу.
— А Двенадцатый Старейшина…
— он рискнул жизнью, чтобы помочь, верно?
— Это был он…
стрелял [Порывами Ветра] сбоку, не так ли?
— Да. Он — единственная причина, почему Вейр смог удержать этого мерзкого Серпента… Истинный лидер.
Аплодисменты, слабые, но нарастающие, начали прокатываться по толпе, и странный коктейль из обиды и почтения начал смешиваться.
Простолюдины были в ярости от некомпетентности Культа — ярости, которая лишь равнялась пылкой благодарности к тем немногим, кто не сломался перед лицом кошмара.
Дюправель оставил им кровь, страх и разбитую гордость.
Но Вейр и Двенадцатый Старейшина хотя бы спасли что-то из обломков.
—————–
(Тем временем, внутри Больницы Вортхаса)
Лазарет гудел от приглушённых похвал и благоговейных шёпотов, пока целители с осторожной срочностью суетились вокруг Валтерри, ухаживая за глубокой колотой раной в его ладони.
Они применяли целебную магию, чтобы медленно вытравить остаточный яд, который начинал разъедать вены вокруг раны, стараясь завершить процесс как можно безболезненнее.
Для всех вокруг он был героем… человеком, вставшим между Драконом и смертью, чьё своевременное действие дало Вейру достаточно передышки, чтобы пережить засаду.
Но Валтерри не чувствовал себя героем.
Ни капли.
Лёжа на койке с забинтованной рукой и прерывистым дыханием, он мог думать только о том, как быстро пал и как бесполезен был после одного удара.
Не имело значения, что рана была пропитана ядом или что он действовал инстинктивно, чтобы защитить Вейра.
В его сознании он провалил защиту Дракона после первого мгновения, и эта истина грызла его глубже, чем боль.
«Мне нужно стать сильнее…
намного сильнее», — думал он, уставившись в потолок, пока мир снаружи продолжал называть его спасителем, а внутри он ощущал лишь неадекватность.
—————–
(В другом месте, Вейр)
Вейр сидел в одиночестве в особняке Двенадцатого Старейшины, спиной опираясь на изысканное кресло из драконьей кожи, предназначенное для правящего Дракона, и впервые с момента назначения тяжесть этого места по-настоящему начала давить на него.
Нападение миновало, его раны были по большей части поверхностными, и толпа снаружи теперь скандировала его имя с новой почтительностью, называя смелым, стойким, даже достойным, но ничто из этого не приносило покоя.
Когда-то он жаждал этого внимания, мечтал о одобрении масс и уважении Старейшин, но теперь, когда оно стало его, и он вкусил, что значит быть Драконом на самом деле, всё, что он чувствовал, — странная пустота, царапавшая края мыслей.
Между бесконечными встречами, изнурительными тренировками, постановочными публичными появлениями и теперь этим покушением при свете дня наконец стало ясно, что позиция, которую он когда-то считал вершиной гордости, была не более чем позолоченной клеткой, укутанной в церемониальные одежды.
Единственным серебряным лучиком во всём этом была привязанность людей, крики, что заглушали сомнения и делали страдания чуть менее бессмысленными, но даже это, он знал, угаснет, когда он не оправдает ожиданий.
Быть Драконом — неблагодарная работа.
И чем глубже он погружался в эту кроличью нору, тем больше осознавал, что, возможно, лучшим выбором в тот день было бы сдаться и намеренно проиграть поединок, позволив Лео взвалить на себя бремя, внимание, политику и все скрытые кинжалы, что шли в придачу.
http://tl.rulate.ru/book/135808/9487908
Готово:
