К счастью, теперь, когда он мог примерно переводить части древнего языка, Лео понимал значение символов, разбросанных по фреске, — вроде тех, что были выгравированы на каменной броне Жарнока и переводились как «Мудрость» и «Честь», или того, что было написано у основания камня, вокруг которого извивался змей, и означало «лжец» или «мошенник».
Лео неторопливо изучал каждого из одиннадцати богов, разбирая мелкие символы, отмечая узоры и формулировки у их лап и когтей, но как ни старался он уделять равное внимание всем, его взгляд неизбежно возвращался к двенадцатому — к Дракону.
Его глаза задерживались там дольше, чем на остальных, а пальцы бессознательно скользили по размаху крыльев дракона, по изгибу его рогов и по жуткой неподвижности сомкнутых глаз.
В Драконе было нечто, что тревожило Лео необъяснимым образом: глядя на фреску, он не мог не ощущать личную связь со зверем, что было странно, поскольку он был совершенно и полностью человеком.
Он чувствовал напряжение в том, как когти Дракона изгибались внутрь, в том, как хвост обвивал основание, и особенно в том, что голова его не смотрела вперёд, как у остальных зверей, а была слегка повернута вверх, к нарисованному солнцу, словно художник пытался передать нечто тонкое — нечто, что поймут лишь те, кто по-настоящему связан с ним.
Хотя Лео и ощущал, что в фреске скрыто большее, чем кажется на первый взгляд, он не мог постичь, в чём именно это большее заключается.
«Что? Что именно ты пытаешься мне сказать? Что я должен узнать?» — подумал Лео, ещё больше прищурившись и присев, чтобы рассмотреть детали чешуи, проводя пальцами по выпуклым краям краски и гадая, почему именно этот зверь кажется таким отличным от остальных.
Тогда, не говоря ни слова, он слегка усилил поток маны и активировал [Абсолютное Зрение], пытаясь осмотреть фреску глазами маны вместо обычных, — и тут же меловая краснота выцветшей картины углубилась в текучий багрянец, чёрный контур утолщился, словно затвердевший обсидиан, а слабые нити энергии начали просачиваться, открывая слой фрески, который никаким глазам смертных не узреть.
Позади каждого зверя Лео увидел тонкие нити спящей энергии — миниатюрные жилы маны, текущие внутрь, с уникальным для каждого узором и цветом, что, хоть и потускнели со временем, всё ещё оставались весьма ощутимыми.
Но если у всех зверей жилы маны были в основном ровными, с энергией, текущей внутри с постоянной скоростью, то у Дракона всё было иначе.
Энергия позади него не текла плавно — она пульсировала мягко и ровно, словно биение спящего сердца. Эта энергия была гуще, плотнее и живее, чем у остальных, будто даже в неподвижности сопротивлялась забвению.
Лео уставился на это зрелище, дыхание замедлилось, а в его собственной груди начало биться странное ритмическое эхо, совпадающее с пульсацией в энергии Дракона, и, не успев остановиться или усомниться в порыве, он поднял руку и прижал ладонь к фреске — прямо к груди нарисованного зверя.
В тот момент, когда он коснулся её, поверхность показалась холоднее, чем должна была быть, и в этот миг Лео ощутил сильное желание влить свою ману в картину; он осторожно пустил тонкую струйку маны через ладонь в фреску, питая её энергией.
Сначала ничего не произошло.
Затем фреска слабо замерцала.
Линии задрожали.
А глаз Дракона — тот, что всегда был закрыт, — медленно открылся, явив за ним пылающий красный зрачок, которого на картине быть не должно было.
Лео едва успел осмыслить увиденное, как красный глаз моргнул раз и начал вытягивать его сознание из тела — Лео почувствовал, будто его влечёт в эпизод призрачного сна, однако на этот раз он оставался полностью бодрствующим и осознанным.
Через секунды мир вокруг начал растворяться в тьме, пронизанной красным и золотом, и он оказался бессилен остановить это явление.
Рывок прекратился лишь тогда, когда он, наконец, оказался на коленях, окружённый жаром, дымом и воздухом, столь тяжёлым от мощи, что даже простое дыхание давалось с трудом.
«Какого чёрта?» — подумал он, медленно поднимая голову, и обнаружил, что смотрит на лапы огромного древнего зверя, который казался живым и шевелящимся.
«Какого чёрта??»
— подумал он снова, поднимая взгляд выше, и понял, что смотрит прямо в глаза древнему дракону.
Его взгляд не был враждебным, но и пассивным тоже.
Он был острым, прямым и тяжёлым, словно зверь осознал присутствие Лео и ждал его прихода.
Лео не двигался. Не говорил. Даже не дышал дольше положенного, потому что тяжесть в воздухе казалась такой, что раздавит его, если он осмелится отвести взгляд.
И всё же, странным образом, он не боялся.
Он не был и спокоен.
Это было нечто иное.
Медленно нарастающий прилив в груди, словно нечто древнее, погребённое в его крови, наконец пробудилось, и Лео почувствовал, как его сердце маны дико пульсирует в груди.
Дракон спокойно смотрел на него.
И Лео смотрел в ответ.
Молча. Неподвижно.
Два существа — разделённые видом, временем и судьбой — впервые встретились взглядами.
http://tl.rulate.ru/book/135808/9460301
Готово:
