Готовый перевод First-grade Poison Concubine / Ядовитая наложница высшего ранга: Глава 26. Не обмануть доверия, не предать тебя

Су Цзыюй инстинктивно сжала ладони в кулаки и немного отступила назад, за пределы досягаемости его искалеченных рук, чтобы обеспечить себе хоть какую-то безопасность. Лишь после этого она твёрдо повторила:

- Юань Ли. Мою мать зовут Юань Ли.

После этих слов Су Цзыюй с изумлением увидела, как глаза Чжу Лина мгновенно налились кровью, а затем, к её ещё большему потрясению, из них хлынули крупные, горькие слёзы.

Только что он перенёс такие нечеловеческие, жестокие пытки и не проронил при этом ни единой слезинки, почему же сейчас, едва услышав имя её матери, он так безутешно, так отчаянно плачет?

Су Цзыюй осторожно спросила:

- Вы… вы знали мою мать?

Чжу Лин ошеломлённо, не мигая, смотрел на Су Цзыюй. Через мгновение из его глаз потоками хлынули старческие, выстраданные слёзы, и он от переполнявшего его волнения не мог вымолвить ни единого слова, лишь судорожно хватал ртом воздух.

Су Цзыюй не торопила его, терпеливо и молча ожидая, пока Чжу Лин хоть немного успокоится и придёт в себя.

Однако Чжу Лин, казалось, совершенно обезумел от нахлынувших на него чувств. Он запрокинул голову, устремив невидящий взгляд в покрытый паутиной потолок камеры, и слабым, прерывающимся голосом пробормотал:

- Увидеть барышню… на самом пороге смерти… Неужели это возможно?… Чжу Лин не зря терпел все эти муки… больше десяти долгих, невыносимых лет… Барышня… моя дорогая барышня…

Су Цзыюй хотела было снова сказать, что она не та барышня, о которой он так страстно говорит, но в этот момент Чжу Лин, казалось, совершенно потерял рассудок и находился на грани помешательства.

"На пороге смерти… Неужели он действительно умирает прямо сейчас, на моих глазах?" - с тревогой подумала она.

- Чжу Лин, не говори больше ничего! Я - врач, я могу тебе помочь, слышишь? Позволь мне помочь тебе, хорошо? - Су Цзыюй отчаянно не хотела, чтобы Чжу Лин умер.

Она снова протянула руку сквозь прутья решётки, пытаясь нащупать и схватить его за запястье, чтобы проверить пульс, но Чжу Лин не реагировал и не давался, а проклятая деревянная решётка мешала ей дотянуться до него.

А Чжу Лин, казалось, совершенно не слышал отчаянных слов Су Цзыюй. Он лишь слабо, но светло улыбался, глядя на неё каким-то просветлённым, потусторонним взглядом, и тихо-тихо прошептал:

- Под рёбрами… три цуня вглубь… там… твоё… Горчичное Семя… Брат Лин… не обманул твоего доверия… не предал тебя… моя милая…

Су Цзыюй слегка нахмурилась от этих загадочных слов и настойчиво переспросила:

- Что ты говоришь? Какое ещё Горчичное Семя? О чём ты?

Она хотела расспросить его подробнее, заставить объяснить, но вдруг с ужасом заметила, что Чжу Лин по-прежнему смотрит на неё прямо, но зрачки его были неестественно расширены и совершенно неподвижны.

Сердце Су Цзыюй пропустило удар, а затем болезненно ёкнуло. Она поспешно, изловчившись, протянула руку к сонной артерии Чжу Лина. Как она и боялась, под её пальцами не было ни малейшего намёка на пульсацию. Чжу Лин… Чжу Лин умер!

- Чжу Лин! Очнись, Чжу Лин! - отчаянно закричала она, хотя и понимала всю тщетность своих попыток.

Его последний взгляд, обращённый к ней, был полон такой безграничной, всепрощающей нежности и какого-то странного, глубокого облегчения.

Словно он всё это долгое, мучительное время ждал только её, и только увидев её, смог наконец спокойно и умиротворённо покинуть этот жестокий мир.

Это необъяснимое чувство причиняло Су Цзыюй острую, невыносимую боль в груди.

К сожалению, отчаянные крики Су Цзыюй не смогли разбудить Чжу Лина, но зато они привлекли внимание тюремщиков.

Тот самый тюремщик, который совсем недавно с такой звериной жестокостью пытал Чжу Лина, снова вернулся в сопровождении своих подручных. Увидев безжизненное, обмякшее тело Чжу Лина, тюремщик мгновенно побледнел как полотно, и всё его грузное тело затряслось мелкой, нервной дрожью.

- Это… это что такое?… Он… он что… - тюремщик от ужаса и растерянности не мог связать и двух слов.

Су Цзыюй холодно, с нескрываемым презрением, отрезала:

- Он умер. Вы его убили своими пытками.

- А-а-а! - дико вскрикнул тюремщик, и его лицо исказилось от неподдельного страха. Затем он тут же истошно заорал на весь коридор: - Доктора! Срочно сюда доктора! Быстро зовите доктора!

…

Су Цзыюй всегда знала, что люди - это существа с невероятно сильной, почти неисчерпаемой волей к жизни. Если в сердце человека горит неугасимая жажда жизни, то даже ступив одной ногой в могилу, он может сотворить настоящее чудо и вернуться к жизни, посрамив саму смерть.

И наоборот, если заветное желание человека исполнилось, если его душа обрела покой, то даже величайшие и всемогущие божества не смогут его спасти.

Последний, угасающий взгляд Чжу Лина Су Цзыюй не могла и никогда не сможет забыть, потому что это был именно такой взгляд - взгляд человека, чьё самое сокровенное, самое заветное желание наконец-то исполнилось.

Но почему, почему он смотрел именно на неё с таким странным, пронзительным выражением?

Су Цзыюй лихорадочно прокручивала в уме последние слова Чжу Лина: "Под рёбрами, три цуня вглубь, Горчичное Семя". Глаза Су Цзыюй резко расширились от внезапной догадки. Неужели Чжу Лин всё это время прятал что-то важное у себя в теле?

Су Цзыюй поспешно шагнула к решётке и с трудом, рискуя пораниться, просунула руки сквозь прутья и распахнула остатки одежды на груди Чжу Лина. Как она и предполагала, под рёбрами у него виднелся уже давно заживший, но всё ещё заметный шрам, длиной примерно в полтора цуня, очень похожий на след от пореза острым лезвием.

Су Цзыюй осторожно надавила пальцами на это место, и внутри действительно нащупала какой-то твёрдый, продолговатый предмет.

http://tl.rulate.ru/book/135521/6396853