Чанъань никогда не был мастером притворства. Я, как его друг, прекрасно знал, каков он на самом деле.
У него была своя особая черта – упрямство, или, можно сказать, природная неуклюжесть в общении. Если его прямо о чём-то попросить, он, возможно, и сделает. Но если ему что-то запретить, жди беды. Он обязательно пойдёт наперекор, назло сделает запретное, да ещё и напоказ, словно боится, что об этом никто не узнает.
Поэтому я точно знал: если я просто исчезну из его жизни, ничего не объясняя, или прямо сейчас объявлю о разрыве наших отношений, он этого просто не примет. Мало того, он начнёт являться ко мне каждый день. А этого мне совсем не хотелось. Зачем мне перекладывать на него ту головную боль, которую мне доставил Ма Зао?
У меня уже созрел чёткий план, как постепенно, шаг за шагом, отдаляться от Чанъаня и от всех обычных человеческих связей. Это должно произойти не в один миг, а понемногу.
Я уже заготовил в голове целую речь, но, взглянув на лицо Чанъаня, вдруг потерял дар речи. Все мои тщательно подготовленные слова просто испарились.
Я только пытался изо всех сил вернуться в своё привычное состояние.
Может, это просто отговорки. На самом деле, я просто хотел напоследок подольше поговорить со своим хорошим другом.
Мы с Чанъанем сидели за длинным столом в закусочной, где продавали жареного цыплёнка. Он улыбался, одёргивал воротник и рассказывал о своих последних днях:
– Я до этого лежал в военном госпитале. Там кормят полезно, но на вкус – ужас. И поговорить не с кем, мама же тоже не говорит.
Я сухо отозвался:
– Как тётушка сейчас?
– Всё так же, лежит на кровати, без сознания, – ответил он.
Мать Чанъаня и Чжу Ши находилась в вегетативном состоянии. По словам Чанъаня, однажды она внезапно и загадочно впала в кому и больше не приходила в сознание. Хотя, согласно медицинскому обследованию, все ее физиологические показатели были в норме, она просто не могла проснуться. Если бы не продолжающаяся физиологическая активность, ее можно было бы считать мертвой.
Чанъань, конечно, ломал голову, но так и не понял причину, а вот Чжу Ши, несомненно, знал, и теперь я тоже это поняла.
Это "синдром потери души".
Источники, способы передачи и лечение неизвестны... Это даже не болезнь в привычном медицинском понимании, а скорее похоже на проклятие, вызванное неким странным явлением. Пораженные им теряют свои души. Это жуткое явление распространилось по всему миру.
Ма Зао уже является единственным пробужденным человеком в мире, и это главная причина, по которой Ло Шань искал ее по всей стране.
Если Ма Зао действительно путешественница во времени из конца света, то, по здравому смыслу, ее пробуждение никак не связано с амнезией, и изучение ее не даст никаких зацепок, не говоря уже о помощи матери Чанъаня.
Но у меня есть другие мысли. Почему она попала именно в тело человека с амнезией, и почему это тело было почти идентично ее первоначальному? Действительно ли ее перемещение во времени и пространстве было никак не связано с амнезией?
С моей точки зрения, если она откажется продолжить наши отношения, я могу лишь выбрать заточить ее и спрятать в месте, куда никто не сможет добраться. С другой стороны, если я смогу гарантировать сохранение наших отношений, и она будет согласна, то даже если Ло Шань захочет найти способ вылечить амнезию через нее, это не будет невозможным. Чанъань, должно быть, будет счастлив такому развитию событий.
Но тут есть одна загвоздка. Кое-кто в Лошане, пока искал Ма Цзао, наплевал на его элементарные права. И это мне сразу не понравилось. Не то чтобы я сам мог судить их за это, но осторожность и подозрительность к таким людям у меня возникают.
Чан Ань продолжал жаловаться:
– Сестра у меня такая хорошая. К маме она постоянно ходит, а когда я прихожу – раз! – и нет её. Оставляет меня одного. Это разве не странно?
Я знал, что Чжу Ши тогда была очень занята из-за дела об Охотниках на Падших, поэтому не мог обсуждать это с Чан Анем. Ответил ему без особого энтузиазма:
– Может, ты себя плохо ведёшь, вот она и избегает тебя.
Он не услышал моих слов и только вздохнул:
– А ведь она в детстве была такой милой девочкой, любила музыку. Играла на гитаре. И сейчас вроде бы ходит с гитарным чехлом за спиной. Наверное, где-то в группе играет. Но вот только несколько лет назад она почему-то сменила имя и стала такой холодной ко мне...
Я подумал, что в гитарном чехле у Чжу Ши сейчас может быть вовсе не гитара, а скорее всего тот меч, который я видел у неё в прошлый раз.
Размышляя об этом, я обратил внимание на важную деталь в словах Чан Аня:
– Сменила имя?
Кажется, он уже упоминал об этом раньше, но тогда я ещё не знал, кто такая Чжу Ши на самом деле и вообще не интересовался ею, поэтому пропустил это мимо ушей.
– Да, сейчас ведь её зовут Чжу Ши, верно? Тебе не кажется, что это имя не очень-то девчачье? – спросил Чан Ань.
– Имя Чжу Ши звучит довольно нейтрально. Но и девочкам иногда дают нейтральные имена, в этом нет ничего особо странного.
- Позволь, я объясню. Дело вот в чем: этот «Ши» – не «Ши» от слова «поднимать», а «Ши» от иероглифа «десять» из большого числа, - неожиданно ответил Чанъань. - У нашей семьи Чжу есть одна странная традиция. Почему-то мы всегда даем своим потомкам числовые имена. Например, мою маму зовут Чжу Цзю, а до нее были Чжу Ба, Чжу Ци, Чжу Лю…
Престранная традиция, надо сказать.
Семья Чжу – местный невидимый богатей. Никогда прежде я не связывал их со странностями. Раньше, когда я видел, как Чжу Ши скрывает от Чанъаня, что он охотник на демонов, я думал, что Чжу Ши охотник-одиночка, а семья об этом не знает. Теперь же, похоже, что, возможно, у самой семьи Чжу есть некие секреты, о которых даже Чанъань не догадывается?
- А как быть, если детей несколько, братья, сестры? - спросил я.
- Обычно всем детям сначала дают обычные имена, а потом выбирают наследника, и только ему одному меняют имя, - объяснил он. - Например, мою сестру раньше звали Чжу Цзюсин, но после того, как она поступила в среднюю школу, ее стали звать Чжу Ши.
- Твое имя Чанъань, а ее Цзюсин. Действительно хорошие имена для брата и сестры, - прокомментировал я.
- Хотя мы и не родные, - со скорбью произнес он. - Ты ведь знаешь, я просто незаконнорожденный сын моего подлого отца от другой женщины, а та, что сейчас в больнице, не моя родная мать. Хотя в моем представлении она - моя настоящая мать, и она очень добра ко мне, но…
- Это причина, почему ты ее не навещал?
- Я знаю, что веду себя глупо, но... ты сказал, что Чжу Ши теперь меня отстраняет, может, это из-за этого… - проговорил он опустошенным голосом. - Мой отец не пришел навестить меня, может, это из-за…
Обычно он держится молодцом перед другими, но сейчас проявил свою слабость только передо мной.
- Поскольку он мой друг, я уже спрашивал о нем, - начал я. - Его отец – высокопоставленный правительственный чиновник, и местонахождение его неизвестно уже много лет. Дело не в том, что отец Чанъаня где-то умер, просто он, кажется, занимается секретной деятельностью, которую неудобно предавать огласке. Возможно, это связано с какими-то конфиденциальными правительственными проектами. Он всегда находится на официальной должности, но не на своем посту. И, кажется, он тайно наблюдает за Чанъанем. Всякий раз, когда Чанъань натворит дел, требующих его вмешательства, он присылает кого-то, чтобы разобраться.
- Он зять семьи Чжу, и его положение не очень прочное. Как его внебрачный сын, Чанъань, естественно, не может ощутить нормального семейного тепла в семье Чжу. Раньше я подозревал, что причина того, что Чанъань постоянно создает проблемы на стороне, помимо выхода его негативных эмоций, кроется в скрытом желании привлечь внимание отца.
- Возможно, он проявляет заботу о тебе по-своему, но из-за характера работы ему неудобно появляться на публике, - попытался я успокоить его.
- Надеюсь, что так, - поспешно оборвал он тему и переключился на другое. - Кстати, А Чэн, насчет той пещеры… пещеры в комнате на пятнадцатом этаже, ты помнишь ее?
- Конечно, не забуду.
- Я, на самом деле… немного жалею. Я не интересовался странными вещами, пока не встретил тебя. Я всегда хотел доказать существование странностей. Но я… я убежал от той пещеры и даже не осмелился войти. - Он заскрежетал зубами. - Последние два дня мне снятся кошмары. Я видел во сне, как из пещеры протянулась огромная рука и утащила меня в темную глубину. Потом вход исчез, и я не мог найти выход… Думаю, вместо того, чтобы постоянно испытывать такой страх, лучше…
Под конец разговора его вдруг охватило уныние, и он смущенно пробормотал:
– Прости… Что я несу? Лучше мне забыть, что сейчас наговорил. В конце концов, это слишком безумно…
– Прошу прощения, но, наверное, следующие новости тебя разочаруют, – ответил я. – Насчет пещеры, о которой ты говорил, она больше не появится.
– …А? – широко раскрыл он глаза. – Что?!
– Собственно, именно для этого я тебя и позвал. – Я решился. – Я уже исследовал эту пещеру. Из-за некоторых особенностей, которые трудно объяснить, пещера к настоящему времени полностью исчезла.
– Подожди! Не нужно просто обходить это стороной. Что это за особенности, о которых трудно рассказать? – спросил он.
Я набрал воздуха в легкие, укрепил свою решимость и начал плести ложь:
– Проблема не в этом, она в дальнейшем.
Он уставился на меня:
– В дальнейшем?
– Возможно, на меня наложено проклятие той пещеры. Причина, по которой я не могу рассказать тебе весь процесс, в том, что не знаю, не причинит ли информация, которую я тебе сообщу, вреда. Ты, наверное, знаешь об этом, верно? Просто знать о странных вещах может быть опасно. – Я говорил серьезным тоном.
– Ах, ну, у некоторых новых историй ужасов есть такие установки, вроде мемов или чего-то в этом роде… – Он сначала полупонимающе кивнул, а потом вскинулся: – Значит, ты впутался в такое?!
– Да. Просто рассказать тебе по телефону может не показаться тебе реальным, поэтому я сообщаю об этом лично сейчас. – Торжественно произнес я. – Нам лучше не контактировать некоторое время.
http://tl.rulate.ru/book/135486/6491995
Готово:
