"Что значит, не хочешь?"
Ян То остановился, желая услышать больше. Однако прибытие лифта издало звук, и люди в соседней гостиной немедленно это заметили.
После минуты молчания изнутри раздался голос Линь Сичжу: "Сюн Хей? Разве я не сказала тебе подождать внизу?"
Оказалось, что Линь Сичжу и Линь Лин разговаривали в гостиной. Ян То взял себя в руки и вошел с улыбкой.
"Тетя Линь, это я".
Глаза Линь Лин покраснели, и, увидев его, она отвернулась, вероятно, смутившись. Линь Сичжу, однако, казалась приятно удивленной.
"Сяо То, почему ты вернулся?"
По выражению ее лица Ян То понял, что Линь Сичжу забыла о нем среди множества важных и внезапных событий последних двух дней.
Его это вполне устраивало; он не хотел постоянно быть у кого-то на уме. Ян То сказал: "Брат Сюн сказал мне, что все улажено. У А-Пэна было скучно, поэтому я вернулся... Тетя Линь, ты уходишь?"
Он заметил, что Линь Сичжу была одета официально, а не в свою обычную ночную домашнюю одежду. Плюс, она только что сказала: "Разве я не сказала тебе подождать внизу?"
Линь Сичжу кивнула.
"Только что вернулась, чтобы упаковать кое-какие вещи. На ферме в последние дни было много работы".
Ян То немедленно воспользовался этой возможностью.
"Я слышал об этом, тетя Линь. Можно мне пойти с вами? Этот Цзян должен мне кусок мяса — мне нужно выбить ему как минимум два зуба, чтобы почувствовать себя лучше".
Линь Сичжу колебалась, не желая отказывать ему напрямую. В конце концов, Ян То уже страдал, и желание отомстить было вполне естественным.
Она пошла на компромисс: "Ты только что вернулся, куда торопиться? Он никуда не денется. Сначала отдохни пару дней".
Восприняв это как одобрение, Ян То почувствовал облегчение и повернулся к Линь Лин.
"Что не так с Линь Лин?"
Линь Сичжу улыбнулась.
"Спроси ее сам. Мы пытаемся помочь устроить ей что-то хорошее, а она ведет себя так, будто мы пытаемся ей навредить".
"Устроить что-нибудь?" — удивился Ян То.
"Свидание вслепую? С кем?"
Прежде чем Линь Сичжу успела ответить, Линь Лин повернула шею.
"Мне это неинтересно. Я еще молода. Ян То старше меня, почему бы не начать с него?"
Ян То онемел, чувствуя, что Линь Лин несправедлива — разве они не должны быть на одной стороне? Почему она использовала его как щит?
Лицо Линь Сичжу потемнело, а тон стал жестче.
"Я не беспокоюсь о Сяо То. Он еще не остепенился, и его отношения либо не длятся долго, либо не подходят, но, по крайней мере, они у него есть. А ты, с другой стороны, — я никогда не видела никаких признаков интереса с твоей стороны. Если бы ты их проявила, мне бы не пришлось так беспокоиться".
Губы Линь Лин дрожали, но она не смела говорить. Она иногда бросала вызов Линь Сичжу, но всякий раз, когда лицо Линь Сичжу темнело от настоящего гнева, она не отвечала.
"Мы все здесь семья, так что мне не нужно смягчать слова. То, что я сейчас скажу, может показаться неприятным, но это правда. Разве ты не знаешь, в какой ситуации находишься?"
У Линь Лин защипало в носу, и тут же навернулись слезы. Ян То стало ее жалко и неуютно из-за этой ситуации.
"Тетя Линь, давай пока оставим это и обсудим позже".
Линь Сичжу холодно рассмеялась.
"Что оставим? Мы уже не в первый раз это обсуждаем. Что не так с Лу Сянем? Чем он тебе не подходит?"
Лу Сянь?
Ян То был весьма удивлен, и ему внезапно пришла в голову мысль: Линь Сичжу формально была приемной матерью Линь Лин, и если этот брак будет удачным, она станет свекровью Лу Сяня — Лу Сянь действительно оправдывал свою репутацию любимца свекрови.
Линь Сичжу откинулась на спинку дивана.
"По возрасту, внешности, способностям и образованию он лучше тебя во всех отношениях. Плюс, он врач — если ты когда-нибудь заболеешь, рядом с тобой будет врач. Насколько это удобно?"
Ян То почувствовал, что что-то не так.
"Подожди, тетя Линь, ты обсуждала это с Лу Сянем?"
Он только что ушел от Лу Сяня, так почему же он ничего об этом не слышал?
Линь Сичжу категорически ответила: "Если она согласится, Лу Сянь не будет проблемой".
Ян То не мог не втянуть холодный воздух. Как говорится, для танго нужны двое, но в попытках сватовства Линь Сичжу ни одна из сторон не была заинтересована — только она, посредник, была в нетерпении.
Разговор, казалось, подходил к концу, и Линь Сичжу встала.
"Я ухожу. Сяо То, постарайся вразумить ее, когда у тебя будет время".
Линь Лин молча держала голову опущенной и сжатые губы. Только услышав, как лифт спускается, и убедившись, что Линь Сичжу не вернется, она наконец сломалась, слезы непрерывно катились по ее лицу.
Ян То вздохнул и схватил салфетки, чтобы вытереть слезы.
"Перестань плакать, тети Линь больше нет".
Он не ожидал, что сразу после возвращения ему придется столкнуться со сценой вмешательства в брак.
Он продолжил: "Пусть она говорит, что хочет, а ты делай, что хочешь. Сейчас не феодальные времена — она не может тебя заставить. Не принимай это близко к сердцу".
Линь Лин взяла платок и сжала его, грубо вытирая глаза, все еще сдерживая рыдания.
"Нет, ты не понимаешь. Ты просто случайно зашел на этот раз, но она уже много раз поднимала этот вопрос. Я просто не понимаю — что за спешка? Ян То... она когда-нибудь давила на тебя таким образом?"
Ян То покачал головой.
Линь Лин была разочарована.
"Тогда почему... почему она давит только на меня? Это гендерное неравенство".
Ян То не мог не рассмеяться.
"Ты разве не слышала, что она сказала? Может, это потому, что я иногда встречаюсь, а ты никогда не проявляла никакого интереса".
Линь Лин стало любопытно.
"Почему ты не можешь… долго оставаться с девушкой?"
Ян То горько усмехнулся.
"Ты же знаешь нашу семейную ситуацию, не так ли? Достаточно того, что наша жизнь сложная — зачем втягивать в нее других? Иногда это просто для вида, чтобы показать ей, что ты делаешь то, что делают нормальные люди".
Однако он чувствовал, что во всей этой ситуации что-то не так.
"Она поднимала этот вопрос много раз? Это всегда было из-за Лу Сяня?"
Линь Лин сначала кивнула, а затем покачала головой.
"Раньше речь шла о других людях. На этот раз — о Лу Сяне".
"Предыдущие кандидаты — это были близкие ей люди или посторонние?"
Линь Лин на мгновение задумалась.
"Посторонние, я думаю. Она, похоже, не очень хорошо с ними была знакома — друзья Сюн Хея из светских кругов, чей-то племянник из компании…"
Пока она говорила, она, казалось, почувствовала, что что-то не так, и забеспокоилась.
"Есть проблема?"
Ян То сказал: "Да, их несколько. Во-первых, ты еще молода. Во-вторых, она растила тебя так много лет — еще несколько лет не будут стоить намного дороже, так почему же она вдруг так хочет выдать тебя замуж? Какую выгоду она от этого получит? Это не может быть выкупом за невесту, верно? В-третьих, ее тон только что был не таким".
В подобных ситуациях, когда брачные соглашения распадаются, некоторые жалобы были бы нормой, но не было причин для настоящего гнева.
Но в этот момент лицо Линь Сичжу по-настоящему потемнело.
Линь Лин на мгновение замерла. После того, как она выслушала анализ Ян То, ее первоначальное разочарование из-за давления на брак превратилось в леденящий страх, который распространился по ее груди.
Она внезапно испугалась.
"Ян То, с таким тоном, если я продолжу отказываться, как думаешь, она может меня заставить? Кто-то был в моей комнате ночью... Она же не станет устраивать так, чтобы кто-то... навязывал ситуацию, не так ли?"
К концу ее речь стала путаной, а тело неоднократно сотрясалось от волн холодного страха.
Ян То хотел сказать: "Не может быть, чтобы все было так плохо", но потом передумал — не стоит относиться оптимистично к людям, которые не колеблясь совершают убийства и поджоги.
Тем не менее, он попытался утешить Линь Лин: "Все в порядке, по крайней мере, пока ничего не произошло. А что касается дальнейшего, то мы будем действовать по одному шагу за раз".
Однако Линь Лин уже была напугана своим воображением. Потрясенная некоторое время, она вдруг решилась и схватила руку Ян То.
"Ян То, ты можешь помочь мне сбежать?"
Ян То с удивлением обнаружил, что его первой реакцией на эти слова было желание рассмеяться.
Что происходило в последнее время? Почему все падало на его плечи?
Ему пришлось помочь спасти Цзян Байчуаня, вставить иглы в Гоу Я, помешать людям расследовать дело Чэнь Фу и Хан Гуаня, как следует организовать Не Цзюло, выяснить, что эти трое Ди Сяо делали на ферме, поддерживать ежедневные отношения с Линь Сичжу и Сюн Хеем, а теперь Линь Лин нужна была его помощь, чтобы сбежать...
Он собирался что-то сказать, но Линь Лин крепче сжала его руку.
"Ян То, я не просто так это говорю. Раньше я всего боялась и думала, что смогу просто прожить день за днем. Но сегодня у меня вдруг возникло сильное предчувствие, что если я останусь здесь еще на какое-то время, со мной случится что-то ужасное. Пожалуйста, помоги мне, Ян То. Ты моя единственная надежда!"
Ян То долго молчал.
Видя его молчание, лицо Линь Лин внезапно побелело. Ноги ее ослабли, и она опустилась на землю, все еще сжимая руку Ян То. Ее разум гудел, когда она думала, что действительно ни на кого в этом мире нельзя положиться — когда приходит настоящая беда, рассчитывать можно только на себя.
Почему она была так одинока? Где были ее родственники? Где был ее дом? Она больше не могла рассчитывать на дом — о доме она помнила только большую черную свинью, щель в земляной стене двора и ту черно-белую памятную фотографию в рамке.
В оцепенении она услышала голос Ян То: "Линь Лин, вставай".
Линь Лин хотела встать, но не было сил.
Ян То снова заговорил: "Нужно время, чтобы спланировать это, учесть все аспекты. Если мы будем слишком торопиться, это определенно не сработает".
Была ли… надежда?
Линь Лин не знала, откуда взялись силы, но она внезапно встала, схватившись за рубашку Ян То, смеясь и крича: "Ты согласился? Ты поможешь мне?"
Она обняла Ян То, непрерывно шмыгая носом.
"Ян То, ты такой хороший. Когда мы были маленькими, ты меня бил, и я думала, что ты плохой человек".
Ян То чувствовал себя одновременно раздраженным и удивленным. После паузы он посмотрел на голову Линь Лин, уткнувшуюся в его грудь, и нежно погладил ее.
Всем следует уйти.
Но на дне этого гнилого болота лежали кости его семьи — он не мог уйти.
"Пусть уйдет тот, кто может".
Он прошептал Линь Лин: "Дай мне придумать способ и найти подходящий момент. В это время не противодействуй тете Линь напрямую. Притворись, что соглашаешься с ней, может быть, даже разыграй представление с Лу Сянем. Я разберусь со всем остальным".
Линь Лин энергично кивнула.
Успокоив Линь Лин, Ян То ненадолго вышел, чтобы отогнать машину обратно на виллу, а затем отнес холщовую сумку с Чэнь Фу наверх и запер ее в кладовой.
Когда он все это закончил, было уже два часа ночи.
Несмотря на истощение от дней путешествия и сильное напряжение, Ян То оставался бодрствующим. Он выключил основной свет, оставив включенной только настольную лампу, и долго сидел за своим столом. Он пытался спланировать побег Линь Лин, но его разум был как паста, разрываемая между разными событиями.
Через некоторое время он внезапно встал, придвинул стремянку к книжной полке и поднялся на самый верхний уровень. Он сдвинул стопку книг наружу и потянулся за них.
В этой секции полки имелось скрытое отделение в задней панели.
Ян То пошарил вокруг и отодвинул крышку отсека, вытащив руку с толстой тетрадью.
Вернувшись к столу, он положил блокнот прямо на поверхность.
Это был блокнот в твердом переплете, размером примерно А6. Хотя сейчас он уже потертый, в середине 1990-х годов он был популярен, со страницами разных цветов — светло-фиолетового или бледно-зеленого — с напечатанными цветочными узорами, которые не мешали писать.
Когда блокнот был новым, от его страниц исходил слабый аромат, но теперь, спустя более двадцати лет, от него остался только затхлый запах старой бумаги.
Открыв твердый переплет, он увидел крошечного белого книжного червя, который пробежал по титульному листу, где несколько строк изящного почерка синей ручкой украшали слегка пожелтевшую бумагу.
[Веди дневник, пусть это станет полезной привычкой на всю жизнь. Это капельки жизни, самые яркие и блестящие воспоминания, когда волосы седеют, а годы проходят.]
Подпись: Линь Сижоу.
Ян То случайно открыл страницу.
12 марта 1997 г. / Среда / Солнечно (День посадки деревьев)
Сегодня День посадки деревьев. Возвращаясь из магазина, я увидела школьников, которые несли саженцы на гору, чтобы посадить деревья под руководством учителей.
Я слышала, что в этом году посадка деревьев имеет особое значение в связи с возвращением Гонконга — их называют "деревьями воссоединения".
Люди забавны, давая деревьям столько названий. Деревья не знают; они просто продолжают расти вверх.
Сегодня также десятый день с тех пор, как я съехала с Синьсинь.
Иногда я думаю, не неправильно ли я назвала Синьсинь. Ее прозвище — "Кайсинь" (Счастливая), но с тех пор, как она родилась, у меня не было ни одного счастливого дня.
О чем я думаю? Это проблемы взрослых, какое отношение они имеют к моей дочери?
Я скучаю по Сяо То. В тот день, когда я уехала из дома, Ли Шуансю повела Сяо То поиграть. В гневе я взяла с собой только Синьсинь. Интересно, как Сяо То себя чувствовал последние несколько дней, хорошо ли он ест и крепко ли спит.
Думая о Сяо То, он был очаровательным. Когда Синьсинь только родилась и Сяо То привезли к ней, я подумала, что это будет такой милый момент между маленьким братом и сестрой.
Но Сяо То лишь нахмурился, выглядя очень неодобрительно.
После долгого молчания он спросил меня: "Мама, почему младшая сестренка такая уродливая?"
Я так смеялась, что у меня заболел живот — ну, он болел с тех пор, как я только что родила. Я сказала: "Все новорожденные выглядят так. Она станет красивой, когда вырастет".
Сяо То мне не поверил и через некоторое время не удержался и спросил: "Мама, а сестренка лысая?"
Я чуть не умерла от смеха.
Какой глупый сын. Ты поймешь, когда у тебя будут дети — у новорожденных от природы мало волос.
Вечером мне позвонил Да Шань и сказал, что хочет поговорить завтра.
Завтра будет. Я купила лекарство, я готова.
Я только ответила: "Приходи один. Это касается только мужа и жены. Ты не смеешь приводить ее?"
14 марта 1997 г. / Пятница / Небольшой дождь
Вчера был хаос, все было хаосом. Сегодня у меня есть время написать об этом — в конце концов, это была моя первая попытка самоубийства в этой жизни.
Конечно, фальшивое самоубийство.
Я всегда думала, что неверность мужа никогда не случится со мной, а если бы это и случилось, я должна была бы проявить решительность и изящество, чтобы просто уйти.
Но когда это произошло, я поняла, что не могу этого принять. Мин Хуан также посоветовала мне: "Зачем тебе это? После всей тяжелой работы по созданию семьи, с двумя детьми теперь — ты уходишь изящно и позволяешь этой паре собак получить все? В конце концов, все, что ты получаешь, — это быть „изящной"?"
Она права.
Я наконец поняла, почему так много женщин так яростно сражаются, столкнувшись с третьей стороной. Три слова: не могут этого принять.
Я попросила Мин Хуан присмотреть за Синьсинь в течение дня.
Я купила 100 таблеток снотворного и приняла их за полчаса до назначенного времени с Да Шанем. Он всегда был пунктуален, и для чего-то столь важного он не должен был опаздывать.
Конечно, я не волновалась, если он опоздает. Я предупредила Чанси подождать внизу — если Да Шань не придет к тому времени, он поднимется проверить меня.
Чанси — надежный, честный парень. Я ему доверяю.
Я хотела рискнуть — после стольких лет брака, Да Шань, спасешь ли ты меня или нет? Неужели между нами не осталось никаких чувств? Если бы ты мог просто постоять рядом, я бы сдалась и перестала пытаться что-либо спасти. После этого мы могли бы расстаться, как нам было нужно, и никогда больше не связываться друг с другом в этой жизни.
…
Сто таблеток — это что-то, промывание желудка — это пытка. Я, наверное, больше не буду пытаться покончить с собой в этой жизни.
Однако я могу быть несколько устойчив к лекарствам. Когда Да Шань пришел, я еще не полностью отключилась, поэтому я слышала все его реакции.
Когда он отчаянно тряс меня, крича "А Жоу", когда он в панике выбегал, зовя на помощь, когда его слезы падали мне на руку — я чувствовала, что это не игра. Это не могло быть поддельным.
…
Когда я очнулась в больнице, Да Шань был у моей кровати и выглядел совершенно изможденным.
Я спросила его: "Да Шань, мы продолжим? Ты все еще хочешь эту семью?"
Да Шань отчаянно кивнул, кивая и плача одновременно.
Я тоже плакала. В тот день, когда я ушла из дома, он накричал на меня: "Линь Сижоу, если ты не хочешь продолжать, то уходи!"
Я спросила: "Тогда зачем ты это сделал? Зачем ты связался с Ли Шуансю?"
Да Шань не говорил. Через некоторое время он внезапно схватил меня за руку, его голос был тихим и паническим, и он сказал: "А Ру, ты мне веришь? Ты поверишь в то, что я говорю?"
Я сказала: "Сначала скажи мне".
Дрожащим голосом он сказал: "А Жоу, я тоже не понимаю, что произошло. Я был как будто одержим — что бы она мне ни сказала, я это делал. Если она мне улыбалась, я забывал обо всем, желая только сделать ее счастливой. Сейчас, вспоминая это, я чувствую озноб, как будто… я был не я".
Мое сердце действительно похолодело.
Я убрала руку и холодно сказала: "Ты пытаешься сказать, что она была такой очаровательной, или пытаешься свалить всю вину на нее, чтобы самому выглядеть невиновным? Ян Хуайшань, почему бы тебе просто не сказать, что ты встретил духа лисы из "Странных сказок", которая украла твою душу?"
http://tl.rulate.ru/book/135299/6445585
