Готовый перевод The Longevity System: I will outlive them all / Система Долголетия: Я переживу всех: Глава 399. Потенциал Су Вань’эр

В ответ на слова Пьяного Книжника Су Вань’эр послушно кивнула. Но когда она повернулась, чтобы посмотреть на Чэнь Чаншэна, то обнаружила, что он уже покинул собрание для выбора наставников во внутреннем дворе.

***

— Господин, что же вы все-таки сказали Вань’эр? Почему Пьяный Книжник согласился взять ее в ученицы? – по дороге Цянь Я не переставала расспрашивать о произошедшем.

Чэнь Чаншэн равнодушно ответил:

— Ничего особенного, просто небольшая хитрость. Ты разве не знала, что выбор наставника – дело тонкое, особенно если речь идет о таких мастерах?

— Какие еще тонкости?

— Все очень просто. Прежде чем взять ученика, эти мастера взвешивают все на своих внутренних весах. Если они видят, что не смогут обучить ученика, то, скорее всего, откажутся. Ведь если взять ученика необдуманно, это вызовет насмешки. Слова Вань’эр, по сути, отрезали всем наставникам Академии Гор и Рек пути к отступлению.

Услышав это, Цянь Я еще больше запуталась.

— Господин, что же все-таки значат ваши слова? Не могли бы вы объяснить попроще?

— Без проблем. Я приведу пример, и ты все поймешь. Предположим, ты гений в искусстве меча, но выбрала себе в наставники мастера формаций. Он, возможно, и сможет повысить твою ступень совершенствования, но никогда не сможет полностью раскрыть твой потенциал, потому что он не силен в искусстве меча. Если ты по неопытности выберешь его, то и он будет учить тебя спустя рукава. Но если ты перед выбором задашь ему прямой вопрос, он, естественно, не осмелится тебя учить. В конце концов, мир огромен, мастеров бесчисленное множество, и всегда найдутся те, кто увидит суть дела. Запятнать свою репутацию обвинением в «порче таланта ученика» – кто же на такое пойдет, если дорожит своим лицом?

Выслушав, Цянь Я хлопнула в ладоши, и ее осенило:

— Господин, я поняла, что вы имеете в виду! Вы хотите сказать, что талант Вань’эр очень специфичен, и во всей Академии Гор и Рек найдется лишь несколько наставников, способных раскрыть ее потенциал. Если бы Вань’эр не задала свой вопрос, возможно, какой-нибудь наставник и согласился бы скрепя сердце взять ее в ученицы. Но раз Вань’эр спросила, наставники, естественно, откажутся, потому что боятся испортить ее талант.

Чэнь Чаншэн кивнул:

— Соображаешь неплохо. Именно так. Путь, по которому должна идти Вань’эр, во всей Академии Гор и Рек мало кто может преподать. Если бы Вань’эр обошла всех наставников с этим вопросом, Академия Гор и Рек непременно бы опозорилась. Именно поэтому Пьяный Книжник и решил взять Вань’эр в ученицы – чтобы спасти лицо академии.

Услышав это, Хуа Фэн, до того хранившая молчание, спросила:

— А Пьяный Книжник сможет ее учить?

— Конечно, сможет. Он ведь истинный ученик Величайшего Мудреца, он усвоил как минимум большую часть его Пути. Четыре искусства – цитра, шахматы, каллиграфия и живопись – во всей Академии Гор и Рек только он может им обучить. Люди обращают внимание лишь на могучую силу Величайшего Мудреца, но забывают о его достижениях в этих четырех искусствах. За столько лет Вань’эр, можно сказать, первая, кто подходит для изучения этих четырех искусств.

На слова Чэнь Чаншэна Цянь Я тут же возразила:

— Господин, это не так! Хуа Фэн ведь девятикратная чемпионка! Если следовать вашей логике, Хуа Фэн тоже могла бы стать ученицей Пьяного Книжника?

— Это другое, – Чэнь Чаншэн с улыбкой покачал головой. – Хотя Хуа Фэн и получила больше золотых табличек, чем Вань’эр, их ситуации разные. Хуа Фэн – принцесса Клана Павлинов, с детства ее обучали многие знаменитые наставники. Ноты для цитры, шахматные партии, редкие каллиграфические свитки, знаменитые картины – всего этого она видела очень много. То, что она смогла получить золотые таблички по четырем искусствам, говорит лишь о ее обширных знаниях и остром уме. Но чтобы по-настоящему овладеть четырьмя искусствами, нужна особая проницательность. Ты и Вань’эр обе из города Ваньсян. Ты знаешь, в какой семье росла Вань’эр, у нее просто не было столько ресурсов для обучения. Так что те две золотые и две серебряные таблички – это результат ее собственного постижения.

— Ее собственного постижения? – едва Чэнь Чаншэн договорил, как Е Юнсянь с удивлением посмотрел на него.

— Да, ее нынешние достижения – это результат ее собственного постижения. Я как-то спрашивал ее об этом. Она сказала, что из-за своей внешности с детства почти все время проводила дома одна. Чтобы не скучать, она начала изучать цитру, шахматы, каллиграфию и живопись. Все учебники были самыми обычными, какие легко можно купить. В конце концов, тогда стоял вопрос, выживет ли она вообще, откуда у нее могли быть деньги на что-то большее. И вот, освоив основы четырех искусств, она начала постигать их самостоятельно. Слушая, как дождь стучит по карнизу, она упражнялась на цитре. Глядя, как плывут по небу облака, она играла в шахматы. Наблюдая за полетом насекомых, она оттачивала каллиграфию. А рисовала она все, что видела вокруг. Скажите, разве Вань’эр не обладает особой проницательностью?

После этих слов все замолчали. Они знали, что Чэнь Чаншэн ценит Вань’эр, и догадывались, что у нее есть какой-то незаурядный талант. Но никто и подумать не мог, что ее достижения в четырех искусствах настолько высоки.

Подумав об этом, Цянь Я тут же спросила:

— Господин, если Вань’эр такая способная, почему же она никогда об этом не говорила?

— А зачем ей говорить? В ее понимании все это – не более чем развлечение. Станешь ли ты хвастаться тем, чем занимаешься для собственного удовольствия в свободное время? Вы ведь слышали, как Вань’эр играет на цитре, но никто из вас не услышал истинной сути ее музыки, потому что ваши сердца неспокойны. А раз сердца неспокойны, вы, естественно, не смогли услышать ту «духовную энергию» в ее игре.

Выслушав, Е Юнсянь посмотрел на Чэнь Чаншэна:

— Ну и ну, Чэнь Чаншэн! Твое умение разбираться в людях поистине не имеет себе равных в мире! Мы провели вместе всего несколько дней, а я так и не заметил потенциала Су Вань’эр. В этом я тебе уступаю.

В ответ на похвалу Е Юнсяня Чэнь Чаншэн усмехнулся:

— Хе-хе-хе! Не разглядел, потому что слишком высоко себя держишь. Когда-нибудь опустишь планку пониже, и обнаружишь много чего интересного. Ладно, болтовня закончена, нам пора заняться делом.

Услышав это, Цянь Я оживилась:

— Господин, каким делом?

— Учебой!

— Учебой?

— Да. Мы сейчас ученики. Чем же нам еще заниматься, как не учебой?

Сказав это, Чэнь Чаншэн повел всех во внешний двор.

***

Внешний двор, лужайка.

— Проныра-торговец! Опять ты?! – увидев преподавателя, пришедшего на занятие, Цянь Я тут же потеряла самообладание.

В ответ на ее изумленное выражение лица Тянь Гуан хихикнул:

— Нам с вами, господа, действительно везет встречаться каждые три-пять дней.

— Ты же не ученик? Почему ты ведешь занятие?

— Я ученик, просто остаюсь на второй год уже долгое время. В академии есть ученики, которые получили право на поступление другими путями. Некоторые из них – новички, которые еще не сталкивались с совершенствованием или начали практиковать совсем недавно. Академия – это место, где учат и воспитывают. Раз уж они сюда попали, их, естественно, нужно чему-то учить.

http://tl.rulate.ru/book/134702/6688305