Готовый перевод The Longevity System: I will outlive them all / Система Долголетия: Я переживу всех: Глава 348. Звезды в подарок

Услышав это, Чэнь Тринадцатый достал из-за пазухи маленький сверкающий камешек и сказал:

— Я давно уже приготовил. Но Мэн Юй тоже захотела пару сережек, поэтому мне понадобилось немного больше времени.

— Хмф! Хоть ты держишь слово.

Взяв камешек из рук Чэнь Тринадцатого, Цянь Бао’эр посмотрела на Тянь Сюаня.

— Старший брат Тянь Сюань, а твой где?

Тянь Сюань ответил невпопад:

— Твоя Божественная Сущность не должна рассеиваться так быстро. Почему ты не принимаешь Удачу Двора Яо?

— Потому что я хочу помочь вам, – мягко улыбнулась Цянь Бао’эр. – И у Учителя, и у старшего брата Тянь Сюаня проблемы. Бао’эр мало что может сделать. Единственное, что я могу, – это помочь вам ясно увидеть. Надеюсь, мое исчезновение поможет вам выбраться из прошлого.

Услышав это, Тянь Сюань немного помолчал, а затем тоже достал из-за пазухи маленький сверкающий камешек. Надев серьги, сделанные из двух звезд, Цянь Бао’эр радостно покружилась.

— Ну как, я красивая?

Глядя на сияющую улыбку Цянь Бао’эр, Чэнь Чаншэн кивнул:

— Очень красивая. Хорошо, что эти двое в тебя не влюбились, иначе бы ты сильно прогадала.

— Хе-хе-хе! Конечно! Я ведь наследница Торговой Гильдии Ваньтун! Куда этим двум беднякам до меня!

Сказав это, Цянь Бао’эр решительно подошла к приготовленному гробу и легла в него, приняв удобную позу.

— Я устала, немного отдохну. Вы идите, я скоро вас догоню.

С этими словами Цянь Бао’эр закрыла глаза, и ее тело, обратившись в поток света, рассеялось. В гробу осталась лежать лишь пара сережек. Чэнь Чаншэн спокойно закрыл крышку гроба и начал сжигать в жаровне ритуальные деньги.

— А где остальные? – равнодушно спросил он.

Чэнь Тринадцатый, также сжигавший ритуальные деньги, ответил:

— Бао’эр не позволила другим прийти. Она сказала, что как началось, так и должно закончиться. Если будет много народу, она боялась, что не сможет уйти.

После слов Чэнь Тринадцатого между ними снова воцарилось молчание. Наконец, Тянь Сюань заговорил:

— Учитель, простите.

— Тебе не за что извиняться передо мной. Ты виноват перед самим собой, а еще больше – перед погибшей Линлун. В Войне Обожествления Линлун сама вошла в игру и в итоге предпочла смерть, но не приняла обожествление. Своим поступком она говорила тебе, чтобы ты не жил как ходячий мертвец, но ты ее не послушал… Какого черта Линлун должна была умереть?! Ради той чуши о «великой картине», о которой ты говоришь?! Я сделал уже достаточно! Почему ты тогда не отпустил Линлун?!

Не успел Чэнь Чаншэн договорить, как Тянь Сюань вскочил и закричал на него. Бросив взгляд на почти обезумевшего Тянь Сюаня, Чэнь Чаншэн продолжил сжигать ритуальные деньги.

— Верно, это и есть та самая «чушь о великой картине», о которой я говорю. Независимо от того, следуешь ли ты течению или пытаешься все изменить, кто-то должен умереть. Твоя обида и ненависть ко мне вполне обоснованы. Но хочу тебе напомнить: это всего лишь мое воплощение-марионетка. Хочешь убить меня – найди мое настоящее тело. Где оно находится, ты знаешь, мне не нужно тебе говорить.

Услышав слова Чэнь Чаншэна, губы Тянь Сюаня задрожали, и он, сев на землю, зарыдал как ребенок. В этот момент в нем не было и следа от хладнокровного и безжалостного Императора Яо.

Для Тянь Сюаня Чэнь Чаншэн был наставником, учителем, заменившим ему отца. Важность Войны Обожествления Тянь Сюань понимал. И еще он понимал, что Линлун умерла вместо него. В то время кто-то из Расы Яо должен был выйти вперед, это было неизбежно. Но знать все – не значит принимать все. Тянь Сюань не мог смириться со смертью любимой женщины прямо у него на глазах, тем более что он просто смотрел, как она идет на смерть.

Однако, столкнувшись с этим, Тянь Сюань не мог ненавидеть Чэнь Чаншэна, потому что знал – сердцу Учителя было еще больнее. Поэтому Тянь Сюань выместил весь свой гнев на тех, кто, подобно Учителю, был «игроком на этой доске». Чтобы излить свой гнев, Тянь Сюань почти в безумии начал войну.

Учитель, Наставник, Тринадцатый, Бао’эр… Все знакомые люди отдалялись от него. Он действительно остался совсем один.

Неизвестно, сколько времени прошло. Чэнь Чаншэн, дожегший ритуальные деньги, поднялся. Взяв гроб Цянь Бао’эр и хлопнув Тянь Сюаня по плечу, он сказал:

— Хочешь что-то сделать – делай. Хочешь кого-то убить – убивай. Не сомневайся. Даже если захочешь убить меня, иди вперед без колебаний. Но даже в безумии сохрани хоть каплю разума. Проще говоря, убивай медленно. Никто не может убить всех живых существ. Безрассудное упорство приведет лишь к быстрой смерти. Убивай медленно, тогда сможешь убивать дольше и больше.

Сказав это, Чэнь Чаншэн ушел вместе с Божественным Зверем Бай Цзэ, оставив Чэнь Тринадцатого и Тянь Сюаня на месте. Через некоторое время Чэнь Тринадцатый посмотрел на сидевшего на земле Тянь Сюаня и тоже ушел. Теперь в пустой комнате остался только Тянь Сюань.

________________________________________

Тысяча восьмисотый год Двора Яо.

Хладнокровный и безжалостный Император Яо наконец прекратил убийства. Точнее говоря, он перестал заставлять других умирать. Хотя Император Яо по-прежнему отправлялся в походы на Запретные Земли, но во всех битвах он участвовал один. Такой исход более-менее устроил всех живых существ Поднебесной.

Кто же изменил мнение Императора Яо? На этот счет в мире ходили разные слухи. Одни говорили, что вмешался Беловолосый Бог Меча и отговорил Императора Яо. Другие – что смерть «Богини Богатства» заставила Императора Яо одуматься, ведь в юности «Богиня Богатства» и Император Яо были закадычными друзьями. Однако, каким бы ни был процесс, конечный результат всех удовлетворил, и в Поднебесной наконец воцарился мир.

________________________________________

Гробница Цюнци.

Чэнь Чаншэн сидел посреди бесчисленных марионеток. Все окружавшие его марионетки были его неудачными творениями. В этот момент Божественный Зверь Бай Цзэ вернулся вместе с воплощением-марионеткой. Глядя на бесстрастного Чэнь Чаншэна, Бай Цзэ хотел что-то сказать, но в итоге так и не нашел слов. Немного помедлив, Бай Цзэ покачал головой и вернулся в свое логово.

Взяв гроб из рук марионетки, Чэнь Чаншэн повернулся к Бай Цзэ и спросил:

— Теперь ты хочешь уйти?

— Еще рано. Я пока не хочу уходить.

— Не хочешь уходить – тогда сиди спокойно. Тянь Сюань не остановится. Когда он умрет, не забудь позвать меня.

Услышав это, Бай Цзэ искоса взглянул на Чэнь Чаншэна:

— Что, опять собираешься спать?

— Да. Осталось еще лет двести с лишним.

— И как долго ты собираешься спать?

— Пять тысяч сто двадцать лет. Если не случится ничего серьезного, не буди меня.

— Хорошо. Тогда спи спокойно. Проспишься – все прояснится.

Сказав это, Бай Цзэ достал Камень Кровавого Долголетия и запечатал себя в нем. Силы Бай Цзэ было достаточно, чтобы Камень Кровавого Долголетия не мог полностью остановить течение его жизни, но он мог в определенной степени замедлить его. Жизнь Чэнь Чаншэна была бесконечной. Если Бай Цзэ не будет стараться прожить как можно дольше, он не сможет долго сопровождать его. Кроме того, у Камня Кровавого Долголетия было еще одно преимущество: он позволял совершенствующимся погружаться в глубокий сон. Для могущественных существ сон был роскошью, так как их сознание всегда оставалось ясным, и понятия усталости для них не существовало.

http://tl.rulate.ru/book/134702/6643750