Глава 93: Под Кровом Кузни
И они шагнули из темноты туннелей на улицы Первого Города, двое слепых странников – один по-настоящему ослабевший, другой – скрывающий свою истинную, растущую силу.
Первый Город встретил Сюань Цзина какофонией ощущений, обрушившихся на его ослабевшее восприятие с почти физической силой. После месяцев, проведенных сначала в первозданном хаосе Искаженных Пределов, а затем в почти абсолютной тишине и пустоте астероида Предтеч, этот город казался невероятно… живым. И невероятно громким.
Даже без своего полноценного Пустотного «зрения», он ощущал вибрации тысяч шагов по каменным мостовым, гул работающих мастерских, крики торговцев, смех детей, лай станционных собак, скрип телег, лязг металла из десятков кузниц. Запахи были еще более ошеломляющими: аромат свежеиспеченного хлеба из грибной муки смешивался с вонью кожевенных мастерских, пряный дым от жаровен – с резким запахом химикатов из алхимических лавок, а все это пронизывал вездесущий, чуть сладковатый запах люмо-грибов и влажной земли.
Он инстинктивно сжался, его рука крепче стиснула посох. Мир, который он когда-то легко читал и контролировал, теперь был ошеломляющим, почти враждебным в своей интенсивности. Он чувствовал себя слепым котенком, выброшенным на оживленный рынок.
«Отец, ты в порядке?» – голос Лин, тихий, но уверенный, прозвучал рядом. Ее рука мягко коснулась его локтя. «Здесь… очень много всего».
Ее Пустота, защищенная и, возможно, даже усиленная «Покровом Ничто», была для нее сейчас более надежным проводником, чем его остаточные ощущения.
«Я в порядке, Лин,» – ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. – «Просто… давно не был в таком шумном месте. Веди».
Она кивнула и повела его по знакомым ему с юности, но теперь таким чужим улочкам ремесленного квартала. Она двигалась уверенно, ее слепота не была для нее помехой в этом мире вибраций и аур, а «Покров Ничто» делал ее почти невидимой для случайных взглядов, позволяя им скользить сквозь толпу, как тени. Сюань Цзин же, опираясь на посох и ее руку, выглядел именно тем, кем и хотел казаться – стареющим, уставшим слепцом, ведомым своей юной дочерью.
Воспоминания нахлынули на него. Вот та лавка, где он когда-то купил свой первый настоящий нож. Вот переулок, где он прятался от патрулей Городской Стражи. А вот и знакомый, ни с чем не сравнимый запах – раскаленный металл, угольный дым, закалочное масло. Кузня Цзяна.
Они подошли к открытым воротам. Изнутри доносился ритмичный стук молота по наковальне – звук, который когда-то был для Сюань Цзина символом силы и мастерства. Сейчас же он вызывал лишь сложную смесь ностальгии и… горечи от собственной слабости.
«Мастер Цзян?» – позвала Лин, ее голос легко перекрыл шум кузни.
Стук молота прекратился. Через мгновение в проеме появился сам Цзян. Годы не пощадили его – он, казалось, еще больше ссохся и сгорбился, его седая борода стала длиннее, а морщины на лице – глубже. Но глаза его (как Сюань Цзин помнил и как сейчас ощущала Лин) все так же горели живым, любопытным огнем.
Старый кузнец прищурился, вглядываясь в две фигуры, стоящие на пороге. Его взгляд задержался на Лин, на ее белых волосах и странном, поглощающем свет доспехе, а затем переместился на Сюань Цзина.
«Цзин?» – в его голосе прозвучало удивление, смешанное с недоверием. Он помнил этого слепого резчика, который несколько лет назад заказал у него «Тифон», а затем и доспех, для которого тот принес Сердцевину Тени. Он помнил ту ледяную, несокрушимую ауру S-ранга. А сейчас перед ним стоял… кто? Обычный, уставший слепец, опирающийся на посох, его аура была слабой, почти незаметной. Лишь белые волосы под капюшоном были знакомы. И эта юная девушка рядом с ним, такая же слепая и беловолосая, но излучающая странную, тихую силу.
«Мастер Цзян,» – Сюань Цзин сделал шаг вперед, его голос был спокоен, но лишен прежней ледяной мощи. – «Это я. Сюань Цзин. Мы можем поговорить?» Имя «Сюань Цзин» он произнес тише, почти для себя.
Цзян нахмурился еще сильнее, его взгляд снова вернулся к Лин, затем к Сюань Цзину. Он почувствовал несоответствие. Внешность была обманчива, но аура… аура почти полностью исчезла.
«Что с тобой случилось, парень?» – наконец спросил он, отступая вглубь кузни и жестом приглашая их войти. – «Ты выглядишь так, будто сама Пустота отвернулась от тебя. А это кто?» Его взгляд снова остановился на Лин.
Сюань Цзин и Лин вошли. Внутри было жарко и пахло металлом.
«Это Сюань Лин, моя дочь,» – представил он. Затем, помолчав, добавил: «Мне нужна твоя помощь, старый друг. И твой совет. Я… я наложил на себя печати. Надолго. Моя сила сейчас спит».
Глаза Цзяна расширились от изумления. «Печати? На S-ранг? Ты в своем уме, Сюань Цзин? Зачем?!»
«Это долгая история, Цзян,» – Сюань Цзин устало опустился на предложенную ему грубую скамью. Лин встала рядом, ее рука легла ему на плечо. – «И она связана с ней». Он кивнул в сторону Лин. «Мне нужно было… понимание. И время. Много времени. Сто лет, если быть точным».
Старый кузнец смотрел на него, не находя слов. Сто лет без силы… для практика такого уровня это было равносильно самоубийству. Или… чему-то совершенно иному.
«И теперь ты пришел ко мне… зачем?» – наконец спросил он, его голос был полон недоумения и смутной тревоги.
Сюань Цзин глубоко вздохнул, и этот вздох был полон не только усталости от долгого пути, но и тяжести принятого им решения. «Я пришел не за себя, Цзян. Я пришел за нее». Он мягко положил руку на плечо Лин, которая стояла рядом, ее юное лицо было серьезным и внимательным. «Моя сила запечатана. Я стану обычным смертным. Буду стареть, болеть… как все. Я не смогу больше защищать ее так, как раньше. И я не смогу научить ее тому Пути Разрушения, которым шел сам. Да и не хочу этого для нее».
Он помолчал, собираясь с мыслями. «Лин… Сюань Лин… она особенная. Ее Пустота – это созидание, гармония. Она слышит песни камней и чувствует дыхание Станции так, как я никогда не смогу. Ей нужно оружие, которое будет соответствовать ее дару. Не для убийства. А для… защиты. Для гармонизации. Я думал… о флейте. Флейта, способная проводить ее энергию, ее песни».
Цзян перевел свой острый, оценивающий взгляд на Лин. Девушка, которой было около шестнадцати лет, стояла прямо, несмотря на свою слепоту и хрупкое телосложение, в ней чувствовалась внутренняя сила. Ее длинные белые волосы были собраны в простую косу, открывая тонкие черты лица. Молочно-белые глаза, лишенные зрачков, казалось, смотрели не на него, а сквозь него, в самую суть вещей. На ней был черный, матово поглощающий свет доспех – «Покров Ничто», который Сюань Цзин отдал ей. Цзян узнал материал – та самая Сумеречная Сталь, с которой он работал, создавая броню для Сюань Цзина, но теперь она ощущалась иначе, пропитанная не ледяной энтропией, а теплой, живой энергией девушки. Кузнец почувствовал ее ауру – чистую, как горный родник, и вибрирующую на частоте, полной потенциала. Семь, а может, уже восемь Точек Гармоничной Пустоты – это соответствовало уверенному C-рангу по стандартной шкале, если говорить о контроле и чистоте энергии, что было невероятно для ее возраста и отсутствия формального обучения.
«Флейта… как оружие?» – Цзян задумчиво погладил свою седую бороду. – «Необычный заказ, даже для меня. Но я понимаю твою мысль, Сюань Цзин. Если ее сила – в гармонии, то и проводник для нее должен быть соответствующим. Звук… вибрации… да, это может сработать. Но из чего ее делать? Обычное дерево или металл не выдержат потока чистой Пустоты».
«Я думал, ты сможешь что-то придумать, старый друг,» – сказал Сюань Цзин. – «У тебя всегда были… особые материалы. И знания».
«Знания…» – Цзян усмехнулся. – «Знания приходят с годами и ошибками. А материалы… да, кое-что у меня есть. Остатки от работы над «Тифоном» и твоим доспехом. Немного Сумеречной Стали. Немного очищенного кристалла из Искаженных Пределов, похожего на тот, что был в «Тифоне», но с иными свойствами – более отзывчивого к созидающим энергиям». Он снова посмотрел на Лин. «Доспех, что на ней… «Покров Ничто»… он хорош. Очень хорош. Но он создан для тебя, для твоей Пустоты. Для нее он может быть… слишком тяжелым, слишком темным по своей сути. Возможно, ей нужна иная защита. Легче. Более… живая».
Лин шагнула вперед. «Мастер Цзян,» – ее голос был тихим, но ясным. – «Я чувствую, что этот доспех… он слушается меня. Он защищает. Но отец прав, мне нужно что-то еще. Что-то, что поможет мне… петь мои песни так, чтобы они были сильнее. Чтобы они могли не только успокаивать, но и защищать. И исцелять».
Цзян внимательно слушал ее. В ее словах не было хвастовства или юношеской самонадеянности. Лишь тихая уверенность и глубокое понимание своей природы.
«Исцелять…» – повторил кузнец. – «Это большая цель, дитя. Очень большая. Но если твоя Пустота действительно такова… то флейта может стать не только оружием, но и инструментом целителя».
Он задумался, его пальцы машинально перебирали какой-то небольшой металлический брусок на верстаке.
«Флейта из Сумеречной Стали, с сердцевиной из поющего кристалла…» – бормотал он себе под нос. – «Да, это может сработать. Она будет легкой, почти невесомой, но невероятно прочной. И будет идеально резонировать с ее Пустотой. Что до брони… «Покров Ничто» можно адаптировать. Облегчить. Добавить элементы, которые будут лучше сочетаться с ее энергией. Или… создать нечто совершенно новое. Из живого металла Предтеч, если я смогу его найти и обработать. Но это… это будет очень долгая и сложная работа».
«У нас есть время,» – сказал Сюань Цзин. – «Сто лет. Этого достаточно?»
Цзян посмотрел на него с сочувствием. «Сто лет… для тебя это будет вечность, Сюань Цзин. Прожить их смертным, зная, какой силой ты обладал… это пытка похуже многих проклятий».
«Я выбрал этот путь,» – твердо ответил тот. – «Ради нее. И ради… понимания».
«Понимание…» – Цзян покачал головой. – «Иногда оно приходит слишком поздно. Но я сделаю все, что смогу, для твоей дочери. Она… она напоминает мне кого-то. Давно ушедшего». В его глазах на мгновение мелькнула тень глубокой печали.
Он выпрямился. «Хорошо. Я возьмусь за это. Флейта. И подумаю над броней. Но материалы… Сумеречной Стали у меня мало. Поющих кристаллов нужного качества – тоже. А живой металл Предтеч… его нужно искать в самых опасных руинах. Ты не сможешь мне помочь в этом в твоем нынешнем состоянии».
«Я найду способ,» – сказал Сюань Цзин. Даже будучи смертным, он не собирался сидеть сложа руки.
«Нет,» – вмешалась Лин. – «Мы найдем. Вместе. Я помогу тебе, отец. Моя Пустота… она чувствует эти вещи. Я смогу найти то, что нужно мастеру Цзяну».
Она стояла перед ними, юная, слепая, но полная решимости. И Сюань Цзин, и старый кузнец почувствовали исходящую от нее тихую, но несокрушимую силу.
Цзян задумчиво погладил бороду, его взгляд переходил от Лин к Сюань Цзину и обратно. Решение этого слепого воина, когда-то несшего в себе мощь целой армии, было шокирующим, почти кощунственным с точки зрения любого практика. Но, глядя на него сейчас – на эту тень былого себя, лишенную силы, но не воли, – и на эту удивительную девочку рядом с ним, старый кузнец начинал что-то понимать.
«Если твоя Пустота действительно чувствует материалы, дитя,» – медленно сказал Цзян, обращаясь к Лин, – «то это великий дар. Редчайший. Многие мастера отдали бы все за такого помощника». Он вздохнул. «Но сто лет… Сюань Цзин, ты понимаешь, что это значит? Ты будешь стареть. Твое тело, лишенное подпитки Пустоты, станет хрупким. Болезни, раны… они станут для тебя смертельными. А Лин… она вырастет. Она станет женщиной. Ей нужна будет защита, опора».
«Поэтому я здесь,» – твердо ответил Сюань Цзин. «Я должен уйти один, Цзян. Пройти этот путь смертного без костылей, без защиты моей прошлой силы. Только так я смогу обрести то понимание, что ищу. А Лин… я не могу взять ее с собой в такую жизнь. И не могу оставить одну». Он посмотрел в сторону девушки, хотя его взгляд был направлен внутрь. «Я прошу тебя, старый друг. Присмотри за ней. Научи ее тому, что знаешь. Помоги ей развить ее дар. Она – Сюань Лин. Она не должна пропасть в этом мире».
Лин шагнула вперед, ее рука нашла руку отца. «Отец, я… я не хочу, чтобы ты уходил один! Я могу помочь! Я буду твоими глазами, твоей силой!»
«Твоя сила нужна тебе самой, Лин,» – мягко, но непреклонно сказал Сюань Цзин. – «И твой путь будет иным. Я должен пройти свой в одиночестве. Это мое испытание». Он повернулся к Цзяну. «Ты согласен?»
Старый кузнец долго молчал, в кузне слышался лишь тихий треск остывающего горна. Наконец, он тяжело вздохнул.
«Ты всегда выбирал самые трудные пути, Сюань Цзин,» – сказал он. – «Хорошо. Я присмотрю за девочкой. Она останется со мной, в моем доме, под моей защитой. Я научу ее всему, что умею сам – не только работе с металлом, но и тому, как выжить в этом городе, как читать людей… по их вибрациям, как это делаешь ты. И я помогу ей с флейтой и доспехом, если она найдет нужные материалы. Она будет мне как внучка, которой у меня никогда не было».
На лице Лин отразилась сложная гамма чувств – облегчение от того, что у нее будет дом и защита, и глубокая печаль от предстоящей разлуки с отцом. Она крепче сжала его руку.
«Я буду ждать тебя, отец,» – прошептала она. – «Каждый день. И я стану очень сильной. Чтобы, когда ты вернешься, я могла тебе помочь по-настоящему».
«Я знаю, Лин,» – сказал Сюань Цзин, и в его голосе прозвучала глубокая, почти болезненная нежность. Он коснулся ее волос. «О «Тифоне»… он надежно спрятан на астероиде, где мы жили. Когда придет время, я вернусь за ним. Или ты, если будешь достаточно сильна и будешь знать путь». Он не хотел оставлять такое оружие у Цзяна – это могло бы навлечь на старика беду.
Следующие несколько дней прошли в тихих приготовлениях. Цзян и Лин, используя ее уникальное чутье, исследовали запасы старого кузнеца. Нашлись несколько слитков Сумеречной Стали, оставшихся от доспеха Сюань Цзина, и несколько необработанных поющих кристаллов. Для флейты этого могло хватить. Броня требовала большего.
Сюань Цзин выбрал для своего столетнего отшельничества одно из самых дальних и бедных поселений смертных, о котором он когда-то слышал – Забытый Овраг, затерянный в глубине малоисследованного сектора, куда не добирались даже сборщики налогов Дома Солнца. Там он мог бы раствориться, стать никем.
Настал день прощания. На рассвете, когда Первый Город еще спал, они втроем стояли у выхода из кузни. Цзян вложил в руку Сюань Цзина простой, но очень прочный посох из закаленного темного дерева. «Он не заменит тебе твою Пустоту, но поможет нащупывать дорогу,» – сказал он. – «И вот, возьми». Он протянул небольшой кожаный кошель с несколькими монетами – самой простой валютой Станции. «На первое время. Дальше придется самому».
Сюань Цзин кивнул, принимая дары. Он не мог найти слов.
Он повернулся к Лин. Она стояла, гордо выпрямившись, в своем «Покрове Ничто», который теперь казался частью ее самой. Ее лицо было печальным, но решительным.
«Береги себя, отец,» – сказала она, и ее голос не дрогнул. – «И возвращайся. Я буду ждать».
Он притянул ее к себе и крепко обнял – так, как никогда не обнимал раньше. На мгновение он позволил себе почувствовать всю горечь этой разлуки, всю тяжесть своего выбора. Затем он отстранился.
«Прощай, Сюань Лин. Будь сильной. И слушай песни Пустоты».
Он повернулся и, не оглядываясь, шагнул прочь из кузни, на тихие утренние улицы Первого Города. Его шаги были медленными, неуверенными – шагами слепого, ослабевшего человека. Он больше не был Призраком. Он был просто… Цзин.
Лин и Цзян долго смотрели ему вслед, пока его фигура не растворилась в утреннем тумане. Затем старый кузнец положил руку на плечо девушки.
«Пойдем, дитя. У нас много работы. Твой отец выбрал свой путь. А мы должны подготовиться к его возвращению».
Сюань Цзин шел. Впереди его ждали сто лет тишины, сто лет смертной жизни. Сто лет одиночества и понимания. Печати Бездны надежно сковывали его силу. Но не его волю.
http://tl.rulate.ru/book/134546/6399889
